On a Sunday

Ты оставил меня в воскресенье. Я все еще помню этот день в сентябре…

Ацуши от неожиданности поднял взгляд на пасмурное небо, где все еще кучковались отдельные островки туч. Выпал наушник из одного уха, от чего сразу стали слышны звуки уличной суеты: автомобили, проезжающие мимо, куски фраз, которые бросали прохожие, радостно общаясь между собой. Накаджима не обращал на них внимания, продолжал сидеть на одинокой скамейке в небольшом сквере, все дальше погружаясь в воспоминания о том, что произошло буквально на днях… — Почему?.. — раздался хриплый голос Ацуши, стоявшего напротив высокого парня с черными волосами, кончики которых были белыми, словно снег. Почувствовав, как по щеке течет слеза, оставляя за собой достаточно заметный след, Накаджима вытер ее рукой, уже не волнуясь о том, что другие люди видят его плачущим. — Успокойся, — услышал в ответ Ацуши, такой холодный и безэмоциональный голос, он сразу же напоминал о первых днях после знакомства с Рюноске, который и тогда не показывал свои эмоции, производя впечатление черствого человека, — Уже не в детском саду, чтобы так хныкать. — П-почему…- не понимал Ацуши, боясь уже посмотреть на Акутагаву, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. — В общем, прощай, — повернувшись спиной, Рюноске поспешил уйти от Накаджимы подальше, оставив его наедине со своим горем. — Почему он так поступил… — все никак не мог понять Ацуши, засунув второй наушник себе в ухо…

Да, ты меня бросил в воскресенье, а я удостоверилась, что нет способов забыть тот день…

Прохожие стали доставать зонты, Ацуши заметил это, но не спешил прятаться от дождя, продолжая смотреть на небо. Туч становилось все больше, а между тем стал покапывать дождик, но пока еще слабый. Накаджима вздохнул, вставая со скамейки, которая чуть промокла от дождя. Глядел под ноги, вспоминая былые дни, как все было просто замечательно, как хотелось не дышать, задохнуться от порыва тех замечательных чувств… Ацуши еле уговорил пойти Акутагаву в парк развлечений, погода была замечательной, солнце озаряло весь парк светом — Как же много спиногрызов, — с явным отвращением в голосе прошептал Рюноске своему парню на ухо, который не расслышал этого из-за шума, но улыбнулся. — Да, весело! — радостно ответил Ацуши, не замечая того, как Акутагава закатил глаза, -Ого, Рю, взгляни! — Накаджима подбежал к небольшому ларьку с розовой вывеской: «Сахарная вата». — На сладкое потянуло, тигренок? — Ацуши взглянул на Рюноске, на чьем лице появились очертания непривычной улыбки, его рука потянулась в карман… — Вкусно? — Акутагава, приобняв Ацуши за плечо, сидел с ним на скамейке, люди кругом были счастливые: также, как и Накаджима, ели что-то сладкое, брали в прокат ролики и катались, иногда неловко падая, но от этого обидно совсем не было, даже наоборот — весело — Ну разумеется, — уже слопав добрую половину, Ацуши протянул оставшуюся часть Рюноске, — Держи — М? — удивленно промычал Акутагава, — А у меня сахарный диабет не появится от такого переизбытка сладкого? — до того, как Ацуши понял в чем прикол, Рюноске ловко поцеловал того в губы, немного придерживая его подбородок, а другой рукой все ещё обнимая… Дождь лил во всю, барабанил по крышам, шлёпал по лужам, заполнял улицы водой, машины ездили медленно — такой ливень не позволял быстрее. Благо, Ацуши успел спрятаться в небольшую беседку. Капли дождя отчаянно били по ней, как будто просясь пустить их внутрь… Музыка, словно вода, лилась плавно, издавая депрессивную мелодию, пытаясь морально надавить на душу, но Накаджима понимал, что хуже не будет…

Даже если настанет новый яркий день, я все равно буду ждать твоего возвращения ко мне…

Хотелось плакать, но небо это делает за него, у самого сил не хватает — Я буду ждать твоего возвращения… — прошептал Накаджима, надеясь в глубине души, что рано или поздно эти слова дойдут до Рюноске, достучаться до него и зайдут в сердце

Я все равно буду ждать твоего возвращения ко мне…