Мыло, чудик

Leaves are falling all around, It's time I was on my way. «Ди…», — Ему кажется. Thanks to you, I'm much obliged for such a pleasant stay. «Ди…», — нет, ему все еще кажется. But now it's time for me to go. The autumn moon lights my way. «…иин», — и он не будет прерываться. For now I smell the rain And with it pain And it's headed my way Нееет. Ah, sometimes I grow so tired But I know I've got one thing I got to do «Диииин» Ramble On! Черт возьми.       Стоит вынуть наушник из уха, и нечленораздельные помехи складываются в слегка приглушенное, озадаченное, но очевидное: «Диииин». Господи, он такими темпами возненавидит свое имя, и в этом между прочим, Боже, ты виноват. Винчестер словно бы перенесся в дешёвую телепередачу про одиноких папаш, которую показывают в два часа ночи специально для одиноких мамаш и Сэмми.       Сложно было представить на какие вопросы Винчестер еще не отвечал, он мог без зазрения совести считать себя почетным обладателем целого вагона Бриллиантовых сов. Чемпионом по решению нестандартных задач в стандартных условиях. Думаете, секс в душе — это сложно? О нет, просто вы никогда не объясняли непутевому ангелу, что надо в начале класть в миску: хлопья или молоко? Почему курицу едят руками, а яичницу нет? Почему тут нет, а там да. Почему вот так, а не так. Как? Где? Зачем? Дин не мог понять, как в этой черноволосой голове рождается так много вопросов в минуту, в то время как у него самого в черепной коробке укрутился лишь один — За что?!       И вот опять, снова, в который раз. Иногда ему даже отлить спокойно не удавалось, несмотря на упорство, кажется, все же понятие «личное пространство» некоторые так и не освоили, да, Кас?       Дин со стоном поднялся с кровати и отложил журнал на тумбочку, кинув последний грустный взгляд на глянцевую обложку: «Прости, госпожа Сакура, придется нам прервать свидание». Протяжное «Диииин» снова донеслось откуда-то с кухни, и Винчестер нехотя побрел на зов.       На самом деле, он мог сколько угодно злиться, раздражаться и скрипеть зубами, но ровно до того момента, как в поле зрения попадал сам эпицентр несчастий. Прямо как сейчас, стоило ему завернуть за угол и уткнуться взглядом в потемневшие беззащитные глаза, как вся его ненависть таяла. Это как злиться на провинившегося котенка: кровь кипит только пока не видишь эти умоляющие глазищи. Дин прислонился к косяку, сложив руки на груди:       — И что же на этот раз пошло не так, принцесса Мерфи?       — Не уверен, что правильно понял я тебя, Дин. С кинематографом восьмидесятых я не связан. Или ты имел ввиду…       — Я имел ввиду, в какую безвыходную ситуацию стерва жизнь поставила тебя сегодня?       — А, ты об этом. Видишь ли, я ел курицу, что ты оставил мне любезно на ужин, но к несчастью мои пальцы покрыл слой масла. — Кастиэль демонстративно вытянул вперед кисти, измазанные в жире. — После сего решил я их помыть, дабы остальное не испачкать, и тут досадное возникло затруднение. — Дин, продолжая подпирать стенку у входа, мысленно задался вопросом: «Какая же проблема могла возникнуть у многовекового существа при поедании, мать его, курицы?». Он продолжал с внимательным видом слушать. — И вот я подошел к крану, но мои руки в масле, и если я бы попытался кран открыть, он тоже в миг бы испачкался. А потом, когда бы я его выключал чистыми руками, испачкались бы они, ну, а потом, если бы я воду опять открыл…       Слова лились непрерывным потоком, а Дин только и мог, что не отрываясь смотреть то на пересохшие губы, то в ярко голубые глаза. Великий Ангел Господень, видевший первые шаги по земле, первый лист, опавший с первого дерева, повидавший миллионы душ, спасший его самого буквально из ада, теперь из-за какого-то задрота-гавнюка не мог и шагу ступить самостоятельно. Ангел, вынужденный ходить по земле, будучи скованным человеческими потребностями и желаниями, несвойственными его роду априори. И чувствовать собственную неспособность как-либо повлиять на ситуацию.       От всего этого хотелось отчаянно приложиться кулаком о стену, но вместо этого Дин молча идет и делает единственное, что может на данный момент. Открывает воду. Открывает чертов кран на чертовой кухне.       Мощная струя бьет по металлическому днищу раковины и брызжет во все стороны. Винчестер регулирует напор и температуру и подтягивает Каса за запястье к умывальнику. Тот усердно трет ладонью о ладонь под небольшой струей, но вода лишь мелкими каплями скатывается со светлой кожи.       — Мыло, чудик. Чтобы отмыть масло — нужно мыло, — охотник тянется за моющим средством и выдавливает зеленоватую жидкость на послушно подставленные ладони. Вскоре проблема разрешается, и Кастиэль насухо дотирает руки вафельным полотенцем.       — Спасибо, Дин, — и вот снова этот виновато-благодарный взгляд из-под дрожащих ресниц.       — Фигня, чувак. Сэмми до семи лет шнурки нормально завязывать не умел, постоянно путался в петельках. Если бы отец узнал, самого бы его в узел скрутил… Хорошо, что у тебя их нет, — добавляет он, про себя благодаря небеса хоть за это. Теперь, с чистой совестью, на ближайшие пару часов можно было уединиться с красавицей Сакурой. Красота. Дин порывается было уйти, но узкая ладонь прихватывает рукав клетчатой рубашки, заставляя вновь обернуться.       — Прости, — теперь синева этих бездонных глаз буравит насквозь кафельную плитку, а кончики пальцев слегка подрагивают. Не одному Винчестеру здесь приходится несладко. — Для меня... Для меня это так сложно. Даже проведя столько времени среди людей для меня загадкой остается многое из того, что вам привычно. Я просто не понимаю иногда. Сегодня утром вот нашел пустой пакет из-под молока я в холодильнике. Его туда поставил ты. Зачем — мне не понятно совершенно. А вечером вчерашним Сэм сказал положить болт на старое дело, но болта я так и не нашел! И… и… – Исхудавшее тело ангела начинает заходиться мелкой дрожью, и продолжить тираду он уже не в состоянии.       — Эй, эй, эй. Притормози. Посмотри на меня, Кас, — Дин делает полшага вперед, и шероховатые ладони мягко опускаются на узкие плечи, несильно сжимая. Добившись-таки зрительного контакта, он продолжает, — Ты — ангел, и никто этого отнять у тебя не может. Слышишь? Ни этот сраный Мудатрон, ни кто-либо другой. У всех бывают трудности, и не у всех всё сразу получается. Тебе просто нужно время. Мы разберемся.       Кажется, Дин слышит приглушенный всхлип, но предпочитает спустит все на тормоза, так же, как и блестящую влажную дорожку, прочерченную вдоль впалой щеки.       Винчестер только сильнее сжимает ладони и притягивает Каса ближе. Ангел утыкается носом в подставленное плечо, и постепенно его дыхание выравнивается, а мышцы расслабляются.       Пожалуй, с такими жизненными сложностями они смогут справиться.