Vive valeque
10 марта 2019 г., 19:40
— Я знаю, что это. Это момент рождения новой вселенной!
Кейси листает ленту YouTube по запросу «супергерои». На каждом втором эскизе видео — лицо Дэвида Данна, Зверя или Мистера Стекло. Кейси щелкает мышкой по изображению.
Щелкает. Щелкает. Щелкает.
Удалено. Удалено. Удалено.
«Удалено за нарушение правил. Сожалеем об этом…»
Мир жесток. И ты в нем всего лишь песчинка, если не имеешь власти. Кейси с раздражением захлопывает крышку ноутбука. Все, чего они с таким трудом, с такими жертвами добились (добились ли?), пошло прахом. Смерти единственных супергероев (или суперзлодеев), людей, обладающих сверхчеловеческими способностями, смерти уникальных людей оказались напрасны.
Напрасны. Напрас н ы. Н а п р а с н…
Кейси вцепляется пальцами в столешницу и трет переносицу. Она мотает головой и вымученно вздыхает. Картинка перед глазами пляшет, точно по голове треснули обухом.
4:39.
Бессонница.
Кейси кладет тяжелую голову на еще жужжащий старенький ноутбук и прикрывает слипающиеся веки. Она просто пару минуток так полежит… Заснуть все равно не получится. Мысли будут съедать ее заживо. Сцена смерти Кевина будет мелькать перед глазами снова и снова. Кадры видео, что хранятся на ее ноутбуке, на компьютерах Джозефа и миссис Прайс, будут мелькать перед глазами снова и снова. Они, как назойливая муха, жужжат своим присутствием в ее жизни, не желая от себя отпускать. Не желая хотя бы на секунду быть безбожно забытыми. Двадцать четыре личности умирают у нее на руках. А большинство из них Кейси даже не знала. Заснуть не получится. Да и если приемные родители застанут ее спящей в гостиной утром…
сон сурка.
— Чего хмуришься?
Кейси резко дергается на голос с соседней кровати.
Джейд с усмешкой вскидывает руку «в привете».
— Дурной сон. — Кейси обводит комнату взглядом.
— Что ищешь?
— А… — она комкает губы в задумчивости и неожиданно улыбается. — Просто думала, что Кэт тоже здесь. Вы все время держались вместе в гостиной.
— Кэт, — Джейд усмехается. — Он запретил ей к тебе приходить.
— Он?
— Барри.
— Почему? — откровенно удивляется Кейси.
Она невольно облизывает губы. Мозг, издеваясь, подкидывает им вкус карамельной розовой помады.
— Его начал напрягать ее интерес к тебе. — Джейд предрекает ее вопрос: — Тебе не сказали, но… Кэт лесбиянка.
— О!..
Кейси не знает как однозначно реагировать на это. Не то чтобы она имела что-то в адрес сексуальных меньшинств, но… Вкус карамельной розовой помады на губах становится ярче.
— Сколько времени я спала?
Джейд неожиданно садится и спрыгивает с кровати.
— Точно не знаю. Пойду позову Барри, он должен точно сказать.
— Он уже вернулся из света?
— М-м? — Джейд вскидывает бровь, но через секунду криво тянет губы. — Должен был. Сейчас как раз и узнаю.
Кейси остается одна в комнате жертв.
Вопросы. Вопросы. Вопросы.
Что-то явно не сходится. Ее странные сны. Странное поведение личностей. Странные порядки… Кейси мельком кидает взгляд в сторону ванной комнаты. Зеркало…
Звук приближающихся шагов в коридоре не дает совершить содеянное. Но, возможно… Она резко ложится, накрывая себя одеялом по шею и крепко зажмуривается, утыкаясь носом в подушку. У Кейси уже есть подобная практика. Главное — выровнять дыхание и…
Дверь открывается. Пара шагов приближается к ее кушетке.
— Ты сказала, она проснулась. — Барри. Его голос непривычно жесткий и холодный.
— Ну, она проснулась. — Джейд. — Но, похоже, снова заснула. Мы слишком надолго ее усыпляли. Наверное, это уже происходит на автомате.
Усыпляли? Усыпляли? Усыпляли?
— Возможно.
Кейси еле сдерживается, чтобы не вздрогнуть, когда кисть проходится по виску, приглаживая волосы.
— Пойдем.
— Что, оставишь свою девочку без присмотра? — смеется Джейд.
Что-то, Кейси не видит что, заставляет Джейд с нервным смешком заткнуться. Тяжелые чеканные шаги отходят к двери, уводя за собой легкие небрежные. Дверь закрывается.
Кейси ждет, пока звуки стихнут в конце коридора, и резво подрывается с места. Одеяло. Пол. Дверь. Выключатель. Ванная комната. Черная ткань — долой.
То, что Кейси находит напротив в отражении зеркала, ее потрясает. Губы раскрываются и закрываются в немом ужасе. Глаза широко распахиваются в неверии. Кейси пальцами притрагивается к своему лицу.
Ее отражению — навскидку за тридцать.
Кейси отступает на шаг. Мысли войлоком крутятся в голове.
Крутятся. Крутятся. Крутятся.
Это невозможно…
Возможно. Ведь именно так Орда усыпляла Кевина.
Орда? Орда? Орда?
Кейси холодеет, устраивая мозговой штурм. Сколько она спала? Что Орда успела натворить за это время? Почему другие личности им совсем не препятствовали? И почему Барри на их стороне? В Кейси поселяется стремительное желание, жаждущее немедленного выхода. Она должна узнать, кто на самом деле в тех подсобках.
Кейси рысью добирается до деревянной двери комнаты жертв (однако, как символично!). Она, приглушая дыхание, прикладывается к поверхности ухом.
Тишина. Тишина. Тишина.
В замочной скважине никого не видно.
Кейси осторожно приоткрывает дверь. В воздухе убийственно-тревожным торнадо кружится дежавю. Кейси снова сбегает из этого места. Снова преодолевает маленькую комнату с компьютером и вешалками с одеждой. Снова выходит в узкий белый коридор. Белый — мертвый. Снова с тревогой и затаенным дыханием отодвигает дверную задвижку. Металл скрежещет, врезаясь в мозг болезненными стонами. Как бы предрекая, что ничего хорошего там, внутри, ее не ждет.
Кейси тяжело сглатывает, прежде чем толкнуть белую дверь.
Зловещий скрип разрывает тишину замкнутого пространства.
На первый взгляд — ничего.
Кейси делает шаг вперед, за стеллажи, и вдруг леденеет до костей.
Взгляд карих глаз натыкается на голубой. Ошарашенно-удивленный. Ожидающий увидеть кого угодно, но не ее.
Закованный в тяжелые кандалы мужчина с завязанным ртом начинает активно мычать. И Кейси отступает назад. Ей…
Страшно. Страшно. Страшно.
Но она пересиливает себя. Всегда пересиливала. Потому что, кроме нее самой, Кейси никто не поможет. Она, Кейси Кук, одна против всех невзгод этого мира.
И она делает шаг навстречу возможному решению. Очередной. Преодолевает секундную заторможенность и быстро подлетает, садясь на корточки, стаскивает с чужой головы белый платок.
— Ты должна забрать у них свет, Кейси! — спешный шепот через засохшие губы. — Ты должна вернуться на свет!
Кейси застывает с полуоткрытым ртом. Она произносит очевидное:
— Барри?..
Ее вдруг под собственный вскрик резко дергают за локоть и тянут на выход.
Барри продолжает кричать ей вслед:
— Ты должна вернуться на свет!
Кейси пытается вырваться. Но ее цыплячьи потуги только завязывают суматоху, в которой она прикладывается размахивающей конечностью в стойки и наводит оглушающий шум. Ее с недовольным бурчанием перехватывают за талию и приподнимают над полом. Белый коридор, в который Кейси вытаскивают уже почти без усилий, встречает ее сложившей перед собой руки в замок незнакомой жен… Патрисией. Качающей головой с короткой улыбкой. Ее манеру держать себя, одновременно аристократично-спокойную и пугающую, трудно не узнать.
Кейси втаскивают в ее личную комнату жертвы. Она с яростью, рожденной, кажется, из всего негодования этого мироздания, бьет притеснителя ногами и руками. Ее с силой отпихивают вперед, к кушеткам.
— Да успокойся же ты!
Кейси застывает, совершенно не успокаиваясь. Нахохливается готовой в любой момент кинуться кошкой. Тот, кто стоит перед ней. Тот, кого она называла «Барри»… Не нужно быть гением, чтобы понять, кто он на самом деле.
— Хочешь, чтобы я успокоилась?!
— Милая, да что с тобой? — он пытается натянуть на лицо лживое участливо-доброе выражение лица, и в Кейси мысленно спускается спусковой крючок.
— Дэннис, хватит врать!
— Кейси, — он дергано улыбается, — я не…
— Барри не носит очки и не одевается… так!
Он на мгновение замирает, облаченный в совершенно несвойственные заядлому моднику унылые серые брюки и рубашку. И вдруг резко меняется в выражении лица. Расправляет плечи, становясь, кажется, еще крупнее, чем был до этого. (Почему Кейси раньше не придала этому факту значения?) Его лицо принимает максимально холодное непроницаемое выражение.
Жутко. Жутко. Жутко.
Ни тени того милого образа Барри, что был до этого.
— Кейси… — Даже голос совершенно иной, строгий, стальной.
— Как ты мог так со мной поступить?!
Кейси слышит себя, будто со стороны, захлебывающуюся в проступивших горьких слезах предательства и негодования. Тот, кому она доверилась. Тот, кто оказал ей поддержку. Тот, кто целовал ее и усыплял. Это был даже не Дэннис… Это было всего лишь ужасной, отвратительной и леденящей до дрожи игрой.
Дэннис делает шаг ей навстречу, внезапно кривясь в лице с какой-то толикой отчаяния и раскаяния… извинения? Но в то же время с полной уверенностью в своих действиях, в своих словах:
— Ты… — он неожиданно порывисто хватает ее обеими руками за лицо, — слабая… Только так я… мы можем защитить тебя… Прошу, пойми это.
— Вы украли у меня годы жизни, Дэннис! — надрывным голосом парирует Кейси, ударяя наотмашь по его ладоням. — Я доверилась тебе! А ты обманывал меня! Ты притворялся Барри, что еще хуже! Как ты не понимаешь, что это не защита?! Почему история с Кевином вас так ничему и не научила?! Тебя!..
— Она научила, — он пугающе хмурится, скрещивая на груди руки. — Показала на примере, что я слишком плохо выполнял свои обязанности.
— Дэннис, нет! — Кейси протестует, всплескивая руками. Но, кажется, все впустую.
— Это так, и даже не спорь! — он нервно поправляет очки на переносице.
— Это Патрисия тебя надоумила? — осторожно спрашивает Кейси.
Дэннис качает головой.
— Патрисия здесь ни при чем. Это сугубо мое решение.
— Такое же твое, как позволить Зверю убивать «нечестивых»? — Кейси осекается. — Зверь… Что вы сделали… Дэннис, что вы сделали?!
Его тяжелый вздох доводит ее до истерики.
— Я хочу вернуться на свет! — Кейси делает решительный шаг к двери, но ей тут же перегораживают дорогу.
— Ты никуда отсюда не уйдешь, Кейси, — строго чеканит Дэннис.
— Это мое тело! Моя жизнь!
— Больше нет.
Слезы на ее щеках вмиг просыхают. Кейси раскрывает и закрывает рот, как загнанная в аквариум золотая рыбка. В голове — ничего. Из губ — ни звука. Вокруг — тюрьма.
Безысходность. Безысходность. Безысходность.
— Ты не можешь оставить меня здесь и вечно усыплять… Это равносильно смерти… Так что какая разница от твоей защиты?..
— Не говори так… — он отрицательно мотает головой.
— Но это так, Дэннис, — она заглядывает ему в голубые глаза с оттенком неживой стали. — Ты можешь говорить все что угодно, но это так.
Дэннис качает головой. Глупая маленькая девочка. Она не осознает… Не осознает, чего ему стоило потерять Кевина. Чего всем им стоило! Пережить смерть всем вместе и вдруг понять, что они — живы. Они все еще — живы. Мироздание дает им второй шанс. Всем им. Дает шанс все исправить. Отомстить за смерть Кевина и сделать жизнь этой девочки безопасной. Сделать жизни всех их — безопасными. Но Кейси сама, как это ни парадоксально, не хочет этой безопасности. Глупо. Как же это до чертиков глупо!
— Позволь мне вернуться на свет, Дэннис, — настойчиво шепчет Кейси, хватая его за руку своими обеими.
Дэннис невольно передергивает лицом. Он касался ее столько раз, усыпляя… даже переходил черту дозволенного между личностями. Но все равно. Эта маленькая девочка. Со внешностью женщины. Она что-то затрагивает в нем. Она заставляет его прыгнуть выше головы в своих обязанностях того, кто был рожден, чтобы защищать. Обостряет все грани его характера. В особенности, к порядку. А в «порядке» Дэнниса Кейси должна быть невредимой в комнате жертв, непосредственно под его опекой. Никто не должен трогать ее. Кроме него.
Дэннис вновь хватает ее голову и неожиданно нагибается, прислоняясь лбом к ее. Он чеканит своим всегда вкрадчивым тихим голосом:
— Нельзя. Пока нельзя.
Кейси вновь пускает слезу. Слезу разочарования. Ей так и не удалось до него достучаться, хотя, казалось бы, все доводы звучали вполне убедительно. Она шепчет перед тем, как ее в очередной раз усыпят чужие холодные губы:
— Почему?..
Почему? Почему? Почему?
take-over
Кейси подрывается, широко распахивая глаза. Звенит будильник! Звенит будильник! Звенит будильник! Выключи! Выключи! Выключи! Кейси вымученно мычит. Тянется рукой к тумбе, хватает вибрирующий смартфон и спешно проводит по экрану в сторону отключения. Она падает лицом обратно в сладко манящую подушку. ? ? ? Кейси резко раскрывает глаза. Садится на постели и сдвигает вместе брови. Винтики в голове крутятся с немыслимой скоростью. Крутятся. Крутятся. Крутятся. Когда?.. — Кейси! — Марта вдруг дергает ее за рукав пижамной кофты. — Вставай! Завтрак готов! — Да… — Кейси натянуто улыбается, — конечно… Она гладит приемную сестру по голове, в мыслях воспроизводя события ночи. Чистый лист. Как она добирается до своей комнаты?.. Кейси сваливает все на адовую усталость и расшатавшиеся нервы. Недавние события слишком травмируют ее и без того покромсанную на куски психику. Кейси, взяв одежду, плетется в ванную комнату. Дверь. Защелка. Вентиль. Вентиль. Голова кружится… Вода — глаза.take-over
Кейси тянется к полотенцу, чтобы отереть… сухое лицо?.. Она смотрит на махровую ткань с сомнением… как так получилось?.. Пальцы с силой сжимают края раковины. Плавающее состояние никуда не годится. Кейси тяжело выдыхает, отворяя шкафчик. Ее спасительные (или губительные?) 150 мг амитриптилина. Еще 150 мг ей нужно будет выпить в полдень и 200 мг перед сном. Если тот соизволит быть. Кейси чистит (вроде бы чистые?) зубы. Стаскивает с себя пижамные штаны и кофту. Она поворачивается к стопке одежды и замирает с вытянутой рукой. Брови хмурятся, лицо кривится. Кейси чуть погодя поднимает кончиками пальцев черный кружевной бюстгальтер. Она соглашается купить его только под уговорами Линды — приемной матери — и после тем же вечером забрасывает в дальний угол отведенного ей ящика шкафа. А теперь он здесь. — Нужно больше спать, — делает вывод Кейси, кивая сама себе. (Или отказаться от седативных. Но от них она ни за что не откажется. Не сейчас). Наверное, хватает его по ошибке. А еще самые узкие джинсы и облегающий топ… Ветер в голове. Ветер в голове. Ветер в голове. Кейси поджимает губы и натягивает на себя пижаму обратно. Упрямо возвращается в комнату и закидывает в дальний ящик раскрепощенное белье. Меняет джинсы на свободные брюки, топ — на рубашку. Кейси надеется, что Билли — младшему приемному брату — не вздумается забежать в «девчачью комнату» с утра пораньше, и быстро переодевается. Пуговица у самого воротничка почти поддается, когда звонкий голос Линды доносится из самой кухни: — Кейси-и! Давай поживее! Ты опоздаешь! Идея кричать через весь дом — не самая лучшая. Но Кейси тут от слова «совсем чужая», чтобы претендовать на установку каких бы то правил. Поэтому она просто слегка морщится. Крики в доме порождают у нее нездоровые ассоциации… — Кейси! Пьяный свинячий ор с первого этажа, доносящийся даже до закрытых створок платяного шкафа. Перекрывающий даже тяжелое шумное дыхание и вновь накатывающую истерику. Он вновь идет лишь для того, чтобы сделать с ней те ужасные вещи. Чтобы… — Где ты, черт возьми, маленькая шлюха?! Кейси хватает дрожащими губами воздух. Этап, в котором при одних воспоминаниях сердце начинает биться чаще, а в вены вливается жидкая паника, должен был давно остаться позади. Но вот он снова к ней возвращается, сбивая таким трудом устоявшуюся ремиссию. И сейчас Кейси задыхается…take-over
— Кейси! — Линда открывает дверь, заставляя приемную дочь вздрогнуть. — Уже почти восемь! Что ты?.. — она запинается на полуслове и переходит на беспокойство: — Ты в порядке, милая? Кейси мотает головой и вымученно улыбается. Она опускает блеклый взгляд вниз. Неожиданно проясняющийся. Когда она успевает взять в руки блейзер из шкафа?.. Это не важно. — Я… Голова кружится. Кружится. Кружится. Что-то, определенно, не так… — Что случилось, Кейси? — вновь заботливо интересуется Линда. — Выглядишь… — Я в порядке! — Кейси резво перебивает ее. Их разговор вполне ожидаемо выльется к уже известному исходу. А для Кейси табу — говорить о нем. С кем бы то ни было, кто совсем не знал его. — Просто не выспалась. Линда что-то бормочет под нос, но кивает, бросая лишь, чтобы Кейси собиралась быстрее, иначе времени на еду совсем не останется. Автобус прибудет через десять минут. Через девять. Восемь минут и пятьдесят девять секунд. Пятьдесят восемь. Пятьдесят семь… Кейси в раздражении сжимает челюсти, обхватывая себя руками. С ней в последнее время творится какая-то чертовщина. Его смерть как-то уж слишком на нее повлияла. Задела душу как-то уж слишком глубоко. Кейси качает головой, отвивая тлетворные мысли. Бросает блейзер комом в ящик, хватает школьный рюкзак и стрелой спускается вниз по лестнице. Она слету садится на стул и хватает приборы. Голова кружится. Кружится. Кружится…take-over
Кейси ловит на себе странные удивленные взгляды. Она оглядывает каждого члена ее новой большой приемной семьи и неуверенно спрашивает: — Что? — Ты начала ходить на курсы этикета? — интересуется Бен — ее приемный отец. — Я слышал, что они сейчас есть в школе, но не думал, что тебе это интересно. Похвально. Кейси сипло выдыхает, находя в левой руке вилку, в правой — нож. На тарелке — панкейки. По телу проходится волна нервозности. Голова кружится. Кружится. Кружится. Опять. Это нехорошо. Нехорошо. Нехорошо… — Да… Она улыбается. Незачем разочаровывать Бена и пугать Линду. Она неуклюже отрезает кусок панкейка ножом и с силой втыкает в него острие вилки. Железо неприятно скрежещет по тарелке. Три детских личика морщатся. Кейси оправдывается: — Еще плохо получается… — Ничего — научишься, — одобрительно кивает Бен. — Только для тренировок сейчас явно неподходящее время! — нагнетает Линда, прикладывая палец к импровизированным часам на запястье. Кейси кивает, откладывая нож, и принимается есть панкейки привычным «варварским» способом. В голове странно штормит. Точно доселе светлый чистый горизонт постепенно заволакивает густыми тучами. Какая-то аффективная заторможенность. Может, снизить дозу? Или обратиться к доктору и сменить антидепрессанты? Последнее выводит в голове категорическое «нет». В свете последних событий к докторам у Кейси негативное отношение. Она благодарит приемных родителей за еду. Хватает рюкзак со стула и поторапливает троих непосед. Они вчетвером заходят в ярко-желтый автобус. Билли, Марта и Зои разбредаются к своим друзьям, а Кейси проходит в самый конец и пролезает к окну. В свои почти восемнадцать она уже должна ездить в школу сама на машине, а не занимать место в школьном автобусе. Но, увы, машины у нее нет. Обременять Бена и Линду — не вариант. Семнадцатилетняя девушка в школьном автобусе. Всего лишь еще один повод побыть странной. (Как будто раньше она ей не была). Кейси выуживает из кармана куртки наушники, вставляет в телефон штекер, амбушюры — в уши и включает первую попавшуюся мелодию. Спи. Я спою тебе колыбельную. Спи…take-over
Кейси выбрасывает вперед из-за резкой остановки автобуса. Она больно ударяется лбом о сидение впереди. Она говорит: «Ауч». Трет ударившееся место, смотрит в окно. Они так быстро приехали?.. А… сон таки решает взять реванш у трехдневной бессонницы. Только вот сейчас это совсем некстати. Если так пойдет и дальше, Кейси начнет проваливаться в себя все чаще и чаще. Затем будет путаться сознание. Потом пойдут делирии, а следом… Какие там еще побочные у тяжелых седативных? Кейси невесело хмыкает. Ее сердце слишком к нему привязалось, а мозг теперь играет с ней злую шутку. Он заболевает и не хочет лечиться. Он отравляет ее сознание. Каплей за каплей… Отравляет. Отравляет. Отравляет. Кейси встает, закидывая лямки рюкзака на плечи, и направляется к выходу — последняя. Водитель автобуса смотрит на нее с явным недовольством — ожидаемо. Все в школе смотрят на нее с осуждением, подозрением, враждой, ненужным интересом — обыкновение. Вторник? Среда? Пятница?.. Просто еще один не самый приятный день. Первый урок. Второй урок. Третий урок. — Убрали все со стола! Кейси сквозь вялость до боли простреливает нервным импульсом. Что-что?.. — Только карандаши и ластики! Сегодня у нас плановый тест! Никто ведь не забыл о нем? Я предупреждал об этом на прошлой неделе! Кейси на парту ложится бланк теста. В голове все еще стайкой крутятся знаки вопроса. Она понуро вздыхает. За сегодняшнее утро — который раз. В классе повисает зияющая тишина, нарушаемая только скрежетом грифелей о бумагу. Пальцы нетвердой хваткой цепляются за обгрызенный карандаш. Расфокусированный взгляд проходится по лишь отдаленно знакомым именам и событиям, совершенно незнакомым датам. Какой вообще сейчас урок?.. «Гражданская война в США датирована…»take-over
— Сдаем листы! Кейси почти подпрыгивает на месте. Уже?! Она ведь ничего… — Мисс Кук, вы сдаете или нет? — А… — порыв податься в протест за секунду сменяется смирением со своим поражением. Кейси нервно проводит рукой по волосам и дергаными движениями соскабливает с парты тонкий лист ногтями. Ничего, так ничего. — Да, держите. — Вы хорошо себя чувствуете? Выглядите болезненно. Может, сходите в медпункт? Вы хорошо себя чувствуете? Хорошо?.. Хорошо?.. — Да… — она кивает. — Пожалуй, так и сделаю. С ней явно что-то не так. (Какой раз Кейси говорит это себе за сегодняшнее утро?) Она слишком часто теряется во времени и уходит в себя. В памяти провалы, а действия совершаются чисто на автомате. Это уже вполне тревожный звоночек, чтобы начать волноваться. Нужно покинуть школу, как можно быстрее, чтобы собрать себя по кусочкам. Медпункт. Ложь. Звонок Линде. Сопровождение до ворот школы. Кейси уверяет секретаря по учебной работе, что доберется до дома самостоятельно. Ей не настолько плохо, чтобы она не смогла сесть в машину и выйти на нужном адресе. Кейси ловит такси. Она называет адрес: — …take-over
Кейси передает названную сумму водителю. Хлопает дверью авто. Дорога полностью вырезается у нее из сознания. Очередной пробел. Снова. Кейси утыкается бездумным взглядом в тротуар, нацепляя на плечи лямки рюкзака. Поворачивается к двери своего временного дома. Табличка на входе гласит: «Зоопарк ''Филадельфия''». Кейси отступает на шаг и разворачивается, открывая рот, чтобы задать вполне очевидный единственный вопрос. Но такси уже уехало. Она возводит глаза к небу и вымученно рычит. Злость. Сбитые нервы. Антидепрессанты не помогают. Алчность — апогей человечества. Тяга к хлебу и зрелищам — второй апогей. Несмотря на ужасное происшествие, зоопарк не закрылся. А посетителей стало лишь больше. Каждый стремится посмотреть: где же маньяк-психопат растерзал двух невинных школьниц. Каждый стремится посмотреть: что же из себя представляет место преступления. Каждый из них: в итоге разочаровывается. Кейси знаком путь, минующий работников зоопарка. Даже в дневное время. Путь за желтые ленты, в служебное помещение. Путь в логово того самого «маньяка-психопата», который вовсе не псих. И никогда им не был. Путь, начинающийся клеткой с погнутыми прутьями и заканчивающийся запекшейся кровью на полу в двух подсобках. Путь, каждый шаг которого для Кейси многое значит. Там до сих пор не тронуто — ничего. Она бывает в бывшем пристанище Кевина и двадцати четырех личностей до рокового инцидента в психиатрической клинике почти каждый день. Она даже устраивается в зоопарк специально на подработку. Никто не понимал этого: директор зоопарка наотрез отказывался принимать ее, приемные родители устроили самый настоящий скандал, общественность смотрела на нее с подозрением, полиция рассматривала версию о соучастии. Никто не знал, не понимал, не хотел понимать, что для нее значат все эти посещения. Спасение. Спасение. Спасение. Со дня инцидента Кейси не бывает здесь ни разу. И в связи с сегодняшним днем совершенно не ясно, чего следует (или не следует?) ожидать. Каждый раз, приходя сюда, в ней теплилась надежда его встретить. Кого-нибудь из них. Хоть кого-то. Но каждый раз Кейси встречали лишь пустые стены. Вещи, постепенно покрывающиеся пылью и паутиной: стойки с одеждой, ветхий компьютер, детские рисунки и профессиональные эскизы, двадцать четыре щетки в ванной, заплесневелый нарезанный хлеб и паприка на кухне, книги по истории, целая полка с моющими средствами — каждое для определенного вида поверхности. Две кровати в специально оборудованной комнате для священных жертв. Кейси ступает тихо, нарушая затхлую тишину мертвого помещения лишь своим дыханием. Карманный фонарик мелькает светом от стены к стене. Где-то здесь находится рубильник. Да будет свет! Да будет свет! Да будет свет! Кейси минует длинный большой коридор. Минует импровизированную гостиную, где впервые встречается лицом к лицу со сверхличностью, обладающей суперспособностями. Где встречает Кевина Венделла Крамба. «Начало» и «конец». Кейси минует малый внутренний коридор. Она возвращается туда, где все начинается. Туда, где она впервые открывает глаза свободной. Кейси садится на пыльную койку. Голова кружится. Кружится. Кружится… Она тянется к рюкзаку, за дневной дозой амитриптилина. Еще 150 спасительных (или губительных) мг. Кейси подцепляет ногтем тугую крышку. Одеревенелые пальцы не слушаются, и десятки белых капсул рассыпаются на пыльном полу. Кейси со злостью прикрывает глаза. Голова кружится. Кружится. Кружится… Да будет свет! Да будет свет! Да будет свет!take-over
Кейси морально и физически не в себе. Морально и физически очень устала. Ноги тяжелые. Руки тяжелые. Веки тяжелые. А голова… Назойливое гудение сверлит черепную коробку. Сверлит. Сверлит. Сверлит. Кейси настолько плохо, что тело совсем не чувствуется. Глаза не открываются. Хотя сделай она это — перед ними будет все плыть. Пассивность на грани жизни и смерти. Апатия уровня висельника. Кейси слышит над собой шелест листьев, убаюкивающий и расслабляющий. Умиротворяющий каждую клеточку. Шелест, неожиданно придающий силы и вырывающий из дремоты. Шелест. Шелест. Шелест. Шепот. Шепот. Шепот. — Она очнулась?.. Кейси резко подрывается на месте, попадая прямиком в капкан четырех рук. Справа обеспокоенно спрашивают: — Милая, ты в порядке? Тяжелая рука ласково поглаживает ее правое плечо, вторая касается спины. Незнакомый мужчина заботливо улыбается. Черные волосы, экстравагантный наряд. Слегка растерянный, но в то же время радостный серый взгляд. Кейси видит его впервые… — Прием! Слышишь нас? — дерзко спрашивает девушка, поддерживающая Кейси с другого боку. Резкие «колючие» черты лица, каштановые волосы, собранные в хвост, и вздернутая вверх бровь. Она немногим младше Кейси, а может, они даже ровесницы. — Кейси? — мелодичный голос второй девушки, блондинки с миловидными чертами лица, убаюкивает своей мягкостью. Ее нежные пальцы мягко касаются тут же отдернувшейся щеки. — Мы знакомы? — Кейси переводит быстрый взгляд с нее на мужчину. Она настороженно съеживается, готовясь удрать при любом удобном случае. Никто из этих троих Кейси не знаком. Никто из этих троих не должен был оказаться в этом месте — служебном помещении зоопарка, изолированном от посторонних полицией. — И да, и… — мужчина тяжело вздыхает и сконфуженно растягивает губы в улыбке. — Ты главное не волнуйся! И тебе не стоит переживать! Никто из нас не желает тебе зла. — Кто вы? — спрашивает Кейси с напором, красноречиво оглядывая троих неизвестных. Свои руки в особенности. Мужчина понимающе разрывает телесный контакт. Девушка, придерживающая ее с другой стороны, закатив глаза, делает то же самое. На ее лице так и читается «тоже мне неженка…». — Я Барри. — Все внутри Кейси кульбитом ухает вниз. — Ты же помнишь меня? Я… — Одна из личностей Кевина, — быстро проговаривает Кейси, упираясь ошарашенным взглядом в серые глаза. — Но… — А я Джейд! — нагло вмешивается девушка слева. — Кэт, — представляется вторая, занявшая место чуть впереди. — Мы с тобой не встречались, но тоже рады знакомству. Голова Кейси разом становится тяжелее. — Погодите… что?.. Сердце болезненно пропускает удар. Она в ужасе распахивает глаза шире, озираясь по сторонам на окруживших ее личностей. Что за?.. бред… — Не оставите нас наедине, дамы? — просит Барри, чуть улыбнувшись. — Думаю, нам будет проще говорить один на один. Девушки переглядываются. Кэт неохотно поднимается с кушетки и идет к выходу, цокая высокими каблуками. А Джейд как-то странно хмыкает и раскрепощенной походкой следует за ней. Деревянная дверь со стуком закрывается, оставляя двоих в кромешной тишине. — Джейд у нас бунтарка, — с добродушным смешком объясняет Барри. — Кэт — ее полная противоположность. Но они неплохо ладят в последнее время. — Он ловит полный вопросов взгляд и сдавленно смеется. — Понимаю. Ты явно не это хотела услышать… Кейси мотает головой. Она никак не может позволить себе нормально вздохнуть. Что за больной делирий… — У меня галлюцинации… — Хотел бы я, чтобы это, действительно, было так, но увы… Милая!.. — он обращает на себя все ее внимание, хватая двумя руками за предплечья. По его лицу четко видно, как он старается подобрать менее травмирующие слова, — это все нереально, я понимаю! По правде, никто из нас до конца не осознал, как так получилось… Мы тоже немало удивлены! Но каким-то образом в момент смерти Кевина мы… — на его лице читается смятение, — я… я даже не знаю, как это правильнее назвать… перенеслись в тебя. — Я… — Кейси старается подавить вставший нервный ком в горле, но ничегошеньки не получается. Голова ходит ходуном. То, что ей говорят, звучит как сущий бред. Такого попросту не бывает! DID не передается! Это, черт возьми, не какой-то багаж, который можно отписать по завещанию! Это психика! Это все в голове! В голове… — У меня развилось диссоциативное расстройство на почве его смерти?.. Барри снисходительно улыбается. — Даже не представляю, насколько тяжело тебе все принять, ведь это звучит дико и нереально… Но это не выдумка и не галлюцинации, — он сжимает губы в тонкую линию и резко выдыхает, участливо кривясь в лице. — Это все взаправду. Орда предположила, что все из-за того, что ты находилась в непосредственной близости к Кевину в момент его смерти. И мы нашли в тебе нечто родственное… — Из-за того, что я тоже сломанная?.. — заканчивает за него Кейси севшим голосом. — Да, — нехотя соглашается Барри. — Идеология Зверя мне не особо нравится, но, если честно, это единственное логичное объяснение, — он добавляет погодя секунду затишья: — Если это вообще можно хоть как-то объяснить… Ты только не волнуйся так! — он с напускным воодушевлением вновь мягко поглаживает ее, широко улыбаясь. — С нами можно жить. Кевин, как доказательство. — Кевин в итоге погиб, — невесело хмыкает Кейси. — Не зацикливайся на плохом, милая, — добродушно хмыкает он, щелкая ее по носу. — Мы все выявили свои ошибки и проанализировали их. Никто из нас не причинит тебе вреда. — Я ни за что не поверю, что Зверь и Орда так легко отказались от своих идеалов… Барри протяжно выдыхает. Он говорит медленно и вкрадчиво. С неподдельными нотками заботы непосредственно о ней и о каждой из личностей: — У каждого из нас есть свои слабые стороны. У Оруэлла, например, — его чрезмерная многословность. У Джейд — острый язык. У Патрисии — тяга все контролировать и некая фанатичность. У Зверя — мания величия. Мы все обычные люди. Мы вначале отказываемся принимать свои недостатки, но в итоге жизнь заставляет нас сделать правильный выбор. Неудача и смерть Кевина очень сильно повлияли на Орду, а особенно — на Зверя. Сейчас он не представляет такой большой опасности. — А остальные из Орды? — Дэннис и Патрисия отлучены от света и заперты. Благо твое сознание позволяет это сделать, — Барри с легкой усмешкой окидывает помещение комнаты жертв взглядом. — А Хедвиг? — Пока что он обижается на нас и остается рядом со Зверем, — Барри снисходительно щурится. — Он ребенок. Это нормально. — Могу я с ним увидеться? — Э-э-э… — Барри заминается. — Лучше не надо. Пойми, милая, пока нам удается держать Орду в узде, но кто знает, что будет завтра? — он показательно пожимает плечами. — Я понимаю. Все в порядке. Ты же был за главного у личностей до того, как Орда стала во главе? — Ну да… — Я тебе доверяю. Барри широко улыбается. Он вдруг вскидывает брови вверх в азарте. — Хочешь познакомиться с остальными? — Хочу, но… — Вряд ли она готова к этому прямо сейчас. Ворох вопросов все еще кружит в голове ужасами происходящего. — Понял! — он вздымает руки вверх. — Я не настаиваю, дорогая. Познакомишься, как будешь готова. Все хорошо. — Спасибо, — Кейси коротко улыбается, сжимая его руку. Барри тянет вверх уголок губ. Он перехватывает ее ладонь и тянет к своему лицу. Оставляет легкий игривый поцелуй на костяшках. Кейси теряется. На щеки сам по себе наползает румянец. Что-то подобное с ней приходит впервые. — Я оставлю тебя ненадолго, ОК? — он поднимается с кушетки, спиной идя в сторону двери. — Насчет света не переживай, — он большим пальцем показывает себе за спину, — остальные просто хотят проверить свои вещи и все такое… Быть в полной растерянности на свету или вне его — для Кейси не имеет значения. Она спрашивает: — А ты? — Я? — Барри удивленно округляет глаза. — Твои эскизы. — А… — он сдавленно смеется и подмигивает. — Я всегда могу нарисовать новые. — Если мода — твоя страсть, то в чем тогда твоя слабая сторона? Ее вопрос вдогонку звучит так, как будто Кейси цепляется за Барри, чтобы не оставаться наедине со шквалом дикостей, свалившихся на нее в одно мгновение. Он протяжно хмыкает и круто разворачивается. Барри было дергает ручку двери, чтобы уйти, оставив ее без ответа, но все же со смешком произносит: — Слишком много трачу на одежду.***
Кейси утыкается носом в колени, принимая позу эмбриона на своей кушетке в комнате жертв для Зверя. Спина касается холодной стены. Когда-то давно она уже так сидела. Когда-то давно… Сейчас, и правда, кажется, что это было чертовски давно… У Кейси в голове полный хаос… В прямом и переносном смысле. Туман, не дающий ей покоя несколько последних дней, рассеивается, принимая форму нечто ужасного. Нечто совершенно невозможного. Нечто абсурдного. Такого попросту не бывает! Но, как всегда, все самое ненормальное приходится на ее смену. Страшно… Впервые Кейси настолько страшно. Даже дядя Джон с его домогательствами и издевательствами не вызывал в ней такого спектра эмоций. Даже нападение Зверя не вызывало. Теперь в ней еще двадцать три отдельных человека. Каждый со своими взглядами на жизнь, со своими особенностями, со своим характером и темпераментом. Из них она знает только пять. И четверо из этих пяти не самые приятные личности. Что, если Патрисия вернется к своим установкам и начнет превращать ее жизнь в Ад? Что, если Хедвиг возьмет свет в самое неподходящее время и из-за его выходок всех их упекут в психиатрическую лечебницу? Никто ведь не поверит в байку о том, что в ее теле чужие личности. Что если Дэннис вновь возьмется за старое? Что если на свет выйдет Зверь и начнет вершить самосуд над «нечестивыми»? Что если в подсознании Кевина есть еще некто похуже? Каждый из двадцати трех личностей пугает Кейси своей непредсказуемостью. Воспринимать их в купе с Кевином — это одно. Делить с ними одно тело — совсем другое! Чувствовал ли Кевин нечто подобное? Наверняка. Но, к сожалению, точно узнать об этом возможным не представляется. Кейси всю трясет. К горлу подступают рыдания. Но слезы, точно назло, все полностью высыхают. Кейси и рада, и в ужасе одновременно. Что, черт возьми, ей делать дальше?! — С ногами на постель… — осуждающий выдох сквозь зубы и смешок. Кейси вздрагивает. — Хорошо, что здесь нет Дэнниса. — Пара шагов, и кровать перед ней проминается. — Я знаю, что ты просила не торопить тебя, но другие волнуются. Кейси выглядывает из своего укрытия, словно мышонок из норки. Встречаться с другими личностями сейчас она не готова… По правде, она бы лучше вернулась «в свое тело», на свет и загуглила пару запросов на тему психологии. Чтобы на сто процентов удостовериться, что все это — просто не шизофрения. — Не хочешь? — Барри странно щурится. — Вовсе нет, — Кейси отрицательно мотает головой. — Все в порядке. — Ты не в порядке, милая, — не соглашается он. — Совсем не в порядке. Кейси невесело усмехается. Она мало говорила с Барри до всего этого, но с ним ожидаемо оказывается легко и приятно. А еще есть чувство, словно они давно знакомы. — Честно… я просто не знаю, как на это все реагировать. — Думаю, это вполне нормально, милая. Для Кевина расщепление было одной из форм защиты. И мы появлялись постепенно. Для тебя же все совсем иначе… — Он с усмешкой тыкает пальцем ей в лоб. — Мы въехали в твою квартирку без спроса и возможности отказаться. Кейси впервые с некой веселостью улыбается. Она мотает головой. — Не в этом дело… — Впервые вижу, как ты улыбаешься, — довольно воркует Барри. — Делай это чаще. Тебе идет! — Хорошо, — смущенно проговаривает Кейси. Вряд ли ей удастся сдержать это обещание. Барри вздыхает, улавливая в ней очередную перемену со знаком «минус». Быстрым жестом приглаживает ее упавшую на нос прядь. Он, вероятно, делает это бездумно, но вот в Кейси такие маленькие ухаживания от мужчины оставляют нестираемый след. Даже если этот мужчина — ее непосредственная часть. — Поверь, — Барри вдруг тепло сжимает ее ладонь. — Мы были ошарашены так же, как и ты. Мы думали, что умерли, но очутились здесь. И никто не мог понять, что происходит, до тех пор, пока нас не начало выталкивать на свет на той неделе. — Мои пробелы в памяти… Барри с улыбкой пожимает плечами, давая очевидный ответ. Все разом становится на свои места. Домыслы подтверждаются. Только от этого вовсе не легче. — Барри? — неожиданно воодушевленно окликает его Кейси. — Что, милая? — Ты был главным у Кевина… Заведовал порядком, светом и все такое… — она с надеждой заглядывает ему в глаза. — Можешь сделать то же для меня? — Конечно! — он польщено улыбается. — Что за вопросы! — Хорошо, — Кейси кивает. Ее взгляд опускается на их сплетенные пальцы. Она дает своему сознанию (если теперь данное выражение вообще уместно) маленькую взбучку. Мысли лезут совсем не о том. — Так ты хочешь познакомиться с остальными? — заговорщицки спрашивает Барри. Кейси вновь кивает. Она не может отсиживаться в комнате жертв вечно. То, что она не выходит к другим, уже походит на невоспитанность. А показаться невоспитанной, определенно, не входит в ее планы.***
Стоит ей выйти, как на нее тут же накидываются семнадцать воодушевленных личностей. В голове Кейси звучит полная какофония имен. Джелин, Орвэлл, Ансель, Иан и Мэри Рэйнольдс, Норма, Б.Т., Годдарт, Фелиция, Полли, Ракель, Самюель, Хенрик, мистер Притчард, Люк. О ком-то из них она слышала, кого-то запомнила из названий видеодневников. Но всех, кроме Джейд и Кэт, она видит впервые. Все они совершенно разные… совершенно непохожие друг на друга. Даже навскидку. Ни по внешности, ни по общему восприятию. Фелиция и вовсе оказывается испанкой. Это все — просто невероятно. Кейси точно попадает на какую-то анонимную встречу. Ее до последнего не покидает чувство, что это все только розыгрыш. Но, к сожалению (или к счастью?), это оказывается правдой. Норма говорит, что она позаботилась о ней, когда Кейси заснула в гостиной, и «отвела» ее в спальню. Джейд сетует, что у Кейси слишком скучный гардероб. Кэт предлагает ей провести мастер-класс по этикету. Люк с достоинством провозглашает, что защитил ее от придурков в автобусе. Кейси в этот момент ужасается. Что этот парень натворил?! Барри успокаивающе шепчет ей на ухо, что все в полном порядке. Просто Люк болтун и любит преувеличивать. Орвэлл следом заверяет ее потоком довольно сложных выражений, что она может не волноваться за тест по истории. Гражданская война — одна из его любимых тем. Некоторые из личностей говорят о таких пробелах (их выходах на свет), о которых Кейси даже не догадывалась. И, если быть честной, это пугает. Барри смотрит на это все с улыбкой и некой долей надзирательства. В конце концов, он не просто так являлся и является лидером. Его первоначальная обязанность — следить за порядком. Он подступается к Кейси, едва замечает на ее лице усталость. — Так, леди и джентльмены! Тайм-аут! Иначе вы совсем заговорите милую девочку. Кейси благодарит его одним взглядом. А следом вновь удивляется его влиянию, и тому, как все по одному его слову отступают, даря ей немного личного пространства. — А ты имеешь большое влияние. — Думаешь? — Барри вздергивает бровь и следом смеется. — Нет, просто они все тоже понимают, что слишком сильно давить на тебя сейчас — плохая идея. — Возможно… — соглашается Кейси. — Хочешь вернуться в комнату? — Барри жестом указывает в сторону малого коридора. — Да, здесь… — Слишком шумно? — он неожиданно плутовато улыбается и приобнимает ее за плечи. — Идем. — Кстати, я хотела спросить… — вдруг обращается Кейси. Барри прикладывает палец к губам, кивая взглядом на закрытые двери. Кейси не нужно лишних слов, чтобы понять, о чем именно он ее предупреждает. Не стоит говорить здесь. Если Орда услышит ее, это может их спровоцировать. — Так о чем ты хотела спросить? — интересуется Барри, стоит деревянной двери за ними закрыться. Кейси прямой наводкой направляется к своей кровати и забирается на нее с ногами. — Я насчитала только семнадцать личностей, помимо Орды и тебя. — А! Да, Берник сейчас на свету. Ты познакомишься с ним после. И не проси меня рассказывать тебе о нем, — весело грозит Барри. — Сама все узнаешь лично. — Ладно, — улыбается Кейси. Она вообще-то об этом даже не думала, но… Это странно. Этот мужчина заставляет ее улыбаться так часто, как она не улыбалась за всю свою жизнь. Какая потрясающая грань характеров, отколовшихся от Кевина. Барри — вечный источник позитива и Дэннис — оплот холодности и серьезности. Хедвиг — вечный ребенок. Зверь — центр сумасшедших идей. Кейси мотает головой, отбрасывая негативные мысли. — Что такое, милая? — тут же беспокоится Барри. — Ничего. Просто я все еще потрясена, насколько вы разные. Это похоже на сон. — Грезы или кошмар? — усмехается Барри и тут же мычит, останавливая ее. — Нет! Не отвечай! Не хочу знать. Он аккуратно присаживается на край кушетки и вдруг гладит ее по волосам. Кейси коротко зевает. — Кажется, мы тебя утомили, милая, — смешливо фыркает он. — Тебе лучше поспать. — «Поспать»? — изумляется Кейси. — Здесь внутри нам тоже нужен отдых. А еще здесь время ощущается немного по-другому, поэтому можешь спокойно окунуться в сновидения. Кейси вновь зевает. Чувство усталости накатывает с неожиданной силой. Так странно. — Думаю, так и сделаю. — Умница. Барри стаскивает с соседней кровати плед и накрывает уже поудобнее устроившуюся Кейси. — Расскажешь мне потом, грезы это были или кошмар? — заговорщицки подмигивает он. — Ты уходишь? — Хочу тоже побыть на свету, если не возражаешь. — Конечно… Кейси прикрывает тяжелые веки. Сумасшествие происходящего, душевная боль, переживания… Все вдруг становится таким далеким. Спи, милая. Спи. Спи.lie dormant
Кейси вырывается из тяжелой дремы от каких-то странных взрывных звуков, складывающихся в откровенный шум. Она морщится, разлепляя сонные глаза. В полутьме взгляд натыкается на маленькую фигуру. На светлую макушку и синий спортивный костюм. — Хедвиг? — Кейси изумленно улыбается, порывисто садясь на кровати. Он резко дергается и мотает головой, точно старается спрятаться или найти спасительный круг. В его детских глазах полыхает паника. Он вдруг замирает, вскидывая руки над головой. — Ты не видишь меня. Я в домике! — Но я вижу тебя, — усмехается она. — Блин!.. — Хедвиг всплескивает руками, канюча: — теперь мне влетит! Кейси весело хмыкает. Его голос такой же шепелявый, каким и был в теле Кевина. Хедвиг от нервов начинает грызть ногти. — М-мистер… мистер Барри не должен узнать, что я был здесь… Иначе мисс Патрисия меня отругает… — Ты все еще общаешься с Патрисией? — удивляется Кейси, откидывая одеяло. — Хедвиг, ты не должен слушать ее! Он резко оборачивается на звук шагов в конце коридора. — Это мистер Барри! Он резво срывается с места и прячется в ванной комнате, хлопая дверью. И тут же раскрывает ее обратно. — Не говори ему, что я здесь! — Снова закрывает и снова выглядывает. — Иначе мы больше не друзья! — Кейси! — Барри врывается в комнату, стоит Хедвигу вновь закрыть дверь. Еще бы чуть-чуть, и он бы сдал себя с потрохами. — Ты уже проснулась? — Да, — она кивает, стараясь делать максимально обычное выражение лица. Лгать Барри не очень приятно, но чего не сделаешь ради ребенка. Да и поведение Хедвига какое-то странное… Сложно объяснить причину, но, кажется, будто он чего-то боится. Боится помимо того, что может попасться на глаза Барри. Вопросы. Вопросы. Вопросы. — Быстро ты! — Быстро? — удивляется Кейси. — Я чувствую себя полной сил. Барри качает головой. — Возможно, мне так кажется, потому что я только что вернулся из света. Кстати. — Сколько времени я уже здесь? Он в задумчивости поглаживает подбородок. — Суммарно час, вроде бы. — Всего?! Это шокирует ее. Казалось, что прошло минимум полдня. — Говорил же, тут время ощущается иначе, — Барри со смешком садится рядом и закидывает ногу на ногу. — Все кажется очень долгим здесь, во тьме, и быстрым там, на свету. Надеюсь, это были грезы! — неожиданно восклицает он. — Прости?.. — Твой сон. — А, это… — Кейси зарывается пальцами в волосы. По правде сказать… — Я не помню. — Правда? Барри вдруг наклоняется к ее лицу, заставляя по инерции отстраниться. — Может, я помогу тебе вспомнить? Он ловит ее за голову с какой-то странной надломленной улыбкой, не давая улизнуть, и делает совершенно невероятное. Кейси в панике закрывает глаза. Такое вообще возможно?! Это нормально?! Это правильно?! Как вообще это выглядит со стороны?! Паника. Паника. Паника. Барри делает совершенно невероятное. Барри ее целует.lie dormant
Кейси подскакивает на кушетке с тяжелым выдохом. Сердцебиение заходится. Вокруг нее — комната жертв, погруженная в полумрак. Длинные широкие бра выключены. Что за чертовщина ей снится?! Бред. Бред. Бред. Всего-то капелька ухаживаний и расположения, а ее фантазия уже творит такое! Кейси откидывает в сторону одеяло и свешивает ноги. Она прочесывает пальцами волосы. Пальцы застревают в клочке. Просто прекрасно… Пол. Выключатель. Ванная комната. Раковина. Вентиль. Вентиль. Вода. Лицо. Кейси снимает с крючка полотенце и отирает влагу. Она по привычке поднимает взгляд к зеркалу. Но натыкается на черную ткань. Почему? Почему? Почему? Кто и зачем его завесил? Она хмурится и тянется к той рукой. — Кейси! — ее цепкой болезненной хваткой ловят за запястье. Она подпрыгивает на месте, едва не схватив инфаркт. Дыхание заходится, а сердце бьется с сумасшедшей скоростью от выпущенного за секунду в кровь адреналина. — С ума сошел?! Барри напряженно улыбается, чуть ослабляя захват. — Не стоит этого делать, милая! — строго говорит он, даже не извинившись. — Я просто хотела расчесать волосы… Мне нужно зеркало. — Я могу помочь тебе. Или кто-то из девочек. — Барри, — Кейси вытягивает руку из его. Она неуверенно проговаривает, считая его поведение странным: — я хочу сама… — Ну… да… конечно… — он, будто оттаивая, расслабляется и сдавленно усмехается, проходясь пятерней по волосам. — Просто, понимаешь, у нас здесь есть свои небольшие порядки. Использовать зеркало или другие отражающие поверхности — табу. — Почему? — она немало удивляется такому странному «закону». — Видишь ли… — Барри странно тянет слова, точно подбирая их в спешке: — здесь у нас у каждого своя внешность. Но, когда мы выходим на свет, мы все имеем внешность ядра. В данный момент — твою. Такой диссонанс негативно воздействует на нас. Поэтому было принято решение, что будет лучше, если никто не узнает своей настоящей внешности. — Но я знаю, как выгляжу, Барри, — неуверенно улыбается Кейси. — Я же «ядро». — Да, но… Все равно! — он резко отрицательно мотает головой, разворачивая ее к выходу за плечи. — Нет! Нет! И нет! Мы с тобой уже решили, что я здесь главный, так что, будь добра, слушайся меня, маленькая бунтарка! Он проговаривает последние слова ей на ухо со смешком, убивая на корню подходящий к горлу протест. Кейси заливается румянцем. Это нечестно… Барри, будто читая неправильные мысли, поворачивает ее лицо к своему и вновь опускается с поцелуем на губы. Кейси с истомой прикрывает глаза.lie dormant
Кейси подрывается на кушетке. Сердцебиение отстукивает учащенный панический ритм. Вокруг нее — комната жертв, погруженная в полумрак. Длинные широкие бра выключены. Сон во сне? Сон? Во сне? — Ты в порядке? От тягуче-томного шепота на ухо Кейси дергается. Она резко разворачивается, натыкаясь на мило улыбающуюся Кэт. — Выглядишь нервной. — Кэт нежно касается кончиками пальцев ее лица. Кейси начинает говорить, но на рот ложится наманикюренный палец. Кэт очерчивает ее висок и неожиданно привлекает за голову. Она шепчет в приоткрытые губы: — Расслабься…lie dormant
Кейси подрывается на кушетке. Сердцебиение отстукивает учащенный панический ритм. Вокруг нее — комната жертв, погруженная в полумрак. Длинные широкие бра выключены. Что за чертовщина ей снится?! Бред. Бред. Опять?.. Кейси вдруг хмурится. Ее необъяснимо посещает ощущение неоднократного дежавю. Точно подобное уже когда-то было наяву. Хотя это совершенно точно было сном. Чересчур реальным и неправильным сном. Это похоже на деньremain in force
Зверь сипло выдыхает, перебирая острыми когтями по деревянному подлокотнику кресла. Ночной город за окном — погружен в полумрак. Зверь считает секунды. Одна. Две. Три. Четыре. Первый огонек порождает второй, шестой, двадцатый. Точно в химической реакции преобразуя Филадельфию в пламенное зарево. Пять. Шесть. Семь. Крупные магазины зажигают свои вырвиглазные баннеры. Все смешивается в давящую какофонию цвета. Восемь. Девять. Десять. Звон лифта оповещает о прибытии. Мужчина делает шаг в помещение своего пентхауса. Автоматический свет не загорается. На широком лбу образуются складки недовольства. Губы бурчат проклятия. Смартфон тут же оказывается выужен из кармана костюма. Свет от экрана обнажает трехлистный черный клевер на запястье. Гаджет вдруг цепко хватает женская рука, заставляя мужчину в ужасе отпрянуть. Всего одно движение мускул — и на пол летит стекло, металл и пластмасса. Мужской голос дрожит от страха: — Ты!!! Зверь искажает женские губы в животном оскале хищника. Он восторженно провозглашает с подрывающейся до рычания интонацией: — Vive valeque!
Примечания:
Я, как всегда, не умею в нормальные сюжеты. Написать AU о том, что Кевин выжил? Нее... слишком просто. Захерачить личностей Кевина в Кейси — вот это гуд! *плакает и смеется*
Пост в паблике автора: https://vk.com/wall-125307130_1066.
