Хорошая девочка

«Встань же с колен, ну. Ты же попала в меня внутривенно». Маринетт слишком притягательна и хороша, когда обнаженная танцует на его личной барной стойке. Ее розовая кожа блестит в свете неоновых ламп, линии света обхватывают бедра, смело скользят по небольшой груди, бесстыдно и бесцеремонно подчеркивая все достоинства. Темно-синие волосы струятся по плечам, ласкают их своей мягкостью, задевают краешки острых лопаток, когда Мари выгибается. Из нее вышла бы восхитительная девочка гоу-гоу, если бы она не принадлежала ему. Адриан закрывает глаза, откидывая голову на спинку бордового дивана. Весь мир плывет, растворяется и кружится. Небывалая легкость в теле заставляет подняться, вдохнуть еще больше воздуха, вцепиться легкими в кислород так, будто прежде он никогда не дышал. Адриан плывет вместе с танцующей Маринетт, приближается к ней в пустом зале, смотрит снизу вверх и улыбается. Его девочка. Его маленькая развратная девочка. — Иди ко мне, — протягивает ей руку, но Мари смеется, отказываясь спускаться. Ей слишком хорошо здесь, под воздействием последних «лекарств», что достал для них Адриан. Отсутствие музыки не мешает ей двигаться в известном только ей ритме. — Непослушная, — усмехается Адриан, и возвращается на диван. Пустой стакан требует наполнения чем-то горячительным, цвет стола намекает на коньяк или виски. Адриан снова закрывает глаза, ждет, пока девочка наиграется. Она часто ходит при нем обнаженная, и он считает это одним из лучших моментов в их отношениях. Маринетт все же спускается к нему, привычно садится у колен на пол, тянется к его ширинке — как тысячу раз назад. Как всегда, когда она выпьет слишком много «лекарств». Ей нравится видеть, как Адриан задыхается, кусает губы, впивается в ее волосы, заставляя изменять темп. Как потом изливается ей в рот, а она проглатывает вязкую белую жидкость. На их тайные встречи он надевает строгий костюм, будто собираясь на серьезное мероприятие. Затягивает черный галстук в тугой узел, выбирает самую белую рубашку, на которой отчетливее видно следы их игр. Врет помощнице, что собирается на встречу с агентом или на закрытое мероприятие. Врет отцу, что ведет переговоры с другими модными домами. Врет всем, чтобы не раскрыть маленький секрет — каждую пятницу клуб «Pink up» закрывается на частную вечеринку для двоих. В этот раз Адриан почему-то останавливает Маринетт, не давая ей сделать хоть что-то. — Иди сюда, — тихий, ровный приказ. Маринетт поднимается, садится к Адриану на колени, лицом к лицу. Упирается лодыжками в бархат дивана, чувствует, как в темноте слетают остатки запретов и масок, что они так любят надевать при людях. Молодая дизайнерша и ее лучшая модель, украденная у Габриэля Агреста. Любимцы таблоидов, звезды социальных сетей. Такие преувеличенно милые на людях, такие горячие наедине. Маринетт так привыкла выглядеть хорошей девочкой при посторонних, как и Адриан — отличным парнем. Адриан проводит кончиком носа по ключице Мари, вдыхает ее сладковатый запах, смакует его, будто собираясь запечатлеть его в памяти навсегда. Пробует языком выпирающую косточку, оставляет влажную дорожку до плеча. Осторожно кусает, не оставляя и намека на отметину. Его пальцы будто сами по себе тянутся к ее спине, острым позвонкам, так легко ощутимых под мягкой кожей. Маринетт маленькая и хрупкая, созданная для него по самым смелым фантазиям и мечтам. Ее тело инстинктивно подается, льнет к нему, ища тепла и защиты. — Хорошая девочка, — шепчет Адриан, кусая шею Мари. Она откидывает голову назад, позволяя ему оставить несколько резких и глубоких отметин — именно таких, как ей нравится видеть в зеркалах по утрам. Шлепок по бедру бьет по ушам своим звоном, резкий выдох Мари свидетельствует — ей нравится. Адриан мгновенно меняет позу, укладывая возлюбленную на диван. Хочется продлить удовольствие для нее, дать ей больше ощущений и нежности. Она инстинктивно закидывает ножку на плечо Агреста, он трется щекой, как пристало Коту. Берет в ладони маленькую ступню, словно самую дорогую святыню, вылизывает каждый пальчик, прикусывает, посасывает, слыша томные вздохи, смешанные с тихими стонами. Маринетт выгибается — пошло и откровенно, царапает обивку дивана, требует продолжения. Она хочет его внутри, но это пока не входит в его планы. Адриан смотрит на любимую, растрепанную и разгоряченную, и снова чувствует, что плывет. Проскальзывает языком от ступни до лодыжки, прикусывает кожу на секунду, отпускает и опускается еще ниже, до внутренней стороны бедра. Стоны становятся громче, Маринетт нетерпеливо ерзает, но Адриан делает вид, будто не замечает ее желаний. Прикусывает кожу бедра, обводит едва заметный след кончиком языка, нарочито медленно скользит вбок, по лобку, и выше, по низу живота. Маринетт обиженно выдыхает, царапает руку Адриана, выгибается дугой, стоит ему проскользить ладонью у нее между ног. Влажная настолько, что хочется сбросить одежду сразу и войти в нее, но он отодвигает мысли о себе на второй план, наслаждаясь ее стонами. Она всегда до безумия откровенная, когда одета только в аромат духов. — Я люблю тебя, — шепчет Адриан, нависая над ней и проникая в нее пальцами. Внутри узко и горячо, ей хочется большего — быстрее, глубже, сильнее. Она снова подается бедрами, хаотично стягивает с любимого пиджак, впивается ногтями в белоснежную ткань рубашки, надеясь ее разорвать к чертям, чтобы условности одежды исчезли вместе со всем остальным миром. — Тише, тише, моя хорошая, — снова шепчет Адриан, обхватывая мочку ушка губами. Обводит круглые сережки языком, прикусывает, играется с ними, продолжая двигать пальцами внутри. Чуть сгибает их, надеясь в этот раз найти заветную точку, и по стону, переходящему в крик, понимает, что у него получается. Маринетт задыхается, чувствуя себя так, будто Адриан окутал ее собой полностью — и снаружи, и внутри. Колкое удовольствие растекается по низу живота, заставляет расслабляться и снова выгибаться дугой, не давая сказать, что она тоже его безумно любит. Он останавливается на минуту, смотрит ей в глаза — голубые омуты, раз за разом затягивающие за собой. Маринетт такая хорошенькая, когда краснеет во время секса. Будто они не делали это тысячу раз до этого — в его спальне, на последнем ряду в кинотеатре, в школьном туалете и в ее офисе после. Действие «лекарств» обостряет все чувства, они редко их используют, потому что знают, что это может плохо кончиться. Но они слишком молоды, безумны и влюблены, чтобы отказываться от проб всего доступного. Адриан приподнимается — расстегивает ширинку, переворачивает Маринетт на живот и заставляет встать на четвереньки. Он входит в нее резко, грубо, но обилие смазки не дает сделать ей больно. Наматывает темно-синие волосы себе на кулак, дергает, заставляя откидывать голову назад. Теперь уже хорошо ему. Нависает над ней, чтобы укусить округлое плечо, прошипеть в шею: — Кто твой папочка? — Адриан, — выдыхает Маринетт, и в следующую же секунду чувствует сильную руку на горле, сдавливающую не сильно, но уверенно. — Хорошая девочка. Адриан закрывает глаза, яркие вспышки неона исчезают в темноте, и он вдалбливается в Маринетт так, что шлепки раз за разом бьют по ушам. Она сжимает его внутри, выгибается, переходит со стонов на крик, и намокает еще сильнее, заливая его брюки и обивку дивана. Ей нравится чувствовать себя рядом с ним желанной, и воздух раскаляется, пот прошибает спину. Он отпускает ее горло — чтобы наградить парой грубых шлепков по бедрам, звонких и горячих. Маринетт прогибается, кусает губы до крови, пытаясь сдержать крик, но перед глазами — пелена, а звуки сами по себе рвутся изнутри. Адриан улыбается, переходит с частого дыхания на рычание — животное, громкое, передающееся ему от личности Кота. Ногти впиваются в тонкую кожу ее боков и спины, она сама насаживается на его член, не давая остановиться. Адриан снова плывет, он чувствует себя в самом жарком пекле, а Маринетт срывает связки под ним, распаленная бесконечным желанием продолжать снова и снова. Адриан дергает ее за волосы сильнее, когда выходит, чтобы кончить ей на спину. Она еще не достигла оргазма — и поэтому он опять переворачивает ее, не думая о том, что после них клубу потребуется химчистка. Достаточно только опуститься между ног, осторожно обхватить губами клитор — и под его языком ощущается пульсация. От Маринетт везде пахнет чем-то чертовски сладким, и Агресту стоит больших усилий не продолжать сразу же. Последний крик растворяется в воздухе, Мари тяжело дышит и дрожит, отходя от оргазма. Грудь вздымается вверх-вниз, чертовски привлекательно и маняще. Адриан притягивает любимую к себе, обнимает ее, гладит по волосам. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — улыбается Маринетт, краснея. Милая и теплая она кажется не менее сексуальной, и Агрест шепчет ей в шею. — Ну что, второй раунд?