Сказки на ночь

Я начал ходить за покупками для семьи, когда мне исполнилось четыре. Не то чтобы раньше я считал себя неспособным к подобного рода занятию, но отец трясся надо мной и сестрой, не пуская нас куда-либо дальше, чем на пару метров дальше гнезда. Останавливало ли это меня? Не слишком долго. Тихонько улизнуть, пока отец занят - это было проще простого. Тогда я частенько ошивался и рядом с чужими гнездами, и учился карабкаться по склону гор, и даже нередко заглядывал на манящие и недоступные ряды городского рынка. Многочисленные прилавки, бойкие торговцы за которыми зазывают купить то да это. Порой кто-нибудь из них давал смешному нескладному ребенку леденец или яблоко - все это подкупало, добавляя все больше и больше интереса. Не сбавляло его и то, что на рядах, что стояли повыше - с одеждой, диковинками и механизмами - где-то таилась торговка, которая особенно выделяла каждого покупателя. За все пребывание на городском рынке мне посчастливилось увидеть ее лишь два раза - и оба раза эти были сопряжены с наблюдением, как взрослые с ней обсуждали товар. Тихонько, упоминая возможные дефекты и предлагая взамен что-то странное вроде перьев с головы первенца - как же наивен в то время я был, не догадываясь, что это вовсе не тот вид разменной монеты, какой обычно платят. На меня она почти не взглянула в те разы, но стоило отвести взгляд, как я чувствовал, что она зорко подмечает меня. В то время меня это немало пугало - а ну как отвернешься, так она тебя и украдет. Товары на прилавке только больше подтверждали, что женщину стоит опасаться: флаконы, разноцветные гроздья искрящихся не то металлов, не то стеклышек, банка с заспиртованной дрянью и даже желтоватая черепушка с высокими алыми рогами. Как отличалось это от вещевого рынка, где мне удалось ее увидеть в первый раз, и скобяной лавки, близ которой она расположилась во второй. И вот, в восемь лет я наконец появился на рынке, сжимая в кулаке список покупок, а на поясе прикрывая крылом кошель. Ответственность хлестала через край и гордость переполняла меня - ведь теперь мне не только дозволено выходить из гнезда, но и заниматься важными, полезными делами. Не торопясь скупать то, что нужно (ведь все это можно было найти почти в каждой второй лавке), я поднялся на склон, где торговали одеждой, и с удовольствием прошелся по нему, поразглядывав вволю ряды разнообразных одеяний, не обращая внимание на зазывания о хорошем товаре и низких ценах, обещания дать скидки и предложения об обмене. И вот, когда я уже собирался спуститься, в спину меня уколол взгляд. Помедлив, я обернулся. Это была та загадочная торговка - и она была одна. Без покупателя, без осматривающих ее товары зевак. В то время я уже знал от дворовых приятелей и сплетен, что она является только тем, кому она хочет продать товар. В замешательстве поглядев на нее, я заметил, как она улыбнулась и поманила меня пальцем. Я с сомнением подошел - хотя теперь я даже не могу вспомнить, почему я не испугался и не убежал. А женщина (каждый раз, вспоминая, я сомневаюсь в ее внешности. Сколько ей было лет? Какого она была роста? Какого цвета были ее перья? Волосы? Глаза? Нет ответа.) только улыбнулась и потрепала меня по щеке, задевая обильный пух на щеках. - У нашего народа бытует поверье: чем больше у птицы на щеке пуха, тем она удачливее и счастливее,- пояснила она. Во все глаза глядел я на нее, не понимая, к чему все это было сказано. Мое внимание не захватила даже ухмыляющаяся черепушка на прилавке и вдруг заискрившие, словно слезинки на солнце, самоцветы. - Беги домой. И не забудь о тех покупках, что наказал тебе сделать отец, - велела торговка. Не спрашивая даже, откуда она узнала о том, зачем я пришел сюда, я в последний раз внимательно посмотрел на нее - и умчался, не оборачиваясь. Я ждал дома нагоняя, как всегда, что задержался - но сперва мне хотелось вывалить отцу новости о той загадочнейшей женщине и ее необычной лавке. Выслушав меня - сначала небрежно, но к концу новости все внимательнее и внимательнее -, отец вдруг обнял меня и сестру заодно, обоих разместив в своих теплых объятиях. А после он сурово наказал мне никогда не ходить на рынок. - Почему же? - спросил я его тогда. И по сей день я помню, что чародейка является лишь на территории общей, лишь на том рынке. Что покупателей она видит загодя - за год, два, десять. И взамен она не забирает ничего - кроме самого дорогого. - Не ищи ее - и она тебе не понадобится, - увещевал отец. Поэтому я никогда не покупаю вещи на рынке, хотя искушение очень велико. Нам с сестрой туда путь заказан: ведь если ты увидишь торговку мечтами, будучи платежеспособным - без покупки ты не уйдешь.