Два секрета.

— Эм, — оглянулся Мива, войдя в поезд, — мы одни? — Разумеется, встали ни свет, ни заря! — сонно, а оттого раздраженно, прошипел Рин. — Сам виноват, — улыбнулся Широ, — нечего было под утро ложиться. — Ну, надо же было вас провизией обеспечить, — обиженно сопел Окумура-старший, — вон, вас как много, а ехать далеко. — Рин, будешь моей женой? — смеясь, спросил Шима. — Пошел нафиг с такими предложениями! — огрызнулся тот в ответ. — Кстати, — неловко начала Шиеми, — Рин, я даже не знаю, в каком ты клубе. — А еще было бы неплохо, — поправил очки Юкио, — чтобы ты других участников хотя бы представил! — Черт, — чертыхнулся Рин, — я забыл, что вы не знакомы. — Амброзиус Фауст, — представился Амаймон, делая легкий поклон со взмахом руки, принятый в Геенне. Рин мысленно приложил руку к лицу. — Зель Фауст, — сориентировался Азазель, у его девятого младшего брата едва не начался нервный тик. — А вы случайно не приходитесь родственниками нашему ректору? — подозрительно спросил Бон, — Его, вроде, Иоганном Фаустом как раз зовут. — Иоганном Фаустом Пятым, — поправила Ламия, — он их старший брат. — А вас как зовут, прекрасная леди? — тут же заинтересовался Шима. — Ламия, — она замялась, — Ла — фамилия, имя — Мия, — попыталась выкрутиться демонесса. — О, вот оно как, — преувеличенно увлеченно слушал Рензо, — А как… — Хватит, Шима, — остудил того Такара, точнее, его кукла. — А как тебя зовут? — подошла Морияма к последнему не представившемуся парню, одетому во все красное. Только она хотела коснуться его, чтобы растормошить, как он резко отскочил поближе к Рину. — Зепар, — представился он, чуть улыбнувшись, — Окумура Зепар. — Окумура? — удивился Юкио. — Однофамильцы, — почти панически сориентировался Рин, — просто однофамильцы. — Хей, — хитро прищурился Шима, — а ты чего от нашей Шиеми так отскочил? Неужели любовь с первого взгляда? Небось засмущался! — Ничего подобного, — покачал головой Зепар, — просто я не слишком люблю женщин. Лицо Шимы резко стало более ехидным. — Оооо, поэтому ты отпрыгнул поближе к Рину, — подвигал бровями тот, — Рин, вот почему ты отверг мое предложение руки и сердца, от тебя я такого не ожидал… — Ты чего напридумывал? — фыркнул Окумура, пока остальные веселились над ситуацией. «Разумеется, Зепар не должен касаться людских женщин», — думал Рин, — «одно его прикосновение может сделать ее бесплодной». — Так в каком вы клубе-то? — переспросил Бон. — В музыкальном, — равнодушно пожал плечами Амаймон. — Не знал, — Юкио удивленно перевел взгляд на брата, — что ты так увлекаешься музыкой, Рин. — Так вышло, — виновато пожал плечами тот. — О, а спойте что-нибудь, ик, душевное, — предложила уже подвыпившая Шура. — Когда только напиться успела? — проворчал Широ, — И не поделилась ведь. Юкио приходилось лишь тяжело вздыхать. Кажется, среди всех присутствующих он был единственным серьезно настроенным человеком. Даже казавшиеся сначала адекватными друзья Рина из кружка уже вовсю распевали какую-то песню. Зачем только на гитаре играют, если ее и не слышно вовсе? Все, настала очередь Рина. — Идите куда подальше и дайте поспать, — отмахнулся тот, — иначе спою что-нибудь грустное и испорчу вам настроение. — Это у тебя прекрасно получается! — радостно воскликнула Мия. — Портить настроение? — ехидно поинтересовался Зепар. — Нет, — возмущенно ударила его та, — я имела ввиду, что у Рина серьезные песни получаются очень душевно! — Ты откуда вообще это знаешь? — спросил Амброзиус. На его памяти Рин еще никогда не пел при Ламии. А он ведь с ним уже почти десять лет не расстается надолго. — В душе слышала, — отмахнулась та, — так что давай, Рин. — Нет-нет, — остановил Шима, — мне больше про душ интереснее услышать. — Точно, — кивнул Зель, — когда это вы вместе душ принимали? — Не принимали, — фыркнул старший Окумура, — просто у нее есть привычка входить, не постучавшись, и подслушивать. — Я просто ждала, пока ты обратишь на меня свое королевское внимание, — надулась Ламия, — но ты ушел в себя настолько глубоко, что не услышал даже мое покашливание. — Шум воды имеет свойство перекрывать другие звуки, — язвительно высказался Рин, — нужно было позвать громче. — Да я так и сделала, — продолжила она. — А вы чего вообще спорите? — непонимающе спросил Конекомару. — Да это их перманентное состояние, — закатил глаза Зепар, — не обращайте внимание. — Идиоты, — фыркнув, пробормотала Камики. — Это не значит, что ты отвяжешься, Рин, — Амаймон сунул гитару прямо в лицо возмущенного Окумуры. — Ну уж нет, — оттолкнул ее Рин, — играй сам, а я, так уж и быть, подпою. — Что играть-то? — смирился Фауст, поудобнее устраивая гитару. — Ту песню, которую напевал Мефисто, — обозначил Рин, прокашлявшись, — ну, которая единственная спокойная. Амаймон наиграл пару аккордов. — Да, — кивнул Окумура, — это она.       Ты открывал ночь —       Все что могли позволить.       Маски срывал прочь,       Душу держал в неволе.       Пусть на щеке кровь       Ты свалишь на помаду,       К черту барьер слов,       Ангелу слов не надо. Самаэль почти всегда напевал какие-то песни, чаще всего из японской поп-культуры. Но Рину по-настоящему запомнилась именно эта. Старший брат всегда пел ее по-особенному, будто пропуская через себя, поэтому голос во время пения был более хриплым, чем обычно. Невольно, трепетное отношение к этой песне с ранних лет передалось и Рину.       А мы не ангелы, парень,       Нет — мы не ангелы, В голосе Рина пробивается тихая насмешка.       Темные твари, и сорваны планки нам, Пропел он чуть жестче, чем следовало.       Если нас спросят чего мы хотели бы,       Мы бы взлетели, мы бы взлетели.       Мы не ангелы, парень,       Нет — мы не ангелы,       Там на пожаре утратили ранги мы       Нету к таким ни любви ни доверия       Люди глядят на наличие перьев Вот здесь голос чуть не сорвался.       Мы не ангелы, парень… Эквайеры и экзорцисты завороженно застыли. А Рин продолжал петь. Незаметно Зепар отвел взгляд и сжал кулаки. Ламия безразлично уставилась куда-то вверх, а Амаймон просто прикрыл глаза, продолжая играть.       Сотни чужих крыш       Что ты искал там парень       Ты так давно спишь       Слишком давно для твари Именно тварями чаще всего называют демонов. Возможно, волей-неволей Рин и Самаэль из раза в раз напевали эту песню именно потому, что она стала им слишком близка.       Может пора вниз       Там где ты дышишь телом       Брось свой пустой лист       Твари не ходят в белом Тут Окумура слегка улыбнулся, вспоминая вечно белые одежды Мефисто. Вот уж у кого точно нет недостатка в чувстве противоречия. И снова припев. Во всем поезде слышны только гитара и мужской голос. Остальные пытаются даже не дышать. Рин в кое-то веки остается абсолютно спокоен, только в его голосе есть настоящие эмоции. Это не удивительно, Рин достаточно неплохо поет, так как в Геенне его обучали если не всему, то многому. Но гитара в этот список не входила.       Снова под купол,       Также скрипя и плача       Лишь бы на кукол       Взглядом, а как иначе       Мелко по трупам       В небо не быть дороге       Больно и глупо,       Но твари летать не могут Рин резко помотал головой из стороны в сторону, возвращаясь из своих нерадужных размышлений и спел остаток песни, слегка дурачась. С экзорцистов будто спал морок, они встрепенулись, заулыбались и некоторые даже начали подпевать. Только Широ и Юкио обеспокоенно переглянулись. Окумура волновался, потому что чувствовал, будто совсем не знает своего старшего брата. Фуджимото переживал о смысле песни. Если Рин так проникся ею, станет ли он таким же, как и его мать, Юри?