Шерлок — это женское имя

— Джон, я… должен кое-что тебе сказать. Я давно хотел, но никак не получалось. Раз уж мы вряд ли больше увидимся, я, пожалуй, все-таки скажу. Взгляд падает вниз, глаза наполняются тоской, светлой грустью, осознанием того, что жить осталось полгода. Полгода без того, кто был семьей. Шесть месяцев без Джона. И смерть. Может, пора уже сказать то, что так давно таилось в сердце? В последний раз. Верится с трудом, что это лицо, эти голубые глаза не будут встречать Шерлока почти каждое утро. — Ты сделал меня тем, кем я являюсь сейчас и… Я благодарен тебе. За все. Холмс сжал губы и сдвинул брови. Это не то. В груди жжется от мыслей, тревожащих разум. Столько улыбок, столько взглядов. Столько чудных спасений, столько пожертвований собой ради друг друга. — Я хочу… Чтобы ты был счастлив… с Мэри. Столько боли. Кончики пальцев неприятно колет. По телу бежит дрожь. Свадьба. Одиночество. Наркотики. Джон. Джон. Джон… Шерлок хочет, чтобы Мэри дала ему, лучшему человеку, которого он знает, то, чего он сам хочет, но никогда не сможет дать. Он смирился с этим чувством. Смирился с сантиментами, которые лишь мешают. Свыкся с тем, что уже никогда не сможет быть рядом. — Джон, — это имя Холмс никогда не устанет повторять вновь и вновь, — я не знаю, как ты к этому отнесешься. Я не хочу тебя пугать, но… Он смотрит прямо в глаза Уотсона, его взгляд стал уверенным, практически прожигающим. Сейчас или уже никогда. — Я люблю тебя, Джон. Всегда любил, — по бледным щекам покатились слезы, — прости меня. Доктор стоит на месте, его глаза выпучены, эмоции на лице слишком смешаны. — Так вот почему ты… Так боялся нашей свадьбы. Холмс в ответ лишь согласно тряхнул головой и, учуяв усиление порыва, прикрыл лицо ладонью. — Прости, — тихо прошептал он сквозь слезы, — я не должен был. — Все в порядке, Шерлок. Джон неловко двинулся с места и обвил содрогающегося детектива руками, утешая.