Эпилог: Из пыли.
28 сентября 2019 г., 16:34
Пять лет спустя…
Ветер колыхал листву на кронах пышных деревьев большого леса, обступающего Понивилль практически со всех сторон. Среди деревьев виднелись многочисленные обломки деревянных сооружений, занимавших когда-то эти места, к которым вела одинокая, поросшая травой тропа, заканчиваясь под стволом одного из деревьев — самого высокого. День выдался на редкость жарким, поэтому, голубая пегаска даже не летела, а бежала в окружении стрекочущих кузнечиков, замедляясь у самого ствола и оглядываясь назад, весело улыбаясь. — Рейнбоу, ты смухлевала! Мы договорились — только лететь! — крикнул голос из высокой травы, откуда буквально стрелой вылетел оранжевый пегас с пышной фиолетовой гривой. Сделав круг вокруг дерева, Скуталу приземлилась рядом со взрослой пони, складывая по прежнему маленькие крылья по бокам и задирая голову наверх. Вблизи дерево казалось ещё крупнее и по высоте вполне могло тягаться с ратушей города. — Никогда не видела таких деревьев? — удивилась радужногривая. — Каждый день видела его из окна дома, но близко не подходила… Как оно таким выросло? — пегаска удивлённо покосилась на наставницу, выдавив из неё тихий смешок, — эй! Я между прочим отличница по природоведению. — Нет-нет… В этом я не спорю, — Рейнбоу вздохнула подходя к древу ближе и копытом касаясь его шершавого ствола. — У меня есть ответ на твой вопрос. — Какой же? — Оно выросло таким благодаря одной очень сильной магии. — Магии дружбы? — смело предположила Скуталу, но кобылка покачала головой. — Лет пять назад — да, при помощи бы неё… — тихо прошелестела пони, — но магия эта зародилась в нём ещё раньше. Лет так десять назад, когда я была примерно твоего возраста, может чуть старше. — Вау! Так ты сама его зачаровала? — Пегасы не колдуют, — поправила её Рейнбоу, присаживаясь, — но это и не магия пегасов. Более того, момент, когда оно было заколдовано я тебе уже рассказывала. Вспоминаешь? Скуталу задумалась, размахивая крыльями и зависая над самой землёй. Затем, она перевела взгляд на развалины построек, затем на Рейнбоу, ставшую значительно крупнее, сильнее по истечению лет и, безуслово, самой скоростной пегаской во всей Эквестрии, а затем на ствол, чья кора в некоторых местах была придавлена и деформирована, будто бы вдавлена внутрь дерева. Озарение пришло мгновенно. — Твоё знакомство с Эпплджек! — Верно. — Тогда я ничего не понимаю, — фыркнула Скуталу, присаживаясь рядом с пегаской и задирая голову, — каким образом? Ветер колебал ветки дерева и листва небольшими шустрыми стайками спускалась вниз. Где-то в небо, в тот момент пролетели несколько силуэтов, проделав фигуры высшего пилотажа и спускаясь над Понивиллем под ухмылку радужногривой. Она уже и забыла, как будучи ещё малышкой мечтала стать представителем родного Клаудсдейла на играх, а позже от него же стать лучшим из Вондерболтов. В которые, однако, теперь метила уже совсем не она. — С возрастом поймёшь. А с приходом понимания, узнаешь и источник этой магии. — Ждать возраста я не хочу. Расскажи сейчас! Тебе ведь ничего не стоит, — загорелась желанием пегаска, но Рейнбоу была непреклонна. Закрыв глаза, она погрузилась в воспоминания, по кусочкам восстанавливая память о своём прошлом. Ведь долгие года, жизнь, начатая почти что с чистого листа в мире совершенно другом нежели раньше, постепенно уносили осколки старого.Последнее воспоминание
Её путь, на этот раз в гордом одиночестве снова лежал на юг, среди возросшей в размере пустыни, искусственной орошительной системы, в городок с незамысловатым названием — Эпплуза. В ту самую цитадель Эпплов, забросивших все свои фермы в Эквестрии после исчезновения половины и концентрируя уцелевшую рабочую силу на развитии своего собственного поселения, превращения его в настоящий оазис посреди пустоши. Каменные дома, уютные тихие улицы, яблоневые аллеи с фонарями, система дренажных тоннелей и огромное зелёное пятно-сад с востока, плавно переходящее в такое же крупное поселение бизонов. Чем тебе не рай? На станции пегаску встретил земнопони кремового цвета, добродушно приветствуя, словно знал ту на протяжении всей своей жизни, выводя от вокзала на узкую, нежащуюся в тени городскую улицу и ведя к памятному месту, расположенному почти у самого центра. Месту воспоминаний. Для Эпплов оно стало сродни священному — множество саженцев яблони расположились на участке в гектар посреди города, ещё совсем маленькие и молодые, а рядом с ними таблички, в честь тех, кто уже никогда не будут рядом. Когда они достигли ворот памятного комплекса, пегаска заёрзала на месте, обращаясь к своими персональному гиду с необычным вопросом: — Брейберн, можно мне побыть наедине? — Если желаешь, Рейнбоу, — ответил жеребец, странно хмыкнув и прошагав мимо пегаски, ровняясь со своими родственниками и безмолвно уходя по одной из улиц, оставив ту наедине с самой собой и своими мыслями. И вот, тридцатый саженец, пятый ряд и деревянная табличка, освещаемая пылающим южным солнцем, отображающая на себе имя — Эпплджек. Её саженец рос лучше многих других, и радужногривая не имела никаких сомнений насчёт причины этого. Ей казалось что даже после исчезновения подруга продолжает подпитывать все яблони в Эквестрии. — Привет, Эпплджек, — тихо сказала пегаска, усаживаясь напротив ростка, как зачарованная смотря на его яркое зелёное тельце, — довольно странно говорить об этом в течении многих месяцев, из раза в раз, одно и тоже… Но я повторю. Я верю что ты оказалась в лучшем мире, а вместе с тобой и твоя семья, наши общие подруги, принцесса Селестия. Если ты каким-нибудь способом слышишь меня, то знай, я всегда буду относиться к тебе по особенному. И сегодня я принесла кое-что. Пегаска распахнула небольшую седельную сумку, вытаскивая оттуда обыкновенный кусочек коры с одного из деревьев давно забытого сада в Понивилле. Ох, сколько раз они сидели под ним, общались, один раз даже чуть не поцеловались во время спора, даже не подозревая что становились тем самым ближе, как часть единого целого. Что до яблони, то она была их молчаливым свидетелем, впитывая слова и разговоры, каждое сказанное искренне слово. Тогда и прорезалась скрытая сила тандема двух элементов гармонии, взращивая необыкновенное дерево. Рейнбоу Дэш улыбнулась, закрывая кору в почву около ростка и со словами прощания покидая мемориал, по дороге встречая и других, пришедших почтить память. Выйдя на главную площадь, она остановилась отсчитывая несколько секунд до полудня. Когда его пробили и часы на городской башне, вся работа в Эпплузе моментально замерла в трепетном ожидании. Затихли разговоры, даже маленькие жеребята перестали играть, устремив взгляд на башню, в недрах которой, грозным ударом раздался звон колокола, мелодично прокатившись над поселением и исчезнув за столовыми горами. Этот негласный ритуал повторялся день изо дня вот уже целый год. Радужногривая вздохнула, ускоряясь, собираясь успеть на прибывающий вот уже совсем скоро поезд, идущий в Мэйнхеттен с заходом в Понивилль, пока не услышала за спиной приближающиеся шаги. — Дэш, — окликнул пегаску знакомый голос. Обычно Брейнбёрн провожал кобылку безмолвным взглядом со стороны, предпочитая не лезть в чужие дела, но на этот раза, видя оставленный в земле подарок, уже не смог продержаться. Он поравнялся со знакомой, прямо задавая ей интересующий вопрос. — Признайся, что сближало тебя и мою сестру помимо дружбы? — О чём ты? — Каждую неделю, в одно и тоже время ты приезжаешь к нам. Совершенно одна. Именно тут ты почитаешь память Эпплджек, — негромко продолжал земной пони. — Это сложно объяснить, — призналась пегаска, — я думаю ты не сразу поймёшь. Никто не поймёт… — Для Эпплов нет ничего невозможного, — подбодрил её жеребец. — В том числе и очаровывать… — загадочно произнесла кобылка, задумавшись над слова кузена подруги. — Так всё же? Если не секрет. — Это поселение — как сосредоточение вашей семьи, очень сильно напоминает мне Эпплджек. Оно словно пропитано её душой, честностью, лучшими качествами. Это словно магия. Брейбёрн задумчиво кивнул, больше не удерживая пегаску и на последок советуя ей поспешить на станцию для себя он уже сделал соответствующие выводы. Рейнбоу добродушно попрощалась с ним, раскрывая затёкшие от бездействия крылья и взлетая над городком, держа курс прямо на станцию. Каждый пятый день недели с тех далёких пор она отдавала этому пахнущему спелыми яблоками месту, ей казалось что подруга в один прекрасный момент выйдет к ней навстречу, живая, и пусть надежды уже угасли, а слова «жить дальше» отныне стали основными в жизни пегаски, она верила. Чудеса ведь когда-нибудь да случаются…***
Тяжкий вздох радужногривой не ускользнул от внимательного взгляда Скуталу, поднявшей голову и вопросительно уставившись на наставницу. Пегаска хотела бы ей что-то сказать, оказать моральную поддержку и расспросить о донимающих мыслях, но вместо этого вновь промолчала. Нет, она не будет лезть в чужую жизнь снова, ведь прекрасно понимала каково это — потерять друзей и что идёт в качестве душевных последствий. Но Рейнбоу быстро пришла в себя, улыбаясь и поворачиваясь к Скуталу. — Итак, расскажи мне о своих успехах в лётной академии… Её слова так и оборвались внезапно налетевшим порывом холодного ветра, за секунды нагнавшего на близлежащий Понивилль тёмные облака. На отдалении сверкнули несколько ярких молний, а за ними моментально прогремел раскат грома, заставивший радужногривую невольно подскочить на месте. Воспоминания начинали всплывать перед глазами целыми отрывками. Всё как тогда — снова испортилась погода, гром и молния, холодный могильный ветер, несущий с собой только смерть миллионов пони. Такая погода всегда погружала кобылку в глубокую тоску и панику. — Из Клаудсдейла пригнали новую партию туч? — с тревогой спросила радужная. — Я так не думаю, — фыркнула тут же ставшая серьёзней Скуталу и взяв с наставницы обещание не помогать, хотя-бы на этот раз, взмахнула крыльями, улетая по направлению к городу и вливаясь в группу смелых пегасов, решивших оказать сопротивление нагрянувшей непогоде. Всем своим немногочисленным отрядом они принялись уничтожать тучи и возвращать в помрачневший за секунды городок солнечный свет. Рейнбоу могла только удивляться — насколько же пронырлива и быстра эта небольшая оранжевая кобылка, она словно вобрала всё самое хорошее и правильное от своего кумира и это было достойно гордости. Но вот, странное ощущение заставило пегаску оторвать взгляд от шоу в небе и развернуться мордочкой к бывшей ферме Эпплов, откуда на неё смотрела пара фиолетовых глаз. Пурпурная аликорн покачивалась на ватных конечностях и потирала передним копытом искрящий рог, продолжая смотреть на подругу как на какого-то чудного зверя. Дэш передёрнуло от внезапности, а затем бросило в ступор, когда из яркой вспышки рядом с Твайлайт матерелизовалась уже Рэрити, чудом удержав равновесие и не рухнув на землю, а следом из небытия появилась и Флаттершай. — Рейнбоу? — прошептала розовогривая пегаска. — Дорогуша, ты… повзрослела, — первым что произнесла модница, неровно ступая навстречу подруге, на глазах которой уже начали выступать слёзы. — Это действительно… это… Пегаска протёрла глаза копытом, сводя всё на очередные видения, но образы подруг не исчезли. Они по прежнему стояли в считанных метрах от неё, живые, невредимые, и самое главное — настоящие. Постепенно, удивление сменилось нескончаемой радостью. — Мы, вроде бы, — ответила Твайлайт, тут же оказавшись зажатой в крепких объятиях подруги. Следом обнимашки достались и Флаттершай, и Рэрити, которая внимательно уставилась за спину пегаске, деликатно откашлявшись и прервав порыв её радости. Ведь помимо них, в саду находилась и пятая пони. — Здравствуй, Рейнбоу. Этот голос радужная смогла бы узнать из тысячи похожих. По прежнему тихий, вкрадчивый, но на этот раз определённо счастливый, пропитанный радостью и облегчением. Эпплджек стояла под тем же самым деревом где они когда-то и познакомились, не повзрослевшая не на день, в ковбойской шляпе и с лучезарной улыбкой на губах. Её изумрудные глаза необычайно блестели и блеск этот сейчас предназначался только лишь одной пони. Её больше, чем просто подруге. Молниеносных объятий не последовало. Рейнбоу только развернулась навстречу подруге, сближаясь с ней и оказываясь непосредственно напротив, лишь немногим выше ростом. Слова просто не подбирались, язык онемел и весь спектр бушующих вокруг эмоций, она смогла передать только покрасневшими щеками и слезами, продолжавшими течь из глаз. Фермерша подняла копыто, протирая влажные струйки с щёк подруги и утягивая ту в глубокий, полностью осмысленный поцелуй. Такой, о котором они мечтали глубоко внутри себя всё долгое время пока были порозень, и на этот раз никто не исчезнет, крепко прижимаясь друг к другу и даже не думая отрываться. Рэрити горько заплакала от такой милой картины, прижавшись к Флаттершай и попутно сморкаясь в протянутый Твайлайт платок. Выходящие из покосившегося амбара Бабуля Смит и Биг Маккинтош только разинули рты. Они — две родственные души, ближе чем подруги, и их дружба, а теперь и нечто большее, прошло проверку временем. Столько воды утекло за этот срок, но теперь, они смогут наверстать упущенное и больше никогда не исчезнут друг у друга, пока пыль времени сама не разлучит их. Но это ведь будет ещё так не скоро… Старлайт и Пинки Пай вышли на улицу в тот момент, когда набежавшие тучи окончательно пали под воздействием пегасов и солнце вновь полилось на крыши домов городка, в котором пуще прежнего закипела жизнь и где из ярких вспышек, каждую новую секунду возникали земные пони и единороги, а с неба спускалось огромное количество пегасов и исчезнувших Вондерболтов. Скуталу не могла поверить своим глазам и сказать хоть слова от счастья, когда увидела в толпе своих подруг, махающих ей копытом и тепло приветствуя. Тогда же со стороны Вечносвободного леса появилась полосатая фигура Зекоры, встречающая ласковый солнечный свет В Кристальной Империи, Шайнинг Армор вместе с дочерью Фларри Харт приветствовали возвращение кристальных пони, вмиг напитавших энергией кристальное сердце и разгоняя тем самым морозный холод Арктики, что за пять лет подступил почти к самому дворцу. Этот триумф над неподконтрольными силами стихии встречала и Кейденс, направляясь к своим родным вместе с воскресшими стражниками и многим простым населением. Принцесса Луна ощутила что-то происходящее на просторах бесконечной вселенной ещё ранним утром, закончив патрулирование снов своих маленьких пони. Будто колебания тонкой материи, как те, что происходили и в прошлый раз, но теперь они приносили с собой отнюдь не дурные события. Один за другим возвращались её верные подданные, заполняя пустующие улицы столицы и коридоры огромного дворца. Советники, гвардейцы, разнообразные чиновники, все они ошарашенно приходили в себя, пытались узнать друг у друга о случившемся, его причинах, даже спрашивая об этом принцессу ночи. Но кобыла позабыла о всём вокруг, когда оказалась в чьих-то сильных объятиях. — Всё наладится, Луна, — прошептала Селестия, сгоняя слёзы и прижимая младшую сестру к себе крепче. Иного не дано.
