Революционерка во Франксе

Акира, возможно, начал влюбляться в Зеро Ту. Поначалу этот красавец со стальными глазами казался сдержанным и настороженным к собственным чувствам. Сейчас он не отходил от неё, постоянно с ней разговаривал и узнавал события её жизни. Хиро был абсолютно уверен в преданности Зеро Ту себе лично, потому легко позволял своему новому знакомому делать с женой всё, что тот хочет и даже подталкивал к этому. Хиро ставил только одно условие — Акира будет предоставлять ему свой зад и отвечать на его ласки. Акира испытывал явное отвращение к подобному, но проглатывал возмущение, находя сделку честной — ведь если ему может принадлежать Зеро Ту, то почему Хиро ничего не должен получать взамен? Вот все трое уединились внутри гигантской жемчужной раковины, оставленной одним из жителей планеты Нави. Её они покрыли приятно пахнущей травой. Хиро старался не отрываться от задницы Акиры, покуда тот прочищал влагалище Зеро Ту. По ходу этих отношений, Акира заявил, что ему совершенно не нравится поза бутерброда. — Хиро, давай ты будешь трахать меня отдельно? Кроме того, мне не нравится групповой секс вообще. По крайней мере с женщиной и мужчиной. Давай ты будешь пользоваться мной отдельно? — Ты не хочешь, чтобы моя жена ласкала тебя при этом? Хорошо, тогда она будет ласкать меня… Хиро содомировал дальше свою Зеро Ту и одновременно просил Акиру сесть себе на лицо и выдавить в рот сперму, ранее туда сброшенную. Дальше Акира трахал Зеро Ту в вагину — Хиро наблюдал. Когда Акира кончил, Хиро засосал его и заставил целовать себе ягодицы в тот самый момент, когда Зеро Ту вновь принадлежала ему и получила в себя извержение от мужа. Матан в это время организовал себе святилище Огня из местных ингредиентов. Он позвал Хиро — пока они трудились над ритуалами, Зеро Ту и Акира могли побыть вместе. Ритуалы Хиро и Матана привели к материализации здесь нового персонажа. — Это — Яг Содхи, — предоставил его Матан для Зеро Ту и Акиры. Этот был какой-то сатир, роста выше человеческого. Тёмные глаза сверкали над крючковатым носом и всклокоченной каштановой бородой. Смахивающие на клыки зубы. Внешность очень похожа на внешность Матана. Ниже пояса у Яг Содхи всё поросло густой каштановой шерстью, вместо ступней — копыта, из головы растут рога. — Яг был жрецом в чёрном храме Ку-Тхуги в Ратмиссаре. Я учился там некоторое время, а когда вернулся в Сирию, он сопровождал меня, забрав с собой свитки, которые раздобыл в библиотеке храма — записи, содержащие песнопения, которые активируют Столпы Мелькарта и открывают Врата в огненное царство Ку-Тхуги. Я был знаком с ним в той жизни. Зеро Ту пропустила всё это мимо ушей и почувствовала, что этот огромный сатир заинтересован в ней. У Акира чуть челюсть не отвисла. Он взглянул на Хиро и нашёл в выражении его лица похабное предвкушение. — Жду не дождусь, когда они начнут, — подошёл Хиро к Акире. — Ты… ты совсем?.. Ты хочешь, чтоб он — этот чёрт… твою жену? Хиро потряс костяные своды их подводный крепости своим смехом. — Акира, поверь, моё удовольствие было бы куда меньше, если бы моя жена вела себя так, как полагается вести жёнам у вас. Разве ты не видишь, что нас объединяет общность вкусов? А? Акира, ты не видишь, что залог любого брачного союза — это чтобы муж и жена жили душа в душу?! Акира поначалу выглядел обескураженным, но всё же постепенно начал понимать, в чём суть дела. — Зеро Ту всё время называет тебя «любимым», а остальных — только по именам или даже без них. Похоже, ей наплевать на всех, кроме тебя. — Совершенно верно, Акира. Мы с Зеро Ту — одни в целом мире и это делает нашу связь очень крепкой. Когда встречаются два одиночества, их союз становится нерушимым. Ему не могут навредить всякие там… Акиры и Яг Содхи. Хиро сверкал улыбкой, когда прямо у него на глазах этот почти трёхметровый сатир натянул Зеро Ту на свой конский член. Жена громко стонала, приняла облик краснокожей демоницы и Акира могл напомнить себе с долей сокрушения в лице и голосе: — Я совсем забыл, что вы не люди, потому совсем не удивительно, что у вас такие ценности! Впрочем, я тоже — не человек. Я — искусственный Ангел Апокалипсиса. — Ну, а мы с женой — дэвы или демоны-о́ни, — Хиро очень радостно отнёсся к Акире, одновременно перевоплощаясь в синекожего и рогатого, с парой крыльев за спиной. Хиро на самом деле считал Акиру скорее просто модифицированным человеком. У него не было каких-либо элементов нечеловеческой психологии или нечеловеческой физической формы, в каковую они могут перевоплотиться. — Каин, как думаешь, они похожи на меня? — поинтересовался Акира. Они сейчас находились внутри башни на спине гигантской черепахи. От воды их отделяла органическая плёнка на окнах. К ним сквозь неё заглянул Сын Евы — гигантский чёрно-красный киборг, мех Акиры. Он ответил голосом самого пилота: — Они захотели стать одними во всей вселенной, прямо как ты, когда решил, что опасен для человечества… Хиро удивился — в отличие от прочих мехов, Каин обладал антропоморфным сознанием. По словам Акиры, оно у него развилось после того, как на его органический мозг была загружена копия личности самого пилота. — Значит, ты не так уж одинок. Хиро никогда раньше не встречал мехов, которые эволюционировали до уровня человека в своём сознании. Тем временем сатир отодрал в своё удовольствие алую демоницу и заполнил её своим оргазмом. Это увеличило астральные силы Яг Содхи. Теперь их трое — Хиро, Матан и этот чёрт — сконцентрировали свои псионические способности. Акира и Зеро Ту наблюдали за этим со стороны. Перед ними распахнулось окно в мироздании и с его помощью они увидели вот что. *** Камина не пожелал приносить Симона, потерявшего сознание, туда, где базировалась вся их рать. Камина решил, что никто не должен видеть их Короля в таком состоянии. Но кое-кто из соратников Камины всё же узнал об этой проблеме. Маска силы должна скрывать уязвимость реального Я Симона: — Симон! Симон Проходчик! — когда Камина стоял на голове ганмена посреди космоса и держал на руках Симона, подле них развернулась голографическая фигура юноши. Рослый статный — с насыщенными, оранжевыми волосами. Они выглядели слишком естественными для того, чтобы быть покрашенными. Глаза очень выразительные, ясные и голубые, кожа самую чуточку смуглая. Он носил костюм белых и синих цветов с красной пятиконечной звездой в области сердца — само это одеяние выглядело футуристично, казалось сделанным из пластика. — Гимми! — Камина взглянул на ученика Симона. В прошлой жизни он носил имя Менандр. — Братан Камина! — перепугался Гимми. — Что с Симоном?! Он!.. — Не кричи и не бойся. Гоу ко мне, чел. Ничего не бойся, чувак, и доверяй мне. И никому ни слова, кроме нас, понятно? Скажешь своей сестре, что отлучился по важным делам, пусть она отводит вопросы всех остальных… Я помню тебя, Менандр, ещё когда мы были братьями по вере в той жизни. Я знаю, ты — способный ученик. Гимми выслушал всё это со слегка округлыми глазами, после чего мужественно собрался и отважно кивнул. Вскоре Гимми-Менандр встретился с Каминой и Симоном в коттедже — он стоял прямо посреди астероида. Камина сам воссоздал его из воспоминаний. Однажды Камина и Симон посетили этот коттедж уже в этой жизни. Их там обслуживали сексуально привлекательные девушки со всей мультивселенной — Аска, Рей, Ноно, Ларк и все прочие. Быстро оказалось, что персонал — это оборотни-людоеды, которые приняли такой облик, считав его с ноосферы, желая заманивать жертв. Двое наших героев, конечно, тогда смогли остаться в живых, но это приключение им запало в память. Камина вспомнил это место и призвал на помощь виртуальные частицы, чтобы сотворить его копию. Внутри его чары полностью поддерживали земные условия. Гимми прилетел на своём ганмене и появился в здании, похожем на традиционные японские бани. Симон смог очухаться, униформа Аст-Ахэ спала с него, он просто лежал в трусах и в майке на постели и меланхолично глядел в потолок. Камина сообщил ему, что не стал показывать Симона подчинённым в таком виде. — Если они подумают, что ты заражён скверной Мелькора, твой авторитет будет подорван. Я верю в тебя, Симон, потому меня ничего не смутит. Запомни и цени это — кто ещё так безоговорочно в тебя верит? Камина с самым деловым видом потряс у Симона пальцем перед лицом. — Я сейчас хочу послать Гимми на различные планеты, чтобы он собрал ингредиенты для исцеляющего эликсира. Оно поднимет тебя на ноги. Гимми появился здесь и очень обеспокоился здоровьем своего учителя. Симон, в метафизическом плане, действительно ощущал себя крайне неважно после использования магии смерти. Он в остальном взывал к силе Спирали, к силе жизни. Скверна позволяла эффективно подавлять подобную силу, но отравляла сознание. Физически Симон вполне мог ходить и даже отжиматься. Только на правой руке остался небольшой красноватый стигмат — напоминание, к такой тёмной власти он призвал. К могуществу Мелькора, Несущего Окончательное разрушение. Симон забинтовал основание кисти, пока Гимми ничего не увидел. Его взгляд, конечно, пал на эту руку и юноша сам начал задавать вопросы. — Всё в порядке. — Симон быстро осознал, что звучит крайне неубедительно. Его оптимистичная улыбка сейчас насквозь фальшива. — «Как мне убедить его, что со мной всё в порядке?» Симон мог использовать иллюзию, чтобы скрыть стигмат. Его сверхъестественные способности сейчас работали нестабильно и это могло бы выдать подлинный облик для экстрасенсорного чутья нижестоящего волшебника. В голову Симона пришла только одна идея. — Гимми, послушай, ты не хочешь приобщиться к нашему мужскому братству? Камина сказал, что доверял тебе секрет, который ты не должен разглашать? — Да, Симон… В чём будет заключаться это посвящение? Если ты, Учитель, счёл, что я достоин. — Гимми даже смутился от такой чести. — Гимми, ты должен принять моё семя, как в своё время я принял в себя семя Камины. Если не хочешь — не нужно. Симон знал, что голова этого юноши забита восторгом перед лицом образа брутального и скарального мужского братства гностиков-рыцарей симониан и он с большим рвением в него вступит. Потому последняя фраза звучала исключительно в качестве вежливости. — Да, конечно, Симон! Я готов! — веснушки голубоглазого рыжего юнца вскоре слегка утонули в румянце. Энергичный последователь, этот Рыцарь Спирали был готов буквально сейчас выпрыгнуть из комбинезона и подставиться раком! — Хм… — Симон почувствовал себя униженным тем фактом, что он так легко пользуется своей властью, дабы завладеть пятой точкой своего подчинённого. Симон не стал скрывать от себя, что он также преследует цель самоутверждения. Успокоил себя тем, что Камина поступал таким же образом с ним, а потому он ещё раз опустит в своих глазах его образ. Кроме того, Симон почувствовала, что сейчас он не сможет с чувством полной совести доминировать над Камной в сексе. Камина спас его репутацию и помог ему сейчас. Нельзя признаваться в слабости перед своими сторонниками. — Значит готов, Гимми? — Симон обнял юношу, наклонился, чтобы проникнуть ему в рот языком. Гимми выказал абсолютное послушание. Симон вспомнил Нию, такую же покорную. Гимми снял комбинезон и с лицом, охваченным краской, поцеловал Симона сам, дал ему ещё раз нырнуть языком за щёки. Опустился на колени. Гимми извлёк копьё Симона у того из трусов и взялся накачивать здоровое орудие, увитое венами, и оголил головку по мере набора эрекции. Гимми волновался, ведь ему придётся принимать такой таран в себя задним местом! Камина заглянул сюда и увиденное не вызвало у него никаких вопросов. Старший наставник решил пока извлечь свою турбину и подрочить на это со стороны. Симон не обращал на него внимания, он снял с себя майку, привлёк ещё раз к себе Гимми. Дал юноше облизать свои соски, сам ущипнул за них рыжеволосого — и велел ему смазать себя и встать на четвереньки. Пока он подготавливался, Камина подошёл к Симону. Для своего пущего возбуждения, Симон поспешил прильнуть к нему и покопаться языком во рту. Потом Симон облизывал пальчики на ногах Камины, пилот Лаганна любил эти ножки. Симон дал Гимми и Камине подрочить член о свои подошвы. Симон питал куда большее влечение к Камине, но решил уж доработать Гимми. — А-а! — поставленный на четвереньки, молодой юноша пережил боль, напор и резкий толчок. Симон пробил его, дал привыкнуть, даже опустил руку ему под живот, чтобы подрочить. — Камина, не хочешь трахнуть в рот Гимми? — Самую малость. Он хороший мальчик для развлечения, но, Симон, я вообще-то влюблён в тебя и я не хочу тратить на него время в такой момент. Так прозвучал ответ Камины. — В таком случае… — Симон запнулся, думая над тем, правильно ли делать это на глазах у Гимми? — В таком случае, Камина, сможешь войти в меня… — Войти в тебя, Симон? Разве ты не главнее Камины?! — кряхтя, изумился Гимми. — В мужском братства роли могут меняться, чтобы подчеркнуть наше единство, но профаны знать о том не должны, — выдал Симон, подобно Сократу, трахая юного ученика и насаживаясь одновременно на своего учителя. Камина быстро смазал и растянул всё парой своих пальцев, а затем заставил орудие исчезнуть в тазе Симона и своей колотушкой живо доставил тому удовольствие. Из-за этого участник бутерброда, заключённый в самом центре, извергся очень быстро. Гимми, переживая чувство заполненности внутри себя, переводил дух и с долей мучения давал своей дыре остыть. Камина, не кончив, извлёк орудие из Симона. — Всё, Гимми, ты принял в себя семя Симона. Я мог бы дать тебе ещё своё, но это не нужно — иди. Я вложил всё, что нужно в компьютер твоего Гарпала. Давай! — Так точно! — Гимми вскочил с кровати и взялся за свой комбинезон. Камина обнял Симона и завалился с ним на кровать, заключал своего мускулистого Сократа в руках и лежал вот так с ним. — Камина, я чувствую, ты ревнуешь? — Симон, я хочу быть единственным мужчиной, который любит тебя. Если ты будешь долбиться под хвост с временными знакомыми, я не против — но меня будет бесить, если ты будешь засматриваться на парней из нашего постоянного окружения. Симон призадумался: — А Ния? Ты не будешь?.. — Нет, не буду. Она — женщина. Она может утешать тебя как женщина, но она всё равно низшее существо, Симон. По-настоящему любить тебя буду только я, Камина, твой старший брат… Камина на таких словах поцеловал шею Симона, взялся пальцами симулировать ему мужские титьки посреди мускулистой груди. — «Он пытается мной манипулировать, но мне всё равно — сейчас я тоже хочу услышать его обнадёживающий сладкоречивый голос. Пусть братан Камина самоутверждается надо мной, заливая мою попку своей спермой!» И Симон в скором времени заключил Камину в объятия. Они сосались и целовались, после чего Симон оседлал Камину, насадил свою задницу на его торчащий мужской бур. Симон раскачивался и скакал, как подобает женщине: — Я всё равно над тобой, пусть я уподобился бабе! А-ах! О-ох! Скача наездницей, Симон поглотил своим нижним местом горяченький фонтан спермы из нутра Камины. — Ва-ах, Симон, да ты лучше любой бабы! Когда ты был таким мелким, конечно, ничего удивительного в том, что я предпочёл Йоко тебе. Но сейчас — каким большим ты стал! — я ни за что не променяю тебя на какую-то бабу. — Вот это и такое говорил сейчас Камина, лежа на спине и обнимая Симона, покоящегося с краю у его мужественной груди. — «Он говорит мне об этом, чтобы заставить меня отказаться от поисков Нии. Он не верит, что её можно найти. Или верит, но хочет обнадёжить меня на тот случай, если мы всё же не справимся? Или он имеет в виду то, что говорит прямым текстом? Он действительно любит меня больше, чем кого-либо… Возможно, у него несколько сценариев… " Симон пропускал через сито критического мышления уже всё, что говорил Камина. — «В любом случае, я не откажусь от Камины как от любовника. Нии, если я её найду, придётся смириться с тем, что в моём сердце есть этот мужчина. Думаю, она без проблем меня поймёт, ведь она — профессиональная ритуальная блудница». Симон немного отдохнул, вслед чему продолжил: — Камина, давай иметь друг друга по очереди? — Давай. Теперь ты меня хочешь взять как бабу, ум? — Да, — Симон поспешили слиться с Каминой и вслед за этим положить на живот и посадить с тыла… Во время своих занятий содомией, когда пришла очередь Камины осадить сверху, он глубоко засунул свой язык в потроха Симону. Последний уловил, как ему показалось, особенный трепет языка братана, говоривший о крепости и преданности его чувств и отношений… *** Хиро всё это не в меру возбудило. Зеро Ту — тоже: — Хиро, я не хочу их! Я хочу сделать их нашими рабами. Уверена, любимый, если заставить Досифея и Симона одновременно прочищать мои трубы, им это понравится! — Умерьте свою похоть, бесстыдные дэвы! — аж с возмущением рявкнул Матан. — Я понимаю, что вы — дэв и пайри́ка [1], но давай о деле!.. Мы должны… — Захватить мальчишку как заложника! Понял! — Хиро обозначил цель. — Я не буду в этом участвовать, — отказался Акира. — Я буду наблюдать. — Как скажешь, — Хиро подумал, что Акира мог бы переметнуться на сторону Симона. — Мы с Зеро Ту отправимся за этим адептом Симона. Матан, вы и ваш друг появитесь, если Камина и Симон вмешаются… Когда Хиро и Зеро Ту покинули планету Навей, Матан снова попробовал убедить Акиру в правильности своей веры. Яг пока взялся готовить зелья, ингредиенты, творить ритуальные круги и призывать нужных духов. Для Матана этот рогатый и парнокопытный был кем-то вроде мальчика на побегушках. Гарпал — ганмен Гимми, представлял собой весьма невзрачного робота. Тёмно-синий, серый, типичный голливудский «трансформер» без чётко выраженного лица, оснащённый обычным огнестрельным оружием. — Вы! — Гимми увидел появление Стрелеции, когда летел через гиперпространство. — Камина сказал, вы — наши новые враги! — Ага, — Зеро Ту воинственно наставила рожки. Сейчас она традиционно сидела там «пестиком». — Сдавайся, ученик Симона, даю слово, что не убью тебя! — Хиро приготовился набросить захватывающее лассо. — Ещё чего! — Гимми сотворил пулемёты в руках своего ганмена, повалил очередями. При соприкосновении с чем-либо, спиральные пули раскрывались в отталкивающие или заключающие зелёные сферы. Хиро… просто перепрограммировал их на пленение самого Гимми. — А-а?! Что?! Гарпал теперь схвачен в сферу! Зеро Ту сделала её продолжением собственного энергетического лассо, наброшенного с копья. — Пойман, любимый! Гимми оскалил зубы. Его отбуксировали в Черепашью крепость. Он ещё набросился на них, когда покинул кокпит. У Гимми вокруг руки из зелёной плазмы сформировался бур, вполне себе обладающий большим потенциалом для метафизической эволюции. Хиро оценил, но всё равно легко трансмутировал его оружие в цепи. Они заковали Гимми и бросили его на пол минерального силового поля. Пылкий рыжий юноша в синем оскаливал зубы. Он озвучивал имя бога-дракона Тифона, призвал в себя частицу его духа и выдохнул пурпурным пламенем в Хиро. Хиро вдохнул его, после чего захватил Гимми манипуляторами, выходящими из-за плеч. Их концы подняли его в воздух. — Ты хорошо дерёшься. Твой учитель, ересиарх Симон Магус, будет тобой доволен, — на том Хиро заключил пленника в специальную тюрьму, подготовленную Матаном и Яги. Гимми подвесили за руки к потолку подземелья. Вокруг — парящие в воздухе символы, круги и мандалы — Никаких пыток, — распорядиться Хиро, — ты нужен нам исключительно как заложник, но убивать мы тебя не будем в любом случае. Я не позволю, — Хиро бромил взгляд на Матана. Последний согласно кивнул и ответил: — Я тоже не желаю излишних жертв. Не смотри на меня как на коварного мерзавца. Мы с тобой одинаковы, лишь вера у нас разная. Сатир Яг, как кажется, не имел своего мнения и просто делал всё то, что ему говорил огненный жрец. — Гимми, узнай наши мотивы, — Хиро и Зеро Ту сейчас приняли перед ним более человекоподобные формы, с короткими рогами и розовой кожей. Матан попросил Яг тоже прикрыться и последний жестом сотворил вокруг себя белый восточный наряд, который включал в себя длинную мантию, особенно высокий тюрбан вокруг рогов и резные деревянные башмаки. Кажется, Яг так повседневно маскировался под человека, когда жил среди людей на земле. Хиро и Зеро Ту, к слову, сейчас тоже одеты. Акира носил свою шкуру. — Ты понял, почему я вижу в Симоне угрозу для себя и для своей возлюбленной, Гимми… Или мне лучше звать тебя Менандр? Рыжий юноша к тому моменту унял свой боевой пыл и внимательно выслушал своего пленителя. — Гимми — это для нас, Рыцарей Спирали-симониан; ты лучше зови меня Менандр, Хиро… Гм, я так понимаю, твоё небесное имя — Ашкалун? Как только Гимми его озвучил, Хиро испытал на себе давление. — Твоя гностическая магия истинных имён на меня не работает, — Хиро быстро унял дрожь. — Ты не в том положении, чтобы колдовать против меня. Тут вмешался Матан и высказал свои причины вражды к Симону. — Симон — истинный спаситель! — фанатично закричал на это Гимми-Менандр. — Он спасёт все Спиральные расы от тьмы Кеномы! Он — убьёт демиурга Ахамота в центре Кеномы! Он откроет нам путь в Плерому! Ты — еретик, Матан! Ты разлучил Симона с Еленой — я вспомнил это из моей прошлой жизни, когда я был самарянином! Тьфу на тебя, Матан, эгоист, думающий лишь о собственном спасении! Симон — Господь Мазда! Такие слова взбесили Матана. Жрец на несколько секунд превратился в минотавра, после чего унял себя и отступил в тень. Все отвернулись от него и снова посмотрели на пленника. — Я не верю в ваше учение, — высказал Хиро. — Конечно, ты — царь похотливых архонтов Кеномы! Царь Марса — Хамэль, ты — воинственный Андра! Ты — слуга Ахамота! Такие слова задели теперь Хиро. Хотя он не верил в религиозное учение, с точки зрения которого он сам был злым демоном, но тем не менее, утверждение, что он служит тираническому богу, которого сам ненавидит, так или иначе задело его за живое. Хиро просто очень агрессивно свёл брови и чуть обнажил клычки. Гимми-Менандр взирал очень дерзко и явно довольно тем, что он взбесил своих пленителей. — Мендаль, — обратилась тут к нему Зеро Ту. — Менандр! — резко поправил он её. — Да, Мен-дал-л! — нагловато улыбнулась она. — Менандр, слушай-ка, я уверена, что ты легко ляжешь под нас. Я могу доставить тебе в постели такое удовольствие, что ты забудешь всё учение своего Папы Симона… — Нет! Не бывать этому! — резко помотал он головой. — Ты готов бросить нам вызов?! — Я!.. Я трахну хоть само Джахи! Но не предам Симона Магуса-и-Проходчика! — фанатично выпалил Гимми. — В таком случае — пошли со мной в мою постель и ты узнаешь, как это — предавать своего Папу Симона!.. Зеро Ту блеснула глазами. Хиро одобрительно улыбнулся, потом шепнул Акире, в чьём лице появилось некоторое непонимание: — Моя жена никогда не упускает шансов раздвинуть ноги перед красивыми мальчиками. Она переспала с сотнями в одной только этой жизни и я жалею лишь о том, что не с сотнями миллионов! В следующий момент обнажённый Гимми, чьи руки всё ещё скованы за спиной наручниками, во всю пыхтел над Зеро Ту, задравшей ноги ему на плечи, чьё лицо — исполнено похоти и властности. Хиро онанировал со стороны, после чего решил пристроиться сам. Зеро Ту испытала оргазм и приняла в себя сперму Гимми. — Я всё ещё верен Симону, шлюха! — с нахальной яростью бросил ей в лицо Гимми. Он дальше сыпал ей оскорбления и обвинения, которые только ещё больше разжигали Зеро Ту. Хиро лёг на спину посреди растительного ложа. Зеро Ту накрыла его собой, вобрала его торчащий член и закрыла лицо грудями. Пока она двигалась, Гимми вбил ей свой колдовской жезл в зад. Он трахал её в эту дыру, пока Хиро хлюпал соком жены во влагалище. Нижний мужчина выбросил в матку свой фонтан как раз в тот момент, когда Гимми закричал — он наполняет жопу Зеро Ту своей магмой. Зеро Ту вся изошлась внутри дрожью, Хиро и Гимми одновременно это почувствовали. Она аж закричала и до крови укусила Хиро за плечо… Хиро через полчаса выбрался из-под Зеро Ту, чуть не уснувшей на нём, и заявил: — Гимми, я уверен, моя жопа точно возвысит тебя до самого главного ересиарха! Давай, наполни меня своей магмой! Хиро выставил ему свои ягодицы и раздвинул бёдра Зеро Ту. Он сосал семя из жопы, потом — из вагины жены. У ненасытного Гимми бур вскочил, снова завёлся и, пожалуй, чуть не улетел как бешеный. Зеро Ту рукой его смазала и заявила, что будет очень опечалена, если её мужа используют как женщину. Гимми даже без помощи рук вогнал Хиро своё древо и затрахал пленителя в задний проход. — Ха-ха, я унижаю тебя, демон! — Унижай меня, унижай! О, как я этого хочу! — Писец, ну ты еблан ваще конченный! — Гимми, вспотев, трахал Хиро дальше. — А-а-ах! — сам пассив забалдел от этого, оторвал уста от половых губ жены и поспешил виться ими снова ей в анус. Зеро Ту сполна ощутила в себе трепет языка возлюбленного. Рукой, она стирала в порошок себе клитор, он всё это время — в работе и сейчас сократился, выбил порцию влаги и окатил мозги приступом чисто женского экстаза. Хиро какое-то время наслаждался вот так, потом положил лицо Зеро Ту на живот, держался с ней за руки. Гимми всё это время толкался у него в жопе, куда низринулся своим семенем. — Я по прежнему верен Симону! Ничего твоя жопа с моей верой не сделала! — Гимми аж наклонился и зубами прямо до крови впился в задницу Хиро. Как только он это сделал, Хиро резко набросился на груди жены, захватил их руками, с их помощью растирал до красна свой член. Сперма вырвалась и прикрыла липкой белизной кожу, титьки и шею любимой. Хиро поцеловался с ней, потом посмотрел на Гимми: — Менандр, ты теперь видишь, что мы не злобные демоны похоти? Да, мою расу можно принять за демонов, но людей — тоже. Будь мы демонами похоти, мы бы просто порвали тебя сейчас на куски, когда убедились бы, что обычный секс не в состоянии сделать тебя нашим рабом. Мы тебя не насиловали — всё ты сейчас сделал добровольно, пусть наши феромоны разожгли твою страсть, рассудка и свободы воли они тебя лишать не могут… Гимми чуть отстранился и подумал над этим: — Хиро, ты действительно считаешь, что Симон принесёт в жертву твою возлюбленную? — Мир — игра с нулевой суммой, Менандр… *** Симон и Камина почувствовали, что Гарпал захвачен. Оба моментально вскочили с постели и вслушались в ноосферу, потом поговорили с духом-разведчиком. Симон разозлился. — Симон, помни — без Эликсира твои силы нестабильны! — Камина едва успел угнаться сейчас за своим Мессией. Матан почувствовал намерение Симона. — Яги, я пока ничего не буду говорить Хиро и Зеро Ту. Эти дэвы мало надёжны. Я сам попробую использовать последний козырь Отца Величия. Симон выскочил из коттеджа на астероиде. Как только он попытался открыть проход в гиперпространство, из него вышибла энергетическая атака. Гуррен-Лаганн без пилота внутри выдвинул свой бур, увеличил его размах, раскрыл как своего рода зонтик, принял на себя основной вражеский удар! Камина и Симон моментально очутились внутри своего ганмена. Как только вражеская энергия закончила изливаться, перед ними возвысился красный боевой робот — чуть выше сотни метров, полностью угловатый, очень похож на Оптимуса Прайма из известной франшизы — с тем исключением, что вместо лица у него серый шлем и голубоватый защитный экран. Пара антенн на голове, светло-серые элементы на корпусе, тёмно-синие кулаки. Стопы такого же цвета, через них проходят острые стальные гребни как у алебарды или топора. — Это — легендарный бог-гигант Идеон! — представил свою меху Матан. — ВИРМ создал его для того, чтобы Идеон активировался и начал бы сбор душ по всей Кеноме — если ВИРМ будет раздроблен. Я не стал использовать его в присутствии Хиро и Зеро Ту, чтобы они не заподозрили, что я хочу воссоздать ВИРМ. Я намерен спасти из Кеномы всего лишь одну душу — свою собственную! Убив тебя, Симон Магус! Головной экран пролил насыщенный белый луч — Камина и Симон выпустили копьё-бур. Идеон раздробил его. Дальнейшая струя энергии поразила и распылила Гуррен-Лаганн столь же легко, как когда он уничтожил оружие!.. — Я не поведусь на дешёвую иллюзию, Симон! — Матан ни секунду не поверил в то, что он действительно победил Гуррен-Лаганн. Пилот Идеона выпустил свои сверкающие лучевые атаки во все стороны, распылил астероид — эти «лазеры» в очень большом количестве вырывались из конечностей и плечей мехи. Действительно, рядом, как мозаика, разошёлся клочок пространства, сквозь него выступил настоящий Гуррен-Лаганн. — Эх, раскрыл быстро! — Симон держал щитом попадание врага. Обычный луч Гуррен-Лаганна выдержал легко. Идеон тогда выпустил два особенно мощных из своих кистей. Такое оружие Матан применил в момент наступления. Огненный жрец в кабине пилота озвучивал заклинание, чтобы усилить своей магией стандартную наступательную мощь Идеона. Щит Гуррен-Лаганна пошёл заметными трещинами и начал истончаться. Камина и Симон не могли ассимилировать эту энергию из-за заклинаний Матана. — Тебе, великому Не-что-Быть-Названным, знаки чёрных звезд и печать жабовидного Цатоггуа!.. — озвучил призыв Симон. Матан настолько полностью увлёкся противостоянияем с Гуррен-Лаганном, что не заметил, как два роя прозрачных звёздных вампиров, похожих на смесь осьминога и морской звезды, присосались к рукам Идеона. Насосавшись его энергии, они разорвались и вывели из строя ручные орудия как раз в тот момент, когда щит Гуррен-Лаганн полностью исчез! Пока Матан с яростной досадой смотрел на то, как разорвались кисти, его противники использовали вот что: — Ракеты, Симон! — Камина выдвинул от спины Гуррен-Лаганна несколько копий-буров. Они выстрелили, выпустили реактивные струи, полетели, развернулись и взяли на прицел Идеона. — Перехват! — Матан высвободил из наплечников-пилонов Идеона бесчисленный рой чрезвычайно маленьких тёмных объектов, очевидно, дронов-камикадзе, способных облепить ракеты и детонировать вместе с ними. — Кара Содома! — Симон материализовал ангельские рати позади Гуррен-Лаганн. Это лучезарные белые существа, словно вылепленный из зефира и покрытые тонкой прозрачной плёнкой, которая предаёт им определённую форму. Гуманоиды с несколькими отростками вместо рук и с мутными чертами. Бледные маски с чёрными глазами-точками на лицах — есть красные пульсирующие кристаллы-ядра в грудях, защищённые выступающими наружу белыми рёбрами. В конечностях Звёздные воины-ангелы Страших Богов сжимали трубчатое минеральное оружие — оно извергло широкие лучи, захлестнувшие врага. Отчасти корпус Идеона и рой выпущенных им дронов-перехватчиков побелели и превратились в соль. Ангелы исчезли спустя пару секунд — Симон не мог удерживать в материальной реальности их на большее время. Буры-ракеты Гуррен-Лаганна пропали в порталах на момент призыва Ангелов и, как гиперпространственные торпеды, вынырнули почти впритык вокруг противника. Идеон, даже покрытый раскалённой солью, всё ещё испускал свои слабые лучи, но их мощи не хватало, чтобы остановить это оружие Гуррен-Лаганна. — Чёрная дыра! — тогда Матан развернул между восстанавливающихся обрубков рук Идеона тёмную сферу, объятую ореолом раскалённой плазмы. Она выдулась главным образом из его корпуса. Буры-ракеты Гуррен-Лаганна искривились, поломались и затянулись в неё все до единого! — Вот дерьмо, Симон! — надул губы Камина. — Баал! — Симон помянул в сердцах семитского господа. — Вы получите вашу же мощь! — под управлением Матана, Идеон бросил саму микро-чёрную дыру в противника. Система восстановления у него при этом работала отлично — вся соль приняла снова форму корпуса. — Держать удар, Камина! — Симон активировал Меч Мазды. Рукоять-феникс материализовалась в руке, из неё выдвинулось длинное и широкое янтарное прозрачное лезвие. Оно смогло вонзиться в сферу тьмы, остановить её перед собой. — Меч Короля Аквилонии! — увидел его Матан. — Ключевое оружие Господа Мазды! — Драконы Монс Фрактус, помогите мне! — Симон однажды сразился в прошлой жизни с вампиром-чернокнижником Понтием Пилатом. Ему помогли рептилоды из Валузии, указав нужные воззвания к своим драконам-покровителям. Сейчас Меч Мазды оплела пара эфирных китайских дракончиков, они замерли как символ Кадуцея на плашме. С их усилением, страшно дрожа от напряжения, Симон отбросил чёрную дыру обратно следующим движением. Матан озвучил своё краткое заклинание — Идеон пролил от головного экрана сильный луч, упёрся им в чёрную дыру. Эта атака вышла куда напористее из-за того, что Матан закачивал в неё энергии из более отдалённых и зловещих областей мироздания. Чёрная дыра теперь обратно полетела в Гуррен-Лаганн. Тогда Симон призвал себе на помощь Кефри — короля-феникса, с которым он познакомился, когда путешествовал по древнему Египту в своей прошлой жизни: окружающая плазма слилась в облик гигантской птицы. Чешуйки или перья, сверкающие, как тысячи пылающих драгоценных камней, лишь отдалённо напоминали чешую или перья земных существ. Мягко изогнутый клюв, сияющий, как полупрозрачная жемчужина, напоминал собой нечто среднее между клювом ибиса и орла. Золотые нити на голове и горле походили на короны и горжеты земных королей и цариц. Огромные глаза, круглые и прозрачные, переливающиеся невообразимыми красками, полными трансцендентной жизни и неземного разума. Кефри окружил своим крыльями чёрную дыру, не позволив ей поглотить Гуррен-Лаганн. Пока Матан не без изумления смотрел на это создание, Камина бросил как бумеранг очки Гуррена. Они поразили Идеона в висок, экран треснул, энергия перестала изливаться столь быстрым шквалом. Симон отделил Лаганн от головы Гуррена, перепрыгнул через Кефри, взлетел над головой Идеона с целью пронзить ему шлем и ассимилировать этот огромный механизм. — Умри, Симон! — Матан очень быстро сотворил ещё одну чёрную дыру. Она могла бы вобрать в себя Симона, если бы Кефри не бросил взмахом своих крыльев первую чёрную дыру, ранее созданную. Дыры соприкоснулись, после чего всё затопил вокруг себя плазменный ореол… Вспышка! Область пространства схлопнулась. — Симон! — Камина с тревогой и изумлением посмотрел на всё это — Идеон исчез. Лаганн пролетел обратно над Кефри и вернулся на плечи Гуррену. — Сбежал!.. — Симон выдохнул и обессиленно облокотился в кресле пилота, капля пота стекла с лица. Он взглянул на свою руку, скрытую перчаткой, где запульсировал стигмат Рыцаря Аст-Ахэ. Горо, Итиго, Икуно, Мицуру, Гамма, Бета, Эпсилон, Дельта и остальные решили познакомить Утэну и Нию с Братством пневматиков. Все они встретились в зале гигантской космической станции. — Какая прелесть! — Ноно с большим восторгом заключала в объятиях Нию, носившую свой вдохновляющий наряд жрицы. — Ого, какая красавица! Даже в наш век поголовной пластики и коррекции хрен найдёшь такую красоту! — Рой так прокомментировал её внешность. Все остальные ребята звучали аналогично — всем она понравилась. — Поразительная красота! — Василе обменялся взглядом с Картом. — Ага, какие у неё волосы, как облако! — ответил тот. — Какая белая кожа, — подошёл к ней поближе Гойя и внимательно рассмотрел. — И правда, — прищурилась Пасика, — самая смазливая мордочка, какую только видела в жизни… — Ходит босиком, но мне больше нравится, когда так делают парни, — прозвучала негритянка Вита Нова. — О-хо-хо-хо! — Гурка энергично запрыгал вокруг как маленький чёрт. — Ния, ты богиня, сошедшая с небес! Я буду служить тебе! — Я хочу её, — Нхан не стала скрывать таких чувств. — Прямо райская гурия… — Я тоже бы с ней переспала, — Цитрон стояла рядом с Нхан и держалась за плечо своей любовницы. — Скучаю по Тихо, — призналась Ларк. — Ты на неё отчасти похожа… Николас первым делом обнялся с Мицуру, которого больше любил, потом отошёл с ним в сторону и обговорил ситуацию — узнал у него подробно, кто такая эта Ния раньше всех. Упомянул, что страшно скучает по Альфе. Горо и Икуно сели за стол с Касио и Гойей, главным образом переговорили с ними. Остальные ребята вокруг тоже слышали и разговаривали друг с другом. Утэна постепенно тоже удостоилась внимания — все отмечали её сходства с Ноной. — Ты — мой прототип, — Ноно с восхищением взялась разглядывать теперь Утэну. — Ребята, — обратилась Ния к Братству, — мне нужно собрать энергию, чтобы встретиться с моим возлюбленным — Симоном Магом-и-Проходчиком. Я хочу заняться сексом с каждым из вас подряд. Если вы получаете удовольствие, то я соберу много энергии. Надо ли говорить, что все это поддержали? Дзоромэ и Футоши нахваливали сейчас Нию именно в этом плане. Утэна была единственным человеком, который относился к такому с подозрением и заметной долей неодобрения. — Ния, ты уверена в том, что хочешь отдать им себя?.. — Конечно, Утэна! Почему тебя всё это беспокоит?! — улыбнулась ей во весь рот Ния. — Или ты ревнуешь? Пожалуйста, не нужно ревновать. По-настоящему я люблю только Симона. Я — ритуальная блудница, я делаю свою работу. Ничего личного. Утэне такое было сложно принять, но она всё же это приняла. Братство пневматиков погрузилось в споры, кто будет трахаться с Нией первым? Николас и Мицуру, Ларк и Ноно сейчас остались больше от них в стороне. Василе, Карт, Гурка, Рой, Нхан и Цитрон больше всего выказали жаление переспать с Нией. Вита и Пасика остались более холодны к нему. Касио пока решил не выдвигать свою кандидатуру. — Давайте размещаться, — Николас решил взять на себя должность того, кто будет это регулировать. — Вас, Карт — сперва вы двое. Потом — Нхан и Цитрон. Думаю, пока Карт и Вас будут обрабатывать Нию, вы обе можете порадовать нас своими девичьими ласками. Гурка, ты должен будешь пока успокоиться. Не создавай суеты. Ния, если она того хочет, пройдёт через каждого из нас. Все одобрили такой план. Ния разделась и сходила в душ, чтобы по крайней мере оттереть свои ноги. Василе и Карт разделись и заняли положение на большой центральной кровати в форме сердечка. Все остальные расположились, чтобы наблюдать. Горо почувствовал нехилое возбуждение и извлёк свой член и отдал свой колышек на ласки своей жены — Итиго. Икуно и Дельта сбросили лишнюю одежду, чтобы присоединиться к лесбийским ласкам Цитрон и Нхан. Николас встал в полный рост и спустил штаны, чтобы предоставить возможность Мицуру и Гурке сосать член и анус. Дзоромэ сразу скинул всюду одежду с себя и взялся мастурбировать. Эпсилон вскоре изъявил желание удалиться с Пасикой в другую комнату. Он желал провести время с этой блондинкой наедине. Гамма и Бета, на удивление, сидели спокойно, но оба посматривали на Утэну. Сама Утэна села рядом с Ларк и Ноно. Эти две девочки обменивались некоторыми ласками. Они возбудили Утэну, потому она пожелала, по ходу процесса, положить Ноно и Ларк свои пальцы на клиторы. Взамен обе супруги прильнули к титькам Утэны и засосали их. От сосания женской сиськи и трения о клитор, первой кончила Ларк и поблагодарила Утэну горячим и глубоким поцелуем. Ноно, очень весело глядя на это, рассмеялась и тоже кончила с прямо-таки брызгами из влагалища на руку Утэны. Но вернёмся к Нии… — Давайте, — вышла она из душа, вся голенькая, откинулась на спину и распахнула руки. Василе и Карт уже полностью разделись, к тому моменту целовались друг с другом и онанировали. При появлении Нии, она оба по очереди накрыли её, переплелись с ней языками, облобызали ей сиськи. Василе, как один из самых красивых парней здесь, взялся познавать её лицом к лицу первым. Карт в это время смазал свой член и проник в задний проход своего мужа. Он имел Василе, Василе наслаждался Нией. Когда истинный ариец орасил своей спермой её влагалище, его сменил муж — Картоффель Патата пару минут наслаждался Нией лицом к лицу, а потом желал перевернуться на спину. Ния скакала ему наездницей, а Василе брал Нию за груди из-за спины, чтобы его муж особенно возбудился. Карт сладострастно кончил. Ния, к слову, кончила раньше. — Во мне сперма сразу двух мужни! — раскинула она ножки с гордостью. — Может, кто-нибудь хочет высосать? Гамма подошёл к нему и очень быстро всё проглотил. До того момента, к слову, он вообще не проявлял никакой сексуальной активности. Горо, глядя на это, кончил в рот Итиго. — Теперь вы, — Николас взглянул на Цитрон и Нхан. Всё это время Икуно и Дельта облизывали и перетирали пальчиками половые губки и клиторы двум этим женщинам. Цитрон и Нхан обнимали друг друга и сжимали пальчиками титьки. Сейчас обе они подошли к Нии — видя, что она ни чуть не утратила упорности и работоспособности, они взялись целовать и обнимать её. Первой удовлетворила себя Цитрон — она мужественно захватила Нию за бёдра, состыковалась половыми губами к половым губам, перетёрлась с нею, пока не испытала оргазм. Нхан насела на лицо Нии и получала удовлетворение от её языка, пока не кончила. Цитрон и Нхан достаточно быстро изведали всё, что хотели и ушли, чтобы не мешать другим. — Теперь я, — Гойя накануне дал Мику мастурбировать свой член — сейчас встал, вставил, возложил ноги Нии себе на плечо и по-быстрому сбросил семя. Николас и Гурка подошли следующими и сделали всё без особых проблем. Мицуру содомировал Гурку во время процесса и извергся в него. Дзоромэ обрызгал лицо Нии своей спермой. Дельта и Икуро отдыхали. Ния встала с постели и её окружили Эпсилон, вернувшейся из комнаты с Пасикой, Гамма, Бета и Дельта. Все четверо очень быстро облизали Нии различные места, по очереди прильнули губами к её влагалищу и отсосали сперму. Девятые получи от этого большое удовольствие. Гамма и Бета пока не приступили к настоящему веселью. Эпсилон нахваливал Пасику, а Дельта — Нхан и Цитрон. На сей момент все решили пока прервать оргии и искупаться в океанах Венеры. Все отдыхали пока в этих тропиках, пили очень сладкий лимонад (некую на него вариацию), катались голышом в песке (понятное дело, для купания тут все раздевались полностью), плескались и играли в войнушку водными пистолетами и нелетальной магией. Ния очень любила спорт и эффектно бросала мячи и тягала спортивные снаряды. Утэна и компания интеллектуалов и флегматиков (Икуно, Горо, Итиго, Мицуру, Николас, Нхан и другие) предпочли провести значительную часть времени на шезлонгах. — Нию-Елену как богиню почитали спартанцы, они любили спорт, у них женщины тренировались наравне с мужчинами, — вспомнила Утэна. — Отчасти она похожа на нашу Зеро Ту, — Итиго наблюдала за происходящим. Ния и стайка прочих ребят ушли с головой в игру. — Ага, — согласился Горо, опрокидывая в себя стакан лимонада, — а-а-ах! Фух!.. Любопытно, на что она способна ради своего любимого — ради Симона? — Главное, чтобы она не принесла нас в жертву, желая встретиться с ним, — Итиго расхохоталась после таких слов. — В каждой шутке — есть доля шутки. Утэна почувствовала глубокую печаль за этими словами. Разумеется, она была не в курсе того, что Хиро пытался убить Итиго ради спасения Зеро Ту. Утэна почувствовала что здесь кипят страсти, что тут скрипят скелеты в шкафу — но ничего определённого, опять же, она знать не могла. — «Надеюсь здесь обойдётся без каких-то страшных секретов…» Солнце село, окрасив напоследок свой кусок плотной атмосферы. Ребята собирались в Плантации на Венере. Ноно и Ларк легли в одну постель с Нией и Утэной. Вот с ними Утэна захотела заняться сексом — больше брать к себе они никого не стали. Горо решил уединиться с Итиго, естественно, а также взял к себе Пасику и Виту. Эпсилон — с Дельтой, Гамма и Бета по очереди содомировали друг друга. Остальные больше просто улеглись спать, либо ограничились лишь беглыми сексуальными ласками. — Вот — мой член! — когда все четверо разделись, Ноно сотворила межу ног торчащий фаллос. — Ого! — у Утэны округлились глаза. — А-х! Ноно лицом к лицу взялась трахать Утэну в порыве весёлости. Ларк в этот момент сосала рот Нии, девочка с кофейным оттенком кожи сразу же полапала как следует разительно отличную по цвету кожу Нии. — Как она мне нравится! — разжигалась Ларк, оседлав Нию. Партнёрша постаралась выдавить все нужные искры удовольствия с помощью трения половых губ о половые губы. Ния с улыбкой отдавалась Ларк, покуда между ног у той не сократилось всё, что надо. Попутно Утэна кончила под натиском фаллоса Ноно. Обнаружив её оргазм, девушка с членом изверглась семенем во влагалище своей партнёрши. Любовницы отдохнули некоторое время, после чего Ния и Ноно слились в объятиях и поцелуях, переплелись языками. Ларк впилась пальцами в нижние губки Утэны, дрочила её между ног и лобзала той титьки. Ноно поставила Нию раком и с помощью своего члена доставила той оргазм, держа за руки и трахая, как следует, с озорной улыбкой на лице, заполнила вагину Нии своим семенем. Ларк заставила Утэну кончить от трения гениталий, а потом также кончила сама. Ноно, глядя на это, выплеснулась своим собственным семенем из торчащего фаллоса на лицо Утэны. Горо по очереди лапал титьки гламурной блондинки Пасики и привлекательной негритянки Виты. Последняя любила облизывать босые пятки Горо. Итиго старалась со своей стороны хорошо смазанным руками мастурбировать мужа и двух его любовниц. Вита кончила, облизывая ногу Горо, а его рука заставила клитор девушки разразиться оргазмом. Пасика приняла оргазм от мастурбации Итиго в тот момент, когда Горо сосал ей титьки. Сперма Горо выбрызнулась на груди всех трёх девушек, которые специально для этого ровно легли на спину перед ним. Горо издал звучный стон по этому поводу и пожелав просто вот так заснуть в компании жены и двух левых девиц. *** Акира и Яг наблюдали за борьбой Матана и Симона через мистический созерцатель, смахивающий на распахнутый в пространстве глаз, чьи ресницы — языки пламени. Хиро и Зеро Ту слишком увлеклись Гимми, чтобы что-то заметить. Когда подошли к созерцателю, Матан уже успел вернуться сюда после неудачной попытки забороть Симона с помощью Идеона. — Зеро Ту, — Хиро поговорил с ней наедине, — как ты видишь, мы не можем доверять им. Они запросто могут делать что-то без согласования с нами. Если Матан бредит своей идеей, то я не уверен пока, если честно, нужно ли продолжать вражду. Что если это пророчество, которое само себя исполняет? Вполне в духе Ньярлатхотепа… Зеро Ту, не спускай глаза с Гимми. Они не должны его тронуть, ни Матан, ни Акира, ни этот второй чёрт. Наблюдай за ним. Я пойду и потолкую с Симоном ещё раз, на этот раз козыряя заложником. И ещё кое-что… — Зеро Ту внимательно схватывала каждое его слово. — Гимми подсказал мне идею… Хиро нарисовал вокруг себя нужные астрономические символы, сел в позу лотоса, закрыл глаза и озвучил нужные мантры. Его астральная проекция вышла из тела, быстро достигла нужной точки посреди высшей сферы Тричилокосма. Здесь звучала музыка планет и звёзд. Хиро увидел, как сквозь чёрный вакуум космоса тянутся линии из бесконечных звёзд и планет. Линии Венер, линии Земель, линии Юпитеров. Если смотреть с одного угла, можно наблюдать разные состояния одной и той же планеты на протяжении всего времени существования. Если посмотреть с другого угла, то можно увидеть версии планеты Марс в разных вселенных, также выстроенные в ряд. Если посмотреть вверх, то можно обнаружить разнообразные многомерные конструкции, внутри коих размещаются структуры, ответственные за формирование этого небесного тела на территории трёхмерного пространства. Если посмотреть вниз, можно увидеть, как бытие планеты истончается и распадается, вплоть до ментальных частиц, из которых она состоит. Если посмотреть в ещё одно направление, можно найти царство эфемерных грёз — совокупность всех тех миров снов, которые возникают у обитателей планеты Марс на всей бесконечной мультивселенной. Разумеется, все эти структуры дублируются и размножаются, формируя собой невероятно малую ячейку Тричилокосма — масштабного творения Хаотической Шестёрки. Хиро уже давно привык ко всей этой бесконечности и она не кружила ему голову. Как волшебник высокого уровня, он уже был давно способен перемещаться по всему этому громадному пространству супер-космоса. Хиро нашёл тут архонта планеты Марс. Оярса Малакандры — ничтожно малый ангельский сегмент этого существа, сформированный религиозными представления расы рёвозавров; Калюкс Красный — дьявольский сегмент. Все эти сегменты, как клетки, сформировали огромный красно-фиолетовый организм с парой зелёных глаз и парой клубков щупалец. — Хамаэль, я заклинаю тебя, как заклинают тебя твои повелители ещё более высших измерений! Ты, гностический архонт, ты будешь служить мне! — Хиро заставил этого планетарного гения, протягивающегося из рая в ад, из царства грёз в мир материи — такого большого, масштабного, многомерного и невообразимого для привычного человеческого восприятия, сперва зашевелиться и… покорно подчиниться Хиро. Хиро улыбнулся — кожа окрасилась алым в материальном мире, он стал как Зеро Ту. — Хиро, от тебя пахнет кровью, любимый! — Зеро Ту насторожилась. Хиро встал из позы лотоса, распахнул свои позеленевшие глаза. — Зеро Ту, я вселил в себя высшую сущность, сейчас я намерен показать себя Симону во всей красе! Хиро сел в Стрелицию, ринулся в состоянии Красной рыси. — Зеро Ту, если моё эго вдруг будет под угрозой, только ты сможешь вытащить меня обратно, — бросил он на неё взгляд. — Так точно, любимый! Красная Стрелиция столкнулась с Гуррен-Лаганном в центре гиперпространства, похожего на чрезвычайно цветастый обычный космос, заполненный звучащими эллипсами и спиралями. — Симон, я хочу, чтобы ты уступил мне! Чтобы ты подчинялся мне как сильному! — Хиро решил подавить его волю, а потом навязать свои намерения. Сделать так, чтобы Симон точно отказался от намерения вернуть Нию через убийство Зеро Ту. — Хиро, это ты напал на Гимми?! — Симона всё это разразило. В следующий момент началась их схватка внутри гиперпространства. Хиро кометой столкнулся с ним, используя теперь ярко-пурпурную плазму, а позади него соткался образ верховного дьявола планеты Марс. Симон сотворил позади себя сине-зелёную пламенно-водную фигуру в красном плаще, с X-образным очками — она выросла из Камины и он стал Господом Маздой, также известным теперь как: — Супер Сокрушитель Небес Гуррен-Лаганн! — призвал его сейчас Симон. Его размеры были таковы, что даже галактические кластеры супер-космоса на его фоне показались крохотными искорками света. Тем не менее Хиро увеличил своё космологическое альтер-эго до таких же масштабов. Внутри гиперпространства они не ограничены оковами материальной трёхмерной яви. Дальше разразилась схватка за гранью понимания обычных людей — они разорвали мелководье супер-космоса и вышли в более высшие измерения, не подлежащие описанию… Они не могли победить друг друга. Архангел Марса Хиро и Господь Мазда Симон меняли обличия своих сражающихся космологических ипостасей под те немыслимые круговороты бытия, в которые их забрасывало. Тричилокосм гремел и сотрясался вокруг. Космические конструкции недосягаемого масштаба разрушались под натиском их бомбардировок. Противники оборачивались пулями и разили друг друга, нарезали массивными клинками и в рывках и в прыжках пересекали бездны трансцендентного. Хиро перегонял в себя через Йог-Сотот энергии из ещё более недостижимых сфер, Симон — черпал витальную энтелехию из всего бесконечномерного супер-космоса. Акира, глядя на это, вспомнил аналогичную битву Каина и Авеля, которую он не смог пережить без утраты эго на том повороте Колеса Сансары. — Ха-ха-ха! — Ньярлатхотеп рассмеялся, свысока глядя на это. — Всё верно; убивайте друг друга, сражайтесь друг с другом мне на потеху! Я хочу, чтобы вы доказали мою жизненную философию — вся ваша внешняя личность, ваша мораль, ваши ценность — это всего лишь жалкая маска, за которой скрывается жажда разрушения и жажда мучительства! Я, Бог Хаоса, желаю видеть торжество истины! Ньярлатхотеп возликовал и допустил ошибку. Хиро с самого начала, через свою связь с Йог-Сототом, притянул через Тричилокосм ментальные нити. С их помощью он услышал злые мысли Тёмного Бога и одновременно передал их Симону. Тот, естественно, уловил их и сразу же отреагировал. — Ньярлатхотеп! Проклятый ублюдок! — Да, давай разделяемся с ним! — согласился Хиро. В следующий момент они оба сформировали собой сияющие спирали и нанесли удар по Ньярлатхотепу. Его космогонический облик чёрной твари, с кричащим языком вместо головы, оказался отброшен. Как только Ньярлатхотеп был изгнан, Симон и Хиро редуцировали свои космологические боевые обличия и парой гаснущих искр пали обратно в низшие сферы бытия… Вскоре Хиро, Симон и Камина сидели в том же кафе, в котором беседовали ранее. Снаружи — восход солнца, двое сонных сотрудников что-то там перебирают и попутно слушают непонятную, но эмоциональную иностранную речь трёх посетителей. Они ели и пили и главным образом разговор вели Симон и Хиро. — Хиро, я уверен, что мы должны объединиться с тобой против Ньярлатхотепа! — Симон, я уверен, что вне зависимости от воли Ньярлатхотепа, мироздание будет работать так, что мы с тобой — враги. Я бы сам на твоём месте принёс Нию в жертву во имя спасения Зеро Ту… — О, Баал!. Почему ты всё заладил о жертвах! Ах, Хиро, почему ты не можешь увидеть истину?! Почему ты не веришь в реальность Плеромы, состоящей выше Кеномы?! — Это — сверхценный религиозный бред! Симон из этого понял, что для Хиро нет ничего более гадкого, чем вещи, которые он именует понятием «сверхценный». Дальше обоим пришлось унять свои эмоции. — Ладно, давай не будем говорить о религии, — Симон понял, что они должны найти общие точки для взаимопонимания, а их мировоззрение — не самая лучшая, тема для этого. — Хиро, ты не будешь трогать Гимми? — Да, я пообещал, что он не пострадает… Но я не отпущу его. Симон на том благодарно кивнул. — Хорошо, Хиро… Хиро и Симон вели разговоры дальше так: — Хиро, ты напал на меня из убеждённости, что я буду угрожать твоей возлюбленной. Тебе не кажется, что Матан и Ньярлатхотеп могут тобой манипулировать? — Мне не кажется, Симон. Они это и делают. Но вопрос не в этом. Что первично в нашем конфликте? Их манипуляция или мироздание? Я считаю, что именно мироздание… — Ну, я тоже считаю, что наше мироздание — Кенома — это Вселенная Зла… Симон остановил сейчас себя, чтобы не повторять круг. Хиро дальше заявил бы, что считает гностическое мировоззрение сверхценным бредом. Убедить Хиро в том, что он ошибается в своей вере в то, что «мир — игра с нулевой суммой», он тоже не мог. Значит — нужно говорить о другом. — Хиро, ты мог бы рассказать мне о Зеро Ту? Нет, я не хочу спрашивать, где она находится или насколько она сильна. Просто, если ты так её любишь, то я хочу узнать, что она вообще за человек. — Моя Зеро Ту полностью меня понимает и она такая же циничная сука. Нам нравится быть абсолютно одинокими во всей остальной вселенной и быть по-настоящему верными только друг другу. Это так приятно, знаешь ли, осознавать, что мы одни против всех. Это — настоящий фашизм на индивидуальном уровне. Я и Зеро Ту готовы принести в жертву ради благополучия друг другу сколько угодно посторонних жизней. — Можно по-подробнее? Пожалуйста, я не хочу тебя осуждать, я просто хочу узнать тебя получше, Хиро… Приведи мне любые факты из своей биографии и я не буду тебя осуждать. Хиро испытывал потребность выговориться кому-то, кто мог его понять, и потому начал рассказывать о том, как он родился на древнем Марсе; о том, как в основе их строя лежала религиозная вера, призывающая ненавидеть краснокожих просто потому, что она списала на них все грехи и все беды мира. Хиро рассказал, как, чтобы спасти Зеро Ту от репрессий, он работал на церковную партократию. Эта власть могла построить благополучное социалистическое общество благодаря тому, что она постоянно кошмарила своих врагов репрессиями и казнями, а ещё — промывала всем мозги оболванивающей пропагандой, построенной на лжи и ненависти. Хиро рассказал Симону о том, как он возненавидел собственную расу, собственную культуру и собственную цивилизацию, в конце концов возненавидел саму жизнь. Но Хиро всё ещё любил Зеро Ту. После перерождения, он был готов убить Итиго, чтобы спасти Зеро Ту. — Постой, — вмешался тут Симон, — но ведь реально смерти Итиго не требовалось, чтобы спасти Зеро Ту? Просто тебя поставил в ту ситуацию тот колдун, чтобы испытать твою готовность. Разве нет? — Ну… да, — Хиро показалось, он впервые задумался об этом. — Таким образом твое правило «жизнь — игра с нулевой суммой» работает не всегда. Хиро ничего не мог сказать — он лишь в этот момент осознал, что он отождествлял всё это время саму жизнь и своё чувство жизни. В реальности жертва не требовалась, но субъективно… он принёс в жертву свою невинность. — Я потерял за это свой покой. Я всё мысленно возвращаюсь в тот момент, когда я должен был убить… Когда я думал, что я должен убить Итиго!.. Я утратил свой покой! Я ненавижу самого себя с тех пор! Ненавижу! — у Хиро брызнули слёзы. — У тебя моральная травма, — Симон старался звучать сейчас как можно более дружелюбно. Вообще ему понравилось то, что Хиро плачет — Симону понравилось то, что его собеседник искренне выражает свои эмоции — в том время как Камина и сам Симон в идеале стараются эти эмоции скрывать. — Хиро, я не считаю тебя виноватым в том, что ты делал. Ты убивал невинных, ты ненавидишь себя и думаешь, что жизнь обязательно будет требовать от тебя это в будущем — но я не считаю тебя виноватым. — Почему? — Я считаю, что нельзя винить жертву. — Жертву? — Хиро утёр слёзы — Ты жертва Демиурга. Ньярлатхотепа. Только ты думаешь, что он — настоящий бог, я его, как ты знаешь, таковым не считаю, — говорил Симон, подбирая слова, — но, Хиро, вне зависимости от этого, я считаю, что вся ответственность и вина лежит на нём. Он манипулировал твоей судьбой, чтобы сконструировать твою личность подобным образом. Ты сам это осознаешь. Твоя вина — ничтожна. Хиро осмыслил это и покачал головой: — Я так не считаю. Я считаю, что я несу ответственность за свои поступки. А раз так, то я ненавижу себя за некоторые поступки… — Ты слишком жесток к себе. — Симон аргументировал. — Ньярлатхотеп хочет этого от тебя. — Да, хочет… Хиро сейчас приуныл и испытал полное чувство дезориентации. — Хиро, может сейчас поговорим обо мне? Ты не хочешь узнать, какой я человек? — Говори, Симон. Я пока что знаю о тебе только из Деяний апостолов, но там тебя представили как карикатурного злодея, необходимого для того, чтобы подчеркнуть верность генеральной линии партии. Вот ты действительно пытался купить Святой Дух? Симон рассмеялся: — Я пытался выставить себя глупее и проще, чем я есть… Симон рассказал о себе: когда Ния исчезла, а он узнал, что Ньярлатхотеп также манипулировал их судьбой, его постиг крах. Но встреча с Синдзи помогла ему оправиться, отвергнуть Мелькора и теперь он ищет реинкарнацию Нии. — Я почувствовал, что она уже где-то должна быть. Возможно, твоя Зеро Ту как-то с ней связана, но у меня не было ни мысли убить твою жену или как-то навредить ей. Я вообще не знаю, как при размерах Тричилокосма, можно вообще думать о том, что нам необходимо пускать кровь твоей жене… Хиро, на примере Итиго и Зеро Ту, тебе же видно, что ты ошибался? Жизнь — не всегда игра с нулевой суммой, тебе это кажется. Вернее, Ньярлатхотеп захотел, чтобы ты так думал. Хиро усомнился в этом — действительно ли всегда нужно платить? Он напомнил, что в жизни это почти всегда так и исключения лишь подтверждают правило: например, метафизически и/или технологически примитивным существам, чтобы не умереть с голоду, надо поедать плоть других живых существ; чтобы построить социалистическое государство, нужно устроить репрессии и оболванить население пропагандой, основанной на лжи и ненависти; чтобы построить новое, нужно разрушить старое; чтобы одно племя, один народ или одна страна могли процветать, необходимо поработить, разграбить или вырезать какие-то другие, желательно — все остальные. «Или они нас вырежут, или мы их вырежем» — этот священный принцип заложен Богом Зла в основную всей известной жизни. Хиро объяснил это тем, что, по его мнению, сама жизнь является злом и всякое живое существо содержит в себе частичку высшего зла, которое стремится к мучительству, саморазрушению и уничтожению всего вокруг себя, именно путём саморазрушения и самораспада развивается и процветает мироздание. Прогресс возможен лишь благодаря пожиранию и уничтожению других. Спасти одного можно, лишь перерезав глотку другому. — Хиро, я считаю, что ты прав в описании работы Кеномы. — Симон, хорошо подумав над словами Хиро, решил, что тот прав. — Потому понимаю тебя, но я считаю, что мы с тобой — высшие души, попавшие сюда из Плеромы. Мы могли бы нарушить мировые законы злых архонтов. Хиро уже сам рассмеялся сейчас: — Симон, сколько я должен повторять, что я считаю твою веру сверхценным религиозным бредом? Где ты, чёрт возьми, видел эту Плерому? Моё мировоззрение является верным по той причине, что оно построено на опыте. Я могу привести сколько угодно примеров того, что жизнь одних возможна лишь через пожирание других. Симон, где ты видел в этом мире подлинную добродетель и подлинную святость? Я люблю свою Зеро Ту не за доброту или праведность, которых у неё и в помине нет. Она — циничная и эгоистичная сука, просто она меня любит так, как я люблю её я. Она обрушивает свой цинизм и эгоизм на кого угодно другого, кроме меня. И я такой же на самом деле. Я считаю, что все люди такие, все живые существа — они такие. Просто они врут, что они хорошие, но если будет надо, они будут покрывать своих родственников и друзей — насильников, убийц и воров (а если вдруг не будут, то из страха перед ними, то есть из эгоизма). Они будут служить своим тираническим правительствам и доносить на соседей. Все живые существа — ненасытные сволочи. Ах! Если бы не моя любовь к Зеро Ту, я бросил бы все силы на то, чтобы уничтожить собственную душу, полностью искоренить из своего сердца волю к жизни — чтобы моё эго полностью растворилось в забвении! Так что даже моя любовь Зеро Ту в сущности является злом, ведь она удерживает нас обоих от окончательного самоубийства и заключает нас в Колесе Сансары. Между тем, если бытие — это зло, то истинное добро — это умаление бытия, это самоубийство, это небытие и пустота — вот что такое абсолютное добро! Оно полностью трансцендентно, ведь о небытии нельзя даже помыслить. Бытие есть, а небытия — нет, полный ноль… Симон здесь подумал вот о чём: что если мировоззрение Хиро является верным? Что если Азатот и Ньярлатхотеп — истинные боги, в раз так, то добро — действительно, это самоуничтожение собственной души, смерть вторая? А Плерома — это его фантазии? — Хиро, я думаю, что такие слова как «любовь», «сострадание», «милосердие», «добро» возникли в нашем сознании из некого внешнего источника. Раз у нас есть они, то представления о них должны были откуда-то появиться. Как ты сам мне говорил, Кенома противоречит всему доброму и светлому. Наверное, раз у нас есть представление о рае, значит, оно пришло из-за предела этого мира — это память о Плероме… — Симон, я считаю, что эти представления — иллюзии, порождённые нежеланием видеть истину… — Хиро, не будут пытаться переубедить тебя. Я просто тоже не верю в твоё мировоззрение. Сколько раз они говорили это друг другу? — Да, не пытайся, Симон. Лучше тебе не видеть Тричилокосм так, как его вижу я — и дальше верить в свою Плерому. Матан тоже в неё верит и готов убить тебя ради своего индивидуального освобождения от Сансары… — Он действует в полном твоём стиле, — улыбнулся Симон. — Мир — это игра с нулевой суммой, да? — Ага, я бы его поддержал, если бы верил в эту вашу Плерому. — Ха-ха-ха! — Симона очень потешила эта ирония. Сейчас они на какое-то короткое время смолкли. — Хиро, ты что теперь намерен делать? Я уже пообещал тебе, что пальцем твою Зеро Ту не трону… — Симон, я уверен, что нас будут ожидать в будущем обстоятельства, согласно которым тебе придётся убить Зеро Ту, чтобы спасти Нию. Я верю в судьбу и верю, что она не предвещает нам ничего хорошего… В этом смысле, например, отпускать Гимми — стратегически неверно… Но знаешь, Симон, в благодарность за то, что ты пожелал разобраться в ситуации и выслушать меня — это я сделаю. Я отпущу твоего ученика. Хиро открыл портал и вскоре вышел на пару с Гимми. Симон быстро обнял его, отошёл с учеником в сторонку, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Симон убедился, что это он и удостоверился, что в плену Гимми не мучили. Хиро вернулся на планету Навей и поговорил с Зеро Ту и Матаном. — Хиро, это было твоё решение. Я не желаю излишних жертв, потому не буду пока ничего предпринимать, — пообещал Матан. Акира главным образом промолчал. Хиро пока оставил здесь Зеро Ту и снова вернулся к Симону, чтобы дальше говорить с ним. Они стояли возле заведения, мимо них в первой половине дня шагали прохожие, шумели машины, американский город жил своей жизнь. Камина и Гимми разместились за углом и наблюдали за разговором этих двоих. Симон очень обрадован тем, что Хиро отпустил Гимми: — Гимми рассказал, что твоя Зеро Ту — абсолютно законченная шлюха… Хиро изошёлся громким смехом: — А то я не знаю! Знаешь, Симон, я больше всего на свете люблю, когда моя жена даёт другим мужчинам — и моё удовольствие было бы куда ниже, будь она хотя бы на самую малость не такой конечной шлюхой! Симон, конечно, вспомнил то, как сам Хиро захотел его член и подставился под него. — Хиро, насколько я понял, ты сам тоже — блядь. В благодарность за то, что ты отпустил Гимми, я готов прочистить тебе задницу. Хиро отвлёкся от всех серьёзных дел и сконцентрировался на плотских ощущениях. Быстро воскресил в голове воспоминания о том, как ему было хорошо, когда Симон прочистил ему в туалете задний проход. Лицо Симона и его атлетическое сложение, не говоря уже про размеры члена, быстро бросили Хиро в дрожь сладострастного предвкушения. — Да, Симон! Я этого хочу! Оба на сейчас раз договорились с администрацией отеля, чтобы им не мешали, приплатив зелёных. К вечеру — голышом крепко обнялись в постели. Если их первый раз состоялся в туалете кафе и происходил очень быстро и был лишён всяких прелюдий, то на сей момент парни впились друг другу пальцами в гениталии, переплелись языками. Симон расцеловал губы Хиро, стёр в порошок подушечками пальцев в титьки, разместил рогатого на боку и задрал пассиву ногу, после чего пробил нутро огромной колотушкой! Хиро весь исходился в экстазе и озвучивал громкие стоны, его голубые глаза закатывались, пока Симон трахал и одновременно рукой надрачивал член. Простата от такого выплеснула фонтаном всё своё содержимое и Симон, выскользнув из Хиро орудием, дал тому жадно облизать с пальцев собственное семя. Дальше Симон рьяно дрочил на лицо Хиро свой большой фаллос и щедро, оголив свою счастливую улыбку, выплеснулся фонтаном на рот, нос и глаза. Хиро и Симон дальше какое-то время отдыхали в постели и обсуждали, кому что нравится. Хиро, охваченный гормонами, признался, что он без ума от этого члена и от тела, от торса и от лица Симона. Последний ответил на это так: — Мне нравится твоё лицо, ты как раз аккуратный и стройный мальчик, Хиро. Как Гимми или Синдзи. Обожаю таких. Мне нравятся эти синие уголки твоих глаз и у тебя красивые рожки… Голые Симон и Хиро посреди постели через некоторое время снова обнимались, целовались и онанировали, довели друг друга до эрекции. — Хиро, если тебе так нравится, когда я долблю тебя ниже спины, то сейчас я покажу тебе всё, что я могу… Симон разместил Хиро на животе, хорошо растянул-смазал, накрыл собой, погрёб под своим превосходящим ростом, и начал вбивать отбойный молоток. В этот раз первым кончил Симон, через минут девять сбросив всё своё семя. Он лежал на Хиро и слышал как тот стонет, ругается и периодически схватывает пальцами покрывало. Симон извлёк орудие и увидел колоссальную дыру между ягодиц Хиро, из которой просто вырвалось белое мужское семя. Хиро сунул туда без опаски два своих пальца, схватил член Хиро и накачивал его до тех пор, пока не получил себе в руку фонтанчик такой же белой спермы. Камина наблюдал за этим, стоя у дверей гостиничного номера, скрестив руки на груди с самым хмурым видом. Камина почти не вмешивался в разговоры Хиро и Симона, веря в своего друга и желая предоставить ему всю полноту власти над ситуацией. Да, ревность не заставила себя ждать — Камина, любовник Симона, аж начал трястись от неё! Лицо багровело! Когда Симон оставил Хиро засыпать, выглянул из номера, у двоих вышла минутка поговорить в коридоре. — Симон, я надеюсь, ты собираешься как-то использовать ваш роман в наших целях? — хотя голосом Камина старался звучать логично и расчётливо, по красным глазам и оттенку щёк видно — Камина просто в ярости от ревности! Чувствовалось, Камина хотел, дабы Симон напал на Хиро во сне! — Камина, брат, я хочу договориться с Хиро добром. Это во-первых; во-вторых, не забывай, что он — такая же высшая душа из Плеромы, как мы с тобой. Уважай его и укроти ревность, которую вложил в твоё сердце демиург. Да, Хиро, не верит в Плерому, потому что демиург настолько плотно застелил его глаза злом, что он просто не может поверить в то, что за звёздами существует что-то, кроме зла. Но наш долг — спасти его душу. Я верю в добро и любовь в нашем случае и намерен дальше налаживать отношения с Симоном. Камина унял себя. — Прости, Симон, — Камина тут объял его, — я правда страшно ревную тебя к другим мужчинам. Что если ты будешь любить его больше, чем меня? — Мне нравится, что ты ревнуешь. Так я вижу тебя настоящего, Камина. Ты не скрываешь своё лицо под маской самоуверенного сорвиголовы, которому всё не по чем. Камина, я люблю тебя, брат, и мы в любом случае будем вместе. За нами стоит большее прошлое, чем за мной и Хиро, но, Камина, знаешь лишь, что я тебе скажу? — Что, Симон? — Мне нравится, что ты ревнуешь. Так я вижу тебя настоящего и вижу, что передо мной — не маска. Вот так, Камина. Потому ревнуй ради меня… Камина осмыслил то, что он услышал, после чего отступил на шаг назад и подумал. Когда Хиро выспался, Симон подробно обсудил с ним отношения с Каминой. Накрытый одеялом до пояса, голый Хиро лежал в постели ближе к утру, а одетый Симон сидел на стуле перед его кроватью. — С самого начала я видел в Камине идеал. Меня не интересовало, каким был настоящий братан. Я вообще не задумывался об этом. Только со временем я задумался над тем, какой он настоящий? Реально ли он не боится смерти? Он по реалу такой бесстрашный? Действительно ли у моего старшего братухи нет никаких слабостей? Хиро сказал: — Камина чего-то боится, страдает от боли, ему страшно в темноте и он трепещет перед будущим. Если он действительно тебя любит, то боится тебя потерять. Уверен, Камина такой же, как ты, просто одурманил твою голову, маленького мальчика. Так делает любой обманщик. Симон смотрел на Хиро с долей восхищения — как легко Хиро раскусил Камину! Он разгрыз его показушный образ как зубастый волк, даже не перекидываясь с ним словами. — Хиро, дай я, тебя расцелую, — обнял он его, заставив улыбаться и веселиться. Симон сделал так, как Камина делал с ним, когда он был ребёнком. Дунул в пупок! Камина, желая добиться отдушины, обнажился вместе с Гимми и увлёк его в постель. Юный эмоциональный парнишка крайне талантлив — и одновременно испытывал наивный и горячий восторг перед Каминой и Симоном. Он видел только маски. По крайней мере на таком этапе их знакомства. — «Дурак, но ты так похож на прежнего Симона, что я буду наслаждаться твоей задницей, мальчик!» Камина переплёлся языками с Гимми, облобызал ему титьки и заставил его самого облабазать мужскую грудь, а потом — долго сосать член. У Гимми мало опыта в удовлетворении мужчин, а их краткое, но близкое знакомство с Каору, не могло обучить этого молодого и разностороннего юношу. Доведя себя до славной эрекции, Камина разместил на четвереньки Гимми, полапал этому содомиту задницу, растянул-смазал, пронзил, познал, отработал и извергся. — Эх, Гимми! Знаю, ты ещё не опытен, но ты привыкнешь к нахождению у себя внутри моего бура. Потом Камина довёл самого Гимми рукой до эрекции — рыжий извергся в мускулистую руку. Гимми с упоением готов кляться в любви им обоим, ведь его воспитывали в вере в то, что эти Камина и Симон — непогрешимые герои. Какой же он незрелый! Камина не мог его любить — мог только утешаться с ним. Обнимая Гимми, Камина заснул с ним в постели, пока за стенкой Симон и Хиро засыпали вместе. *** — Я соскучился по Девятым… — Альфа понял, что пересытился Виктором. Сейчас они вернулись с очередного задания по уничтожению колоссального монстра, поучаствовали на банкете, будучи одеты в строгие чёрные костюмы. — Ну чё, — Виктор сейчас отошёл в сторону, захватил мужа за попку, оторвал его туфли от пола и слился с ним уста в уста. — Ты тоже оставишь меня? Вслед за Дугласом? Альфа хлопал глазами и думал над этим, держась руками за своего более высокого возлюбленного. — Ненавижу любовь. Сперва тебе хочется принадлежать другому, но когда всё удовлетворяется, возникает желание чего-то другого… Альфа ещё раз поцеловал Виктора. Они вышли на балкон сталинской высотки. По коридорам расставлены «люди в чёрном», чьи людские головы заменены динамиками, видеокамерами и тому подобным — эти гуманоидные биомеханоиды выполняли в государстве роль низших охранников и агентов. Исполнительный и молчаливые, даже незаметные. — Ты мог бы стать одним из ВИРМ, не чувствовать ничего такого. Помнишь, ты говорил? — он меланхолично рассуждал об этом. — Виктор, мне будет плохо, если я навсегда уйду. — Альфа посмотрел на своего возлюбленного. — Впрочем, это вечное проклятие живых существ — мы иногда хотим взаимоисключающего. — Ага. Так ты меня не остановишь пока?.. У меня есть одна идея. Как насчёт того, чтобы во все оружия выйти и встретить наших преследователей? Против всех слуг Древних? После переполоха, который мы натворили в жопе у этого… Как его?.. — Шума-Гората. — Да, Шума-Гората. Пошли, выйдем в гипер и попробуем перебить их всех, — Виктор закурили сигарету изо рта, затянулся до упора и выдохнул дымом. — Согласен. — Альфа кратко подумал. — Но перед этим давай как следует отдохнём. Оба эти же вечером отправились к морю, в этом регионе почти нет мутаций и аномалий Инфильтрации. За вычетом крохотных букашек-биомеханоидов, бегающих, как муравьишки среди разбросанных бетонных обломков на краю пляжа. Виктор попросил Альфу облачиться в широкие и длинные шорты, потому как желал больше насладиться спокойным вечером. Только ночью Виктор собирался отдаться умопомрачительной страсти. Сам он обошёлся трусами-семейниками. Альфа не знал, на кой чёрт в них вообще облачаться, если они одни тут бегают босиком по пляжу, но, так как его мысли сей были о других, более важных вещах — блондин не стал возражать брюнету. Сам Виктор даже испугался тому, в какую страсть он погружается во время любви со своим мужем, потому даже захотел обрести большую свободу от этих чувств. Увидеть Альфу он сейчас голым, то не удержался бы и точно отымел его до захода солнца. Виктор лёг прямо на песок, нарисовал крылья ангела. Альфа несколько секунд наблюдал за ним, после чего также шлёпнулся и руками нарисовал ту же фигуру. Они играли дальше в пляжный волейбол, пинали мяч через начерченную через пляж линию, ловили и бросали. Альфа и Виктор метали гальку в воду — кто дальше закинет и оставить более широкие круги на воде. Солнце постепенно заходило за горизонт над тёмными водами, очень зловещими в мире, где колоссальный монстр может выпить Аральское море. Альфа и Виктор сидели на краю обрыва, обхватывали руками колени, периодически глотали пиво из жестяных банок и вели такие разговоры на вечернем воздухе в окружении звуков, которые издавали насекомые. — Подумать только, я впервые так хорошо понял, что есть такой аспект любви — романтика! Альфа, говоря об этом, сейчас показался особенно счастливым, и Виктору чрезвычайно по душе пришлись подобные слова. — Ну да, — Виктор открыл ещё одну банку пива, — в пуританских обществах есть либо благочестивое воздержание, либо грязный разврат, либо неприятная процедура, вроде клизмы — когда надо думает об Англии… — Я рад, кто открыл для себя романтическое чувство и могу тебе теперь наслаждаться, — Альфа взглянул на Виктора с особенным воодушевлением, когда на его лицо падали последние лучи заходящего солнца. Виктор едва не пропустил этот момент из-за того, что увлёкся опустошением банки пива. Сейчас он разваливался на несколько жёсткой траве. По его волосатой протянутой ноге пробежала биомеханическая сороконожка, чрезвычайно крохотный поезд с лапками вместо колёс. Виктор неприятно дрогнул большим пальцем ноги, резко отпрянул ею. — Бля! Мне не очень по душе здешняя фауна! Я ещё не привык… Альфа глядел на него, вспомнил обещание не заниматься сексом, пока не зайдёт солнце. — «Секс — слишком сильное удовольствие, более приятные и тихие удовольствия могут быть не замечены из-за него. Я получил это удовольствие и теперь пора перейти к сексу». Виктор хотел что-то сказать, как вдруг Альфа встал, подошёл, спустился шорты и заткнул рот мужа своим торчащим членом. Брюнет схватился пальцами за мошонку и покорно сосал. В самом скором времени сперма вырвалась в глотку — и Виктор, стоящий на коленях, её покорно поглотил. Дальше он и Альфа окончательно избавились от нижнего белья и слились в любовном акте посреди наступившего ночного сумрака. Виктор — на спину, Альфа яро дрочил ему и одновременно сплетался языками. Блондин со светящимися рожками впился своими цепкими пальцами в ягодицы брюнета — после смазки, растяжки и тому подобных процедур, Виктор задирал ноги и отдавался как нижний партнёр в миссионерской позиции. Альфа яростно и до крови кусал шею и плечо ему и наполнил кишечник своим семенем. — Фух! — сразу после секса Виктор, минут пять или даже десять, покоился на животе, прямо на траве. Пот остывал. Альфа сидел рядом с ним и для полного вида ему не хватало только сигареты. Светящиеся призрачные рожки привлекали светлячков. Вокруг ещё зудели комары, но они не могли покусать этих двоих из-за их сверхъестественной силы, которая отводила прочь все угрозы, просто искривляя траекторию полёта маленьких кровопийц. — Альф, — Виктор почувствовал, что готов к новой встряске, — я ещё не кончил… Он занял позицию на четвереньках перед блондином. Альфа имел его теперь только с одной целью — заставить кончить. Потому рука актива ни на секунду не прекращала дрочить член пассива, чьи яйца весьма ритмично болтались во время этого процесса — их Альфа также периодически хватал. Альфа схватил их в тот самый момент, как сперма Виктора, без касания его члена, вырвалось чрезвычайно насыщенно и забрызгала под ним землю. Они вернулись с пляжа. Альфа раскрыл ромб-портал, оба прошли через неё в свою квартиру. Виктор поспешил встать под душем и смыть с себя песок и естественную, природную воду. — «Интересно, можно ли тут пить воду из-под крана? Если люди легко превращаются в мутантов. Боюсь, тут не только вода из-под крана опасна…» Виктор вернулся в комнату и увидел, как Альфа беседует с Аяной. — Я решил обсудить с ней эту идею. Встретить слуг CCD, которые гонятся за нами, — Альфа подошёл к Виктору, очень настороженно относился к этой самой Аяне. — Я могу вам помочь, — пообещала гермафродитка. — Я открою портал туда, где находятся ваши противники. Вы сможете разгромить их с помощью должной подготовки. Думаю, после этого, после поражения барона Гауптмана, Шрайка и Салемцев, остальные слуги CCD будут вас сторониться… — Идея хорошая, но их ты можешь подготовить к бою лучше, чем нас, — Виктор усомнился в её намереньях. — Ну о’кей. Ты сама заплатишь уж точно, если мы попадём в ловушку. Виктор и Альфа обменялись взглядами. Аяна взглянула на них спокойно. — Я попробую увеличить ваш контроль над силой ваших божественных архетипов. Аяна протянула им флакон с неким зельем: — Это заговорённая мною эссенция Уббо-Сатлы. Она поможет вашим Я лучше слиться с вашими Оно и зачерпнуть метафизическую энтелехию из глубин вашей скрытой натуры, из архетипов Йог-Сотота… Вы должны выпить это, занятся сексом, чтобы глубже отдаться вашему Оно, и отправиться в бой… — О’кей, — Виктор схватил зелье, перекрестил и решил выпить… — Лучше я, я лучше умеют контролировать своё Оно, — Альфа выхватил флакон из рук и выпил половину в себя. — Оставлю вас, — Аяна пропала. — Что-нибудь чувствуешь, Альф? — Нет… На вкус — гадость. Виктор, давай займёмся сексом, продолжим наши обыкновенные утехи. Альфа и Виктор, оставшиеся голым, разместились на постели. Быстро переплелись языками, Виктор лёг на спину, Альфа сейчас пальцами его растягивал… Внезапно в один момент прошлась волна трансформации, рука покрылась бронзовым мехом, туловище вытянулось и приобрело змееподобные черты. Альфа превратился в дракона, прямо в свой астральную форму, только сейчас он трансформировался телесно! Виктор распахнул глаза. — Во — результат… И так, Альфа выглядел как небольшой азиатский дракон, морда с чертами лошади, у него пара рогов. Голова белая и с пышной гривой, совсем не страшная, а очень милая. Виктор хлопал глазами, почувствовал необыкновенное успокоение. Альфа вытянул свой длинный язык и облизал им лицо мужа. Виктор решил воспринять всё как само собой разумеющееся, он улыбнулся, взялся за лицо дракона. Альфа-дракон дальше начал извиваться, язык теперь стимулировал мужские титьки на груди Виктора. Дальше он увидел, как у Альфа-дракона выбралось из разреза в коже сразу два торчащих члена! В следующий момент ноги Виктора задраны, он от всего этого возбуждён, один из членов Альфа вонзается ему в сраку, нижний — верхний торчит прямо над торчащим членом Виктора. Озвучивая один только неблагой мат, Виктор схватил Альфу за твёрдые золотые рога и держит за них этого извивающегося дракона, пока нелюдь его трахает. Альфа постоянно трётся наружним членом о член Виктора. У Альфы сперма вырвалась сразу сквозь две уретры! — Фу-ух! — Виктор смахнул пот со лба, когда Альфа вернулся обратно в прежний облик. — Теперь — ты, — Альфа притянул Виктору флакон. — С Богом! — Виктор перекрестился теперь сам. — Даже страшно подумать, с каким богом… Виктор залпом опустошил весь флакон и подумал о том, какая действительно это гадость. Дальше он ещё раз взглянул на Альфу, очень пристально посмотрел в лицо, после чего переплёлся языками — сам поспешил начать, облизывал блондину титьки, ожидая трансформации именно в этот момент. Брюнет накрыл его собой, потом схватился за торчащий член, подрочил, провёл языком по этому стволу и постарался поглотить его полностью. В этот самый момент началась трансформация! Виктор превратился в серого вервольфа с торчащей шерстью! У него чёрные когтистые кисти и стопы, пышный хвост, очень насыщенная тёмная грива, торчащая чуть ли не пластинами стегозавра. Огромный член вервольфа, с зубастой головой волка, полностью пропал внутри Альфы, чуть не разорвал аккуратного блондинчика на две части! Виктор и рычал, и облизывал его широким языком зверя, покуда сношал этого дьяволёнка! Заставил ещё раз трансформироваться с извивающимся драконом, член воткнут в ту же дырку, откуда торчат два кончающих члена Альфы!.. Они вырубились после этого и проснулись поздно утро. Поначалу оба подумали, что трансформация приснилась, но потом обнаружили на постели следы когтей, порвавших простынь. — Твою мать! — Виктор схватился за пачку сигарет. Альфа засмеялся. — О’кей, когда немцев бить будем? Виктор и Альфа исторглись из пучин гиперпространства. Вокруг них, как сообщила им Аяна, «вселенная Ра’далма». Выглядит как широкая пустыня под палящим небом — именно небом, а не солнцем: само небо тут выглядит жарким и разогретым, при этом единого источника света глаз не улавливает, просто космос, наполненный однообразным жгущим светом. В нём болтаются подобные каменюки-псевдопланеты, как та что под ними. Здесь живут гигантские роющие дхоулы и строят себе гигантские насыпи с норами. Перед ним вскоре появился крылатя хрень, в несколько раз больше их мехи. Безногое птицеподобное существо, окутанное тёмным пламенем. Только один глаз на голове, иная её половина покрыта щупальцами. Движется извилисто и скачкообразно. Можно рассмотреть, что над её глазом, из оболочки, похожей на глину, выглядывает чёрный череп, объятый чёрной плазмой. — Вы навели шороху в Онкологической вселенной! — обратился к ним барон Гауптман. — Сколько хлопот, Варуна, Митра. Наконец я сожру ваши сердца! С силой Сварога, с которым я слился! — Странно, я думал, Сварог выглядит как какой-нибудь арийский дедушка, а тут — эта хрень! Ну о’кей, о’кей!.. — Виктор задействовал ракеты. Ева-Франкс выпустил их целую тучу. Сварог ответил тем, что сдул их ветром, обрушенным с крыльев. — Mars Flame Sniper! — Альфа использовал раскалённый лук. Сварог пролил с циклопического глаза красноватый прожектор — он разложил эту материю раньше, чем стрела смогла его коснуться. — Отдайте мне свои вкусные сердца! Мне и Сварогу! — Гауптман яростно взмахнул крыльями — ураган раскалённого мрака хорошенько прошвырнул Евафранкс через пучины измерения Ра’далма. — Гром Сварога! Чёрные молнии обильно пролились Великим Древним — Альфа сотворил перед собой щит из разогретой магмы. — Кровавый бич! — Альфа бросил магма-гранаты. Вместо детонации, при соприкосновении с Древним, они были просто поглощены его оболочкой. — Ваша борьба только продлевает ваши мучения! — Сварог раскрыл клюв под такие слова Гауптмана, пролил из утробы насыщенную теневую плазму. — Потерпим! — Виктор сотворил на пути дыхания янтарный барьер-многогранник, свойственный Евангелионам. — И не такое терпели! Евафранкс вспыхнул лицом — его белый росчерк разрезал чёрное дыхание, отбросил Гауптмана-Сварога. — Mars Flame Sniper! — Альфа ещё раз огрел выстрелом из лука — на сей раз удачно: Древний пережил оглушение. — Ясно, звавалим в ближнем бою! — Виктор пошёл с крестом-копьём. — Сгинь, нечистая сила! Наконечник вонзился в брюхо противника, клюв захватил верхнюю часть Евафранкса, стиснул и начал пропихивать себе в зоб. Щупальца-змеи впивались в него и высасывали энергию. — Ваша сила! — проревел Гауптман. — Будет моей!.. А-а-а! Вспышка! Альфа и Виктор в один голос закричали: — Deus Sol Invictus Mithras! Их Евафранкс начал вырастать в свою божественную, солнцеподобную бирюзовую ипостась. Их враг постарался обернуть в свои крылья и щупальца, пустил в ход все свои самые страшные заклинания и воззвания: — Не могу удержать! Будьте вы прокляты! — Гауптмана-Сварога всё равно просто сдуло, как сдувает мрак утренним восходом. Deus Sol Invictus Mithras уничтожил его полностью и навсегда одним своим разрастанием! — «Я не о чём не жалею… что прожил жизнь в бесконечной погоне за великой силой! В жизни нет ничего, важнее силы!.. Моя окончательная смерть — тому доказательство!» Альфа и Виктор обрадовались, но не надолго: перед ним распахнулся глаз, окружённый щупальцами! — Должно быть Шума-Горату нужно вернуть Сердце Аримана! — увидел его Альфа. — Покажем ему! — Виктор сотворил в руке копьё, такого же масшба, как весь Deus Sol Invictus Mithras. Шума-Горат пролил с сетчатки малиновый прожектор. Он расщепил брошенное копьё, потом захватил в себя весь лучезарный Deus Sol Invictus Mithras. Бирюзовая пневма начала расщепляться — блондин и брюнет напрягали волю, чтобы не дать этому Древнему целиком и полностью порвать себя на частицы. — Лучшая защита — нападение! Атакуем его в полную силу, глазастого, Альфа! — Так точно, Виктор!.. Deus Sol Invictus Mithras с усилием преодолел прожектор. Поднялся против его энергии и прошёлся по всему его протяжению. Схвачен в щупальца, но смог из них выскользнуть и врезаться прямо в широченный глаз Великого Древнего. Взрыв в форме Старшего Знака!.. Альфа и Виктор пришли в себя, глядя на голубое небо, освещаемое ясным солнцем. Вокруг — зелёная трава, тишина, которую прерывает только лёгкий ветерок. Трава и чистая гладь небес на все мили вокруг. Пока они лежал вот их, их молчание и умиротворение нарушает Аяна: — Как вы могли догадаться, Старшие Боги вас заметили и вы были приняты в их число. Представители Первородной Расы творят свои райские миры, подобные Западному раю Валинору или полям Элизии, где нет боли и страданий. Куда могут попасть другие после телесной смерти и вознесения. ВИРМ тоже мог бы стать добрым богом, но он лишил себя сострадания и погряз в жажде насилия и власти. Вы двое достигли нужного уровня существования и можете остаться здесь навсегда — в мире, который вы сами можете сделать таким, каким пожелаете. Я была Ангелом, посланным вас окончательно испытать… Прощайте. *** Храм Артемиды Эфесской — здесь собирались Тринадцатый отряд, Девятый отряд, отряд Николаса из Братства пневматиков, Ноно, Рюга, Йошио, Зон и Утэна. Всё готово к начал ритуала. Ния и Ноно сконцентрировали свои силы, чтобы открыть портал, должный привести первую из них к Симону. Одновременно рядом Мицуру, Горо, Принцесса и все остальные сконцентрировались на том, чтобы их ментальные волны влились в это дело. Жуткая статуя со множеством грудей пролила свет от своей короны, открыла дверь-портал, по ту сторону которого дьявольские щупальца закручивались в воронку. Там мелькали молнии и переливались чуждые цвета. Дзоромэ и Мику испугались и отступили назад. Дельта спряталась за спину Эпсилона. Сам Эпсилон, конечно, тоже боялся, но виду не подал. Коленки у него тряслись. Йошио, Принцесса и Утэна однообразно стоически восприняли такой зловещий вид. Итиго и Горо вышли вперёд, сейчас, после пережитого уже ничего особенного не страшась. Ния не испугалась, точнее она замешкалась, но увидела, что вокруг её поддерживают. Ноно смело положила ей руку на плечо. Ларк и остальные пневматики ожидают. Рюга и Йошио приготовились вступить в бой, пусть даже пока определённой агрессии они не видели. — Вызываем мехи и прорвёмся! — Мицуру ради Хиро собрался на бой даже с Иными Богами, чьи силы препятствовали их встрече. Пространство внутри храма расширилось, чтобы роботы могли материализоваться и разместиться. Николас и его команда свои мехи пролюбили в недавней операции, потому сейчас дружно все заняли Дизнёф Ларк. Внутри него они коллективно его усиливали. По сути они уже пропали из обычной реальности и вступили в преддверие иных миров. Вокруг внешний вид — как на дне колоссального, скалистого водоёма, извиваются водоросли и щупальца… Их противник — сама Клиа Клиар, зловещая и развращённая малолетняя девушка или даже девочка. Она выбежала к ним в своём дождевике, обутая в тапки-вьетнамки. Прямо по протянутой щупальце. — Хи-хи-хи! Мне разрешили с вами поиграть! — Это дочь моей прошлой инкарнации? — Йошио взглянул на Мицуру. — Да, если не ошибаюсь, об этом нам говорили в NERV — они назвали эти тварь Мастемой… — Келег Айторн! — Горо и Ноно использовали свои мечи-молнии. — Импакт Лемурии! — Рюга использовал сферу бесконечной плотности и температуры, стремящуюся вобрать в себя цель. Две молнии попали в барьер, а его накрыла собой эта сфера — вспышка, взрыв! Все напряглись, дно потрясает. Через несколько секунд всё это спало и открыло им истинный, чудовищный облик Клиа Клиар. Это гигантское создание, похожее на костяную голову, пустые глаза источают кровь; людская ипостась Клиа Клиар вырастает из чрева этого существа, по краям оно всё обрамлено своими щупальцами с присосками; над его массивной головой парит изящная, стилизованная детская корона. Психическая мощь, подобная глубоководному дну, изливается метафизической водой и пытается проглотить в себя всех, кто бросает ей вызов. Все стоят под единым барьером, созданным общим слиянием сил. Ния кричит от напряжения, Утэна скалит зубы, Гамма безумно смеётся, Бета замолкает на его фоне, Эпсилон едва держит себя от паники, Рюга озвучивает какие-то каббалистические воззвания, Мику и Дзоромэ кричат, Мицуру сыплет ругательства, Йоши их цедит сквозь зубы, Василе молится, Николас бьётся в экстазе, Ларк сдавливает челюсть, Ноно кричит в восторге, Горо охвачен пылом борьбы, Итиго патетически выкрикивает названия дарованных ей звёздных атак… — Прочь с дороги, монстр! Мы все вместе убьём тебя! — Горо использует всю дарованную ему силу космологической антитезы Ньярлатхотепа, сверкает в ответ молниями. — Ты будешь разрушен!.. — Йошио аналогично врубает силу Демонбейна на полную. — Святой Грааль! — Ларк вспыхивает взглядом. — Мы должны объединить нашу силу в ритуальную чашу! — посреди этого метафизического смерча, голос Икуно едва слышен… Вспышки разных цветов — все десятки ментальных волн посреди глубоководной бездны сливаются всеми цветами радуги. Гамма и Бета держатся за руки — их рога проецируют бордовой и голубой. Доромэ и Мику — бьют жёлтыми лучами из своих черепные коробок. Футоши и Тройняшки — белыми. Бирюзовый изливается от пульсирующего мозга Горо. Мицуру плещет аквамарином, Кокоро — изумрудом. У Ланца цвет розовый. Василе читает молитву, поливает небесно-жёлтый. Карт излучает песочный. Николас — белый. Зон — сине-зелёный. Принцесса — насыщено-синий. Рюга и Йошио — чёрный. В точке их борьбы отступает прежняя реальность, теперь абстрактные образы из бессознательного открыто материализуются и мимолётно проносятся. Ния излучает бледно-лунный, Утэна — цветочно-розовый. Возникает образ наполненной чаши, в которую соединяются разноцветные сферы Мэрлина. Чаша наполняется и выплёскивается — калейдоскоп бьёт Клиа Клиар. Апостол Ньярлатхотепа и карающая Мастема Иных Богов кричит от боли, её изображение, прямо как заключённое в зеркале, с треском разбивается. — Я исчезаю!.. — Ещё одного моего апостола убили! — подумал Ньярлатхотеп. — Ничего, свою роль Клиа Клиар выполнила, у меня их ещё много!.. Задуманное скоро исполнится. Клиа Клиар разбита вдребезги и её осколки уносит в даль небытия. Все радуются и ликуют! Все рухнули в бездну — космическая глотка вобрала в себя всех, буквально слизала боевых роботов. Они теперь падают и кричат, наблюдая за кипением пузырей-вселенных, бесславно лопающихся в этой одинокой и пустой пропасти. Каждый из них показался обречённым на вечное блуждание и такое же финальное одиночество. Чёрный свет, кривая музыка, невозможное пространство — язык человека слишком беден, чтобы описать прохождение через кривые углы потустороннего пространства и времени. Потом — хлопок! В какой момент Тричилокосма их выбросило из внепространственной утробы?! *** Первый век нашней эры. Финикиец Амран, купец из Тира, гордился своей твёрдой и практичной натурой. Эта гордость была оправдана — он стал одним из самых влиятельных торговцев Средиземноморья. И всё же сейчас, когда он стоял перед Матаном, верховным жрецом Мелькарта в Тире, Амран почувствовал, что суровая натура поколеблена. — Ты настоящее сокровище, Амран! — звучал Матан глубоким властным голосом, весь сияя и широко раскинув руки в жесте откровенности. — Дети, которых ты привёл ко мне — именно такие, как я просил, и теперь, сделав их огненными ахурами, я смогу получить ещё больше таких же для небесного воинства Мазды! Купец слегка вздрогнул, но постарался скрыть это. — Твой приказ был несколько необычным, Матан. Я прежде всего торговец зерном, а не поставщик рабов. — Не будь таким скромным. Шестеро детей, которых ты привёл, оказались именно такими, какие мне нужны — послушниками храма, чистыми и невинными. Скажи мне, друг, где ты их взял? — В Сидоне, — неохотно молвил Амран, — в храмах Астарты и Адониса. Даже первожрецов можно подкупить, если только плата будет достаточно велика… Он резко замолчал, словно виновато осознав дерзость того, что сейчас сказал. Матан шагнул вперёд. Большие тёмные глаза устрашающе сверкали из-под густых чёрных бровей. Губы жреца растянулись в довольной улыбке: — Ты прав насчёт этих дэвопоклонников, — умиротворённо молвил он. — Большинство из них продажны. В этом и заключалась проблема моего предшественника Нелея, который был всего лишь римским лакеем. Я неоднократно предупреждал его, что он плохо служит нашему делу, но он не пожелал слушать. А теперь… Матан повёл плечами под своей просторной белой мантией. Его большие бледные руки, обращённые ладонями вверх. Амран с тревогой вспомнил, что Нелей таинственно скончался несколькими неделями ранее. Его тело было найдено между двумя священными столпами, стоявшими перед алтарём бога, обугленное, словно побывало в сильном огне. И вот теперь этот Матан, ранее живший в Баальбеке и лишь менее года назад приехавший в Тир, стал верховным жрецом вместо Нелея. Никто не утверждал открыто, что знаком с его происхождением, но ходили тайные слухи, что Матан когда-то изучал колдовство в восточных землях и был знатоком самых тайных мистических искусств и заклинателем высших духов. — Не бойся, — Матан взглянул на торговца. — Стой здесь рядом со мной и наблюдай. Затем повернулся к северному концу большого зала и громоподобным голосом прокричал: — Яг Содхи, отведи праведников в рай! В северном конце зала мелькнуло что-то белое, а затем между мраморными колоннами в большой неф вошла небольшая процессия — шестеро детей, одетых в белоснежные туники, за которыми следовал мужчина в белой мантии, ростом не меньше Матана. Он вёл за собой ещё младших жрецов. В странной гармонии зазвучали жуткие звуки деревянных духовых инструментов. Мальчики справа, девочки слева. Ни одному из них не было больше девяти лет, но они двигались в идеально слаженном темпе, медленно, в едином ритме. Глаза смотрели прямо перед собой, не мигая, их удерживали гипнотические чары. Мужчина, который шёл за ними, высокий и массивный, казался ещё выше из-за большого белого тюрбана. В правой руке держал огромный изогнутый меч, будто символически пас своё стадо. Когда группа подошла ближе, Амран услышал странное постукивание по плиткам пола, как будто жрец в тюрбане носил под рясой деревянные башмаки. Он подавил дрожь при виде глаз этого человека, таких же тёмных и жестоких как у Матана. Они сверкали над крючковатым носом и всклокоченной каштановой бородой. — Кто этот человек? — нервно прошептал финикиец, когда процессия прошла мимо. — Он не похож на служителя ни одного из известных мне богов… — Яг был жрецом в Белом храме Атара в Ратмиссаре, за Индом, — негромко пророкотал Матан. — Я учился там некоторое время, а когда вернулся в Сирию, он сопровождал меня, забрав с собой свитки, которые раздобыл в библиотеке храма — записи, содержащие песнопения, которые активируют Столпы Мелькарта и открывают Врата в огненное царство Ку-Тхуги. Тебе повезло, Амран, ибо ты скоро станешь свидетелем этого открытия, пусть и ненадолго. Оставайся здесь и наблюдай. С этими словами Матан вышел на середину нефа и повернулся лицом к алтарю, подняв руки так, чтобы они указывали на верхушки двух столпов. Жрецы, игравшие на флейтах, отошли в сторону, построившись в две шеренги, и между ними прошли дети в белых одеждах, за которыми следовал высокий Яг Содхи в тюрбане. Он остановился между рядами подчинённых жрецов, но дети продолжали идти, пока не подошли к алтарю и не поднялись по его ступеням. Там они остановились и стояли, безмолвные и неподвижные, точно между высокими и устрашающе сверкающими колоннами. — Пхун-клуи мунглу-наф! — внезапно прогремел Матан. — Ку-Тхуга Фум-аль-хат! Гудение столпов быстро перешло в пронзительный вой — и внезапно между ними вспыхнуло пламя. За долю секунды до того как он рефлекторно прикрыл глаза, Амран увидел детей в виде шести чёрных силуэтов, а за ними то, что казалось огромной огненной картиной странного мира — кипящие облака пламени, башни и аллеи из белого сверкающего хрусталя, движущиеся сущности, похожие на столбы огня. Свет хлынул в храм, на мгновение осветив каждую плиту и камень ослепительным сиянием. Прогремел гром. Свет внезапно погас. Амран потёр глаза, затем открыл их. Дети тоже исчезли, очевидно, поглощённые этими огненными, на мгновение открывшимися Вратами, а на их месте теперь роились сотни казавшихся живыми огненных искорок. Они быстро рассыпались между светящимися столпами и рассеялись во мраке храма словно сверхъестественно яркие светлячки. — Вот видишь? Я вознёс этих детей на высший план Ку-Тхуги, — нараспев произнёс Матан. — Принесите нам свет, очищенные души! В тот же миг светящиеся точки сгруппировались во множество маленьких скоплений, которые вслед за этим осели на закреплённых в держаках факелах, сформировав их огни. Эти пламёна разрастались и разгорались всё сильнее — храм наполнялся их сиянием. Они почти не поглощали материал, из которого изготовлены факелы. Матан повернулся и зашагал обратно к Амрану… Когда Амран прибыл с новыми детьми, то узнал, что храм Мелькарта поглотило цунами. Матан был развеян жертвой Елены-Нии. Торговец разговаривал с выжившим Ягом Содхи, как вдруг появился разгневанный Симон. — Из-за вас я потерял свою Елену! Свою возлюбленную из Плеромы!.. Яг Содхи, преображённый Шуб-Ниггурат и жрец Ктугхи, сразу же выхватил свой огромный меч. Симон ненавистно выскинул руку — из сумки сюрикеном полетел тёмный пятиконечный предмет. Старший Знак, заряженный его гневом, с глухим стуком вонзилась в грудь жреца в тюрбане. Яг Содхи взревел от боли и отшатнулся, дым и пламя вырвались из того места, где предмет вонзился в его плоть. Огромный меч со звоном ударился о плиты рядом. Какое-то мгновение копыта стучали по камню, пока сатир корчился в предсмертных судорогах. — Ты должен будешь свести меня с Еленой вновь! — Симон схватил насмреть испуганного Амрана. — Ты найдёшь девушку, когда она переродится вновь! Вновь!.. *** Гимми гулял по городу, он с удивлением рассматривал улицы, Лос-Анджелеса конца двадцатого века, полные жизни. Вертел головой. Гимми всю жизнь провёл в постапокалиптическом мире. Большая часть его выжженной тысячу лет назад планеты — пустыни, пустоши, степи и бесчисленные, утонувшие в песках, развалины городов с подобной архитектурой. Гимми вспомнил, что он ещё жил до этого в Иудее первого века, видел Рим, однажды помог Симону и Досифею спасти Елену-Нию из рук её отца-злодея, римского дворянина-колдуна Продикоса из Ионии — когда этот служитель Хастура пытался принести её в жертву Шуб-Ниггурат — в стенах оригинального храма Артемиды Эфесской. Мистагок Гимми-Менандр видел прочие сопредельные земли. Всё это не могло сравниться с целой планетой, населённой жизнью, где в лучах солнца возвышаются небоскрёбы, целые кварталы остеклённых гигантов, отражающих яркое светило. — «Две тысячи лет прошло после жизни мистагога Менандра Антиохийского, моей прошлой инкарнации. Помню, такой была моя Земля до вторжения Антиспиральщиков. Я видел в архивах голограммы и фотографии таких городов и пейзажей». Гимми заметил, что производит странное впечатление — его бело-синий комбинезон, будто бы пластиковый, с красной звездой, яркий окрас волос, семитские черты, присыпанные веснушками — слегка изумлённый взгляд и постоянное верчение головой, наводит на нехорошие мысли. Действительно, он выглядит так, как будто только что выбрался из космического корабля, приземлившегося неподалёку. Внезапно в пределы его взгляда попало знакомое лицо. Великан, носит тёмную мантию, украшенную колдовскими знаками, в которых Гимми без задних мыслей признал египетские и стигийские символы. Черты смуглого лица — тонкие, голова выбрита, коротко подстриженная борода черна как смоль, а тёмно-жёлтые глаза горят каким-то жутким светом, словно угасающие солнца. Этот колдун смотрит прямо на него. — «Продикос из Ионии! Он переродился?!» Продикос встретил взгляд, после чего указал лицом на высокий небоскрёб. Гимми занервничал, после чего сотворил иллюзию — профаны увидели, как Гимми просо убежал. На самом деле он прыгнул, приземлился на крышу небоскрёба. Продикос переместился туда же быстрым перелётом. — Что ты хочешь?! О крышу цокнули копыта. Внезапно выяснялось, что перед ним не Продикос. Иллюзия развеялась — это был рогатый сатир Яг Содхи, присланный Матаном. — Ктугха фхтанг! Огненные элементари окружили Гимми — пламенным кольцом, заставили его закрыть лицо руками, осыпали своими обжигающими искрами. Их ауры не дали пошевелиться! — Пхун-клуи мунглу-наф! — прогремел Яг Содхи. — Ку-Тхуга Фум-аль-хат! Жрец сделал так, что рядом с ним из крыши небоскрёба поднялись Столпы Мелькарта — изумрудный и золотой, между ними открылся портал в измерение Ктугхи. — Из числа еретиков, ты будешь перерождён в одного из детей нашего Господина! — Яг начал затягивать Гимми… — А ну не трожь, слуга Ахамота! — Камина приземлился на край крыши, взмахнул своим мечом — он выпустил ударную волну, с помощью которой отбросил Яг прямо в огненные врата, после чего они захлопнулись. Огни вокруг Гимми угасли — от них и от Врат Ктугхи остались лишь дымящиеся, обожжённые следы на поверхности крыши. Гимми вспотел: — Спасибо, братан Камина! В этот момент сюда приземлился кое-кто ещё — на этот раз вместо копыт по крыше зашагали просто босые человеческие подошвы. — Вы — бойцы Симона Проходчика? — это стоял Акира, ветер развевал его длинные волосы и надетую шкуру зверя с планеты Навей. — А он — из свиты Матана! — указал Гимми. — Гига-дрель! Юноша решил не мелочиться — в руке изумрудом блеснуло небольшое сверло. Из него сформировался массивный, в несколько раз больше человека, стальной конической бур, обвитый раскалённой зелёной спиралью. Ботинок Гимми сорвался с обожжённого бетона. Акира закрылся щитом из черепа зверя планеты Навей. Зелёная энергия полностью поглотилась этим щитом: после пустые его глазницы выстрелом красной энергии оглушили Гимми и отбросили к краю крыше. Акира обменялся дальше парой ударов с Каминой — меч нападавшего, подобный цельному куску бетона, сходился с мечом, сделанными из кости обитателя планеты монстров. Бурый мех на шкуре Акиры, его волосы и волосы Камины, плащ последнего развевались при каждом столкновении. Акира подставил щит под бетонной меч, после чего бросил череп — сбил им с ног Камину. У Акиры выросла вторая пара рук — в четыре кулака он так врезал Камине, что у того полетела кровь с губ и носа. Камину хорошенько прошвырнуло в броске, он почти подъехал к краю крыше, его обувь, окованная железом, высекла искры. — Я хотел помочь вам, — вдруг спокойно заговорил Акира. — Матан отправил нас в разведку. Яг сказал, что хочет просто поговорить с Гимми. Он обещал, что Гимми будет жив. Но, похоже, этой рогатый озвучил казуистику — он хотел сделать из Гимми огненного элементаля, который он мог бы контролировать. Я видел, как он превращал в них монстров на планете Навей… Здесь появились Симон и Хиро. Первый взглянул на Камину и Гимми, приходящих в себя. Хиро хотел что-то сказать, но Симон раньше расчехлил свой Меч Митры, схлестнулся с Акирой. Порубил его щит-череп, разрубил костяной меч. Акира дальше выпустил на пути янтарного клинка своей собственной мерцающий щит-многогранник такого же цвета, он сотворил его на манер того, как Евангелионы разворачивают АТ-поля. Пока Симон прорубал его, Акира чисто на скорости успел переметнуться ему за спину, схватить плечо, выбить меч, врезать в лицо. У Симона брызгала кровь из носа и разбитой губы. — Я ещё не решил: прав ли Матан, сражаться мне с тобой или нет, Симон Магус! Акира коленой в лицо отбросил Симона на пару метров. Отшельник с планеты Навей, конечно, попытался схватить Меч Симона, но тут обнаружил, что рукоять в форме феникса обжигает ладонью и пальцы. Появился небольшой призрачный Кефри: — Только Господь Мазда может владеть Мечом, который благословил жрец Митры! Ты, братоубийца Каин, не сможешь им овладеть! Акира разозлился из-за того, кем его назвали, потому метнул костяной нож (на самом деле клык, вырванный изо рта какой-то твари, размером со льва) — Кефри развеялся в искры. Хиро хотел вмешаться, но тут был вынужден стеной лазурита останавливать меч Камины — думая, что Акира и Хиро сейчас заодно, пылкий ревнивец набросился на того, кто, по его мнению, должен будет ударить сейчас Симона в спину. Хиро решил пока только держать оборону. Синекожий озвучил краткую формулу — сформировал вокруг себя лазуритовый гранёный кристалл. Камина не мог его пробить, как не старался он осыпать его множественными, мельтешашими в воздухе ударами. Симон в это время сотворил множество своих двойников вокруг Акиры — взял в кольцо. Последний вслушался в тактильные ощущения подошв. Нет, ему не прозреть таким образом сквозь очень хорошую иллюзию — казалось, что Симоны всецело стоят вокруг. — Эти иллюзии — материализации моих альтернативных возможностей, — разговорили все Симоны. — Они больше, чем иллюзии… Гига!.. А-а-а! Симон хотел призвать против Акиры свой супер-бур, но стрельнул стигмат — боль парализовала его. Акира понял, кто из них настоящий. Мог бы сейчас обезглавить Симона с наскока, но счёл бесчестным нападать так. Бегая взглядом, он выкрикнул: — Каин, мы уходим! В небо появился его чёрно-красный киборг, притянул руку. Акира прыгнул в неё, после чего Каин очень быстро улетел. Обычные люди не смогли это всё увидеть — на таких скоростях это всё происходило. Дальше Симон приказал Камине остановиться — тот не хотел. Тогда сам Симон оглушил его щелбаном: — Хиро, ты к этому не причастен — в противном случае, ты бы сразу атаковал меня в спину… Матан тебе не начальник. Хиро убрал свой бастион: — Ага… Камина приходит в себя, цыкает, буравит Хиро яростным взглядом. Потом поворачивается к Гимми, испуганного таким гневом. — Пошли, мы должны найти ингредиенты, чтобы залечить рану Симона! Камина взял с собой костяной ножик Акиры, в другом месте положил на него куклу Вуду и вонзил в неё иглу. Акира, летящий в супер-космосе к планете Навей, почувствовал на себе укол. Схватился за сердце и, во вспыхнувшей в глазах ярости, нанёс ответный мысленный удар. Куклу Вуду порвало в пыль, руку Камины с прогнувшейся иглой отбросило в сторону. — Похоже, они могут меня достать где угодно, — в сетчатке глаз Акиры на несколько секунд отразился образ Камины с этой куклой. Рядом свернулась голограмма, с которой на него смотрело лицо Матана: — Акира, не забывай, что смерть Симона Магуса — наше с тобой освобождение из плена Кеномы. — Акира, — тут прозвучал сам Каин. — Чтобы не случилось, твою судьбу решать тебе. Этот человек тобой откровенно манипулирует, прямо как доктор Хелл [2]. Матан утверждает то, что невозможно проверить. Этот священник может быть просто манипулятором или сумасшедшим. Тебя снова хотят использовать как орудие, прямо как этого хотели раньше Саурон, Ньярлатхотеп и SEELE. Ты же это больше всего ненавидишь. Акира яростно свёл брови, стиснул кулаки на подлокотниках… Камина и Гимми отлучились под предлогом найти нужные ингредиенты. Симон не сразу заметил, что из его энерго-информационной ауры исчез Лаганн: — Я отдал Гимми ключ от своего ганмена! Он может в любой момент призвать его из моей ауры… Похоже, они с Каминой… На орбите планеты Навей началось сражение: — Я не прощу ваше нападение на братана Симона! Ваш катамит Хиро твоей задницей одурачил его миролюбивое сердце, но со мной это не пройдёт! [3] Каина атаковал полноценный Гуррен-Лаганн. В Лаганне сидел Гимми. Его копья-свёрла ниспали лесом копий. Акира заслонился щитом многогранником, после чего вспыхнул глазами Камина. Крестообразный взрыв, росчерком пролетевший от лица чёрно-красного гиганта, развеял в прах все эти копья. Акира для боя использовал пару прямых европейских квант-мечей, и клинки были заточены только с одной стороны, их оборачивала серебряная аура и они легонько гудели на тех частотах, которые позволяли им разлагать любую материю при соприкосновении. Каин расчертил ими космический эфир — Камина сотворил гербализированный бур Гуррен-Лаганн, в несколько раз больше мехи. Он быстро принял форму щита, но был разделён Акирой с пары махов. — Какой сильный! — испугался Гимми. — Получай! — Камина сейчас бросил бумерангом очки Гуррена. Они попали в голову Каина, смогли провоцировать что-то вроде электрического шока. Пока Акира испытывал боль, Гуррен-Лаганн тараном шарахнул по нему, выбил меч. — Ах вы!.. У Каина сразу выросла вторая пара рук, в них — ещё по мечу. Пара взмахов в космическом эфире ветром отбросила Гуррен-Лаганн: — Нет, без братана Симона нам его не победить! — Камина, очень сердясь, резко развернул назад. Акира какое-то время их преследовал, после чего оставался подумать. К нему подлетел Матан на своём Идеоне: — Матан, чувствую, что они не дадут мне покоя. Я согласен убить Симона и разделаться со всей его бандой, но только при одном условии. — Каком же? Сверхъестественный самурай посмотрел на огненного жреца своими стальными глазами. — Я убью вас, Матан, сразу же как только Симон погибнет, но при этом мне не будет дано никакого освобождения от этого адского мира. Матан, ваша кровь смоет мой грех, если вы ошибётесь в вере. — Я согласен… — немного подумав, кивнул Матан. Хиро, чуя, что дело катится к разборе, решил помочь Симону исцелить стигмат. Как жрец Шуб-Ниггурат, он смог сделать это без лишних предметов. — Хиро, эта травма дестабилизировала мои боевые способности… Ты же это понял? — Симон был удивлён, что это Хиро согласился помочь ему излечиться. — Так будет честно… — Я сражусь с этим Акирой, если уж на то пошло. Спасибо, что помог мне, Хиро. Симон сконцентрировался, его одежда преобразовалась, символизируя пик и обострения всех сил. Мускулистый торс обнажён, благодаря чему побуждал страстные, сексуальные желания у тех, кто его видел. Ноги скрывали очень широкие штаны, белого цвета, с красными языками пламени по краям. Сверху к поясу прикреплены ещё целые листы ткани, она спускалась, доходя чуть ниже колен, кажется, имитируя край плаща. Края её были также украшены. Что края широких штанин на щиколотках, что края этого дополнения были как бы надорваны, чтобы подчеркнуть языки огня. Чёрные, кожаные ремни опоясывали Симона, их края доходили аж до краёв штанов. Руки по локоть были скрыты в тёмный, грубый металл. А вот ступни ног напротив были босыми. Шею и грудь вверху украшал некий металлический элемент, находящейся прямо на голой коже [4]. Открытый космос — чёрно-красный Каин вооружён сразу четырьмя руками и в каждой из них по серебряному квант-мечу. Матан в своём Идеоне рядом с Акирой. Хиро и Зеро Ту соединяются в Стрелиции и наблюдают за всем этим со стороны. — Что мы будем делать, любимый? — спросила Зеро Ту. — Не знаю, Симон мне нравится, Матан мне не нравится. Очень жаль, что он уговорил вообще Акиру влезть в это… Пока Хиро говорил, он наблюдал за тем, как сталкиваются сразу три сила на двух уровнях — Каин и Идеон против Гуррен-Лаганна. Хиро видит их бой на материальном уровне, одновременно с тем видит, как сходятся их лучезарные и отчасти даже эфемерные космические формы. Симон и Камина превозмогают, вдвоём сражаются против двух. — Гига-дрель! — Симон и Камина формируют колоссальный изумрудный лучезарный бур, в несколько раз больше самого их Сокрушителя Небес Гуррен-Лаганна, сталкивают его со щитом-многоугольником Каина, позади него скрещены все четыре клинка!.. Матан бок о бок с ним держит два своих белых меча… Зеро Ту выжидает, на чью сторону встанет Хиро? Хиро сидит и не знает, как ему поступить… Он видит, как Симон и Камина пробивают щиты и мечи, они крошатся: — Давай, Симон! Верь в мою веру в тебя! — Камина, я сокрушу их ради Нии!.. Услышав такие слова, Хиро дрогнул — он понял, что Симон и их сокрушит. Зеро Ту могла бы остановить его… Но она повиновалась ему. — Симон, ради Зеро Ту я не могу оставить тебя в живых! По крайней мере свои криком, он предупредил Симона об атаке. Лучезарная Стрелиция сражалась теперь в полную силу, в третье копьё Хиро и Зеро Ту выступили против Симона и Камины. — Как я рад, Симон, что мне больше не придётся ревновать! — обрадовался Камина, покрывающейся каплями пота в кабине. Симон ничего не говорил, только яростно дрался теперь с тремя с помощью своих буров — его переливающейся великан из первичного аквамарина, подобный громиле в размашистом плаще и в стилизованных очках, управляемый сразу двумя-пилотами любовниками. — «Даже мне, сердцу Господа Мазды, не побороть силой сразу всех троих!..» И Симон заключил их в лабиринт ложных образов — в конце концов он владел искусством создания иллюзий и научился этому у своего противника Антиспиральщика. Матан увидел то, как он победил Симона и нырнул в бесконечный светоносный рай. Желая слиться с первичным Маздой, огненный жрец утратил своё эго, думая, что попал в эту свою Плерому. Таким образом Идеон стал яйцом нового ВИРМ, космическое равновесие восстановилось. Когда-нибудь из него разовьётся подобная сущность, призванная олицетворять желание Азатота вернуть в одну точку всё его творение, весь Тричилокосм. Что же до Акиры, то ему Симон показал, что ничего не случилось, когда Гуррен-Лаганн погиб от его руки. Квант-меч разделил Симона и Камину. Акира остался, где был. И тогда в гневе рассёк кабину Идеона, уничтожил огненного элементаля-минотавра в кабине, тем самым окончательно добил эго Матана. И бросился в бегство, решив, что он убил невинного человека. На Хиро подобные фокусы не подействовали — он был жрецом Йог-Сотота и распознал иллюзию. Его уже запирали в таком лабиринте бесконечных реальностей… — Значит, остались только мы с тобой! — Хиро не хотел кричать в спину убегающему Акиры, что на самом деле бой ещё продолжается. — Хиро, я!.. Симон по-прежнему хотел договориться, но понял, что Камина будет в ярости, если он попытается договориться. Симон и сам был взбешён, что Хиро посмел атаковать его. — Хорошо, Хиро!.. Моя доброта не вечна, держись! — и Симон вложился в бой. — Ты сам исполнишь своё пророчество! Гуррен-Лаганн и Стрелиция столкнулись посреди переплетения ветвей различных реальностей — линии, внутри которых отражались самые разные события и возможности. Хиро и Зеро Ту счастливы вместе и у них даже есть ребёнок. Они оба мертвы и от них остались только надгробия. Симон и Камина стоят в качестве адмиралов своего брутально-цветастого флота и ведут в будущем космическую войну против Великих Древних и Иных Богов. Симон и Камина оба убиты от руки Хиро и Зеро Ту. В этом бою их прах развеялся в космосе. Столкновение бура и копья! Камина и Зеро Ту свирепы до невозможности, Симон и Хиро постоянно бросают техники и заклинания. — Галактические сюрикены! — Гуррен-Лаганн в один момент берёт галактики и бросает их, как твёрдые объекты. Перспективы и соотношения размеров здесь очень переменчивы — в один момент эти роботы кажутся размером со свою обычную форму, в другой момент — они размером больше метагалактик. Зеро Ту уходит от сюрикенов, прыгает, ускользает, изящно верится и крутится, словно кошка, и они пролетают мимо… — Математическая игла! — Хиро заставляет голубой луч прорываться сквозь Гуррен-Лаганн в разных местах и разбрызгать, расплескать, заставить бить струями его магматическую кровь. — Бесконечный шторм Большого Взрыва! — Симон хватает пару галактик, сталкивает их перед собой, высвобождает струю — она протягивается через всё поле боя, через всю абстракцию высшей плоскости бытия. По пути струя расширяется, в самом её конце появляются новые спиралевидные космические образования, которые просто вылетают буквально штормом. — Змей уробороса! — Хиро чувствует, как эта атака своим натиском собственного бытия вытесняет их собственное существование. Пилоты Стрелиции превращают себя в переплетающихся метафизических змей, кусающих самих себя за хвост. В таком случае их апокалиптический конец становится их же собственным началом. Хиро и Зеро Ту всякий раз появляются в точке у самого начала атаки, она не может их сдуть. При этом Симон и Камина могут поливать их Бесконечным штормом Большого Взрыва сколько угодно, он буквально не имеет окончания. Разумеется, все эти описания крайне приблизительны, ведь ни один человеческий язык не может передать сражения на таком уровне существования. Гуголплекс бесконечностей и космических пределов вращается в сумасшедшем калейдоскопе, перемножаясь и возводясь в степень, умножая саму себя на самого себя сколько угодно раз. Тричилокосм — сияющий великий кристалл, по чьим граням швыряет их под музыку Султана демонов Азатота. Буры находят на копья, Сокрушитель Небес Гуррен-Лаганн и Божественная Стрелиция никак не могут взять верх друг над другом. Ярость Камины и Зеро Ту, постоянно летящие друг в друга меткие техники Симона и Хиро. Симон бросает иллюзии смерти и гибели Стрелиции. В один момент, кажется, Хиро и Зеро Ту рвёт на куски вихрями невообразимой странности, в другой — Хиро и Зеро Ту тонут посреди Безымянной Тьмы. Грохот и хаос звучаний и оттенков осаждает сознание, заглушает даже звучание собственных мыслей в голове… Симон и Хиро полностью отдались своей страсти, понимая, что если сейчас хотя бы один из них усомнится в себе, то тот — получит смертельный удар. Симон не может подвести Камину. Хиро не может подвести Зеро Ту. — Да остановитесь вы, ебаный в рот! — Виктор разрывает своим голосом звучание этой божественной битвы. Когда Гуррен-Лаганн и Стрелиция сходится в очередном столкновении бура и копья, появляется бирюзовый Митра. Виктор и Альфа управляют этой богоподобной энергетической светоносной машиной. Дальше кричит золоторогий Альфа: — Хиро, Зеро Ту! Старшие Боги прислали нас с Елисейских полей! Немедленно прекратите бой! — Вы ещё кто?! Не указывайте нам! — в порыве свирепости, Камина размашисто врезал кулаком Гуррен-Лаганна в лик Митры. Виктор в ответ хотел осадить его взмахом копья, правда, не нацеленным убить. Тут Хиро и Зеро Ту решили атаковать — Альфа соткал бирюзовый щит-пятиконечник и остановил их. Альфа, как верховная личность Господа Митры, запечатал Меч Феникса в руках Симона. На первый взгляд, бой остановился… Но потом что экипаж Гуррен-Лаганна, что Стрелиции — одинаково отбросили Виктора и Альфу, сосредоточили усилия для этого. Пока Альфа и Виктор отлетали с мучительным видом на своих лицах, Хиро и Зеро Ту с одной стороны, с другой — Симон и Камина — напали друг на друга снова. Вновь и вновь бур и копьё сталкивались. Симон не хотел прощать Хиро. Камина страшно ревновал и желал разделаться с ним и поддерживал воинственность Симона. Хиро верил в свою картину мира, согласно которой жизнь — это игра с нулевой сумой. Зеро Ту была безразлична любая идеология и она просто следовала за любимым. Так оно и продолжалось, пока не был бы нанёс смертельный удар. Гуррен-Лаганн уже выглядит как изорванный на треть силуэт. Стрелиция потускнела, шлем пробит, видны трещины на копьё, часть ноги оторвана. Всё это символизирует истощение их бытия под натиском такого яростного столкновения с равной силой. — Видать, чтобы остановить их обоих, мы должны довести их до состояния, когда они не смогут драться, — решил Альфа. — Так точно! — Виктор решил, что нет иного способа, да и сам он желал пободаться. Бирюзовый Митра, изумрудно-аквамариновый Мазда-Гуррен-Лаганн, Позолоченная Стрелиция — теперь сразу три богоподобных «робота» били друг друга. Виктор и Альфа равномерно давали им и принимали на себя их удары, чтобы равномерно истощить их существование и довести до состояния, когда они драться уже не смогут… Симон понимает, что он проиграет. Тогда он решается на отчаянный шаг. Он выпрыгивает из Гуррен-Лаганна, буквально своим людским телом пробивает лоб Стрелиции. Симон и Хиро непосредственно дальше сами сталкиваются лицом к лицу! Камина хватом Мазды обнимает Митру и удерживает Виктора и Альфу. Симон выбивает удивлённого Хиро из сидения. Он вылетает дальше в области пространств, которые формируются из их воспоминаний. Хиро посреди Тринадцатой Плантации. Синие пятки врываются в песок, он, уже давно полностью в облике синего рогатого о́ни, пошатывается на берегу озера, в котором видел тогда плавающую Зеро Ту. Симон нападает на него со своим янтарным мечом — чья сила, из-за Альфы, минимальна. — Ты сам выбрал этот путь! — кричит Симон. — Сам поверил злому демону! Меч Мазды почти утратил силу. Чтобы победить Хиро, Симон даёт себе покрыться красными стигматами. Изменился внешний вид самого Симона. Волосы развеваются, чёрный облегающий комбинезон, похожий на плёнку нефти и одновременно на ткань пенистой вуали, плотностью покрывающей тело. Тёмный фиолетовый в районе шее, на плече. Руки, кажется, по локти покрыты сиреневыми металлическими элементами, очень мелкими. Передние части стоп оголены, их розовый цвет выделяется. Симон становится Рыцарем Аст-Ахэ и активно использует жажду абсолютного чистого разрушения! Это красно-чёрная энергия против синевы Хиро! Взрыв, разбивающий в осколки очередной уровень реальности! Крик Зеро Ту позади! — Любимый! Стрелиция не может в такой форме управляться ей одной. Симон развернул лабиринт бесконечных реальностей у неё за спиной, там зияет дверь, а за ней — переплетение мельтешащих линий… Хиро вылетает в воспоминания о прошлом Симона. Это деревянный амфитеатр в Фиденах. Хиро окружает лазурными ореолами свои руки, после чего захватывает с цепи-молнии янтарный меч Симона. Он вылетает из его пальцев и втыкается в землю! Симон добегает и даёт Хиро в лицо — кулак за кулаком! Всё тут разбивается на осколки! Хиро проносится сквозь пустыню древнего Египта, в которой Симон впервые встретился с птицей Феникс, падает с небоскрёба Земной Федерации, плюхается в метановую руку Титана. Симон сокращает всё тут свои паданием, заставляя красные молнии сверкать вокруг себя. Хиро концентрирует синеву… Последний взрыв! Симон дымится лицом вниз перед Хиро, униформа Рыцаря Аст-Ахэ разорвана выше пояса, торс и плечи Симона кровоточат. Они в воспоминаниях Симона — вокруг древняя доколумбийская Америка, где самаритянину доводилось путешествовать с подачи Чёрного Фараона Нефрен-Ка. Хиро на вершине пирамиды ацтеков. Он, не без садистического ликования, хватает Симона, наконец утратившего сознание, вскидывает его на алтарь. Из разбитой губы Симона течёт кровь. — Какое отличное место ты нам подогнал, Симон! В синей руке — нож из вулканического стекла, его Серебряный Ключ, связь Хиро с высшей реальностью. Один удар, он вырвет и сожрёт горячее сердце Симона, это сделает его сильнее… В этой жестокой реальности нужно быть сильным. Сила — это главное. Клычки Хиро сверкают победоносной улыбкой. Кинжал опускается — Симон к тому моменту приоткрывает глаза, содрогается обречённым взглядом!.. Зеро Ту поднимается со своего места. Она уже одурела. Перед ней — Виктор и Альфа заключены в смертоносный хват Камины, который говорит о том, что Симон победит обязательно и он в этом не сомневается. И вот сюда открылся портал, откуда вывалилась целая прорва народу — Зеро Ту узнаёт мехи Девятых и Тринадцатых. Голоса Горо и Итиго первыми долетают до изумлённой Зеро Ту. — Симон! — и среди этого громкий крик Нии… — «Значит, Ния всё это время была жива?! Ньярлатхотеп хотел, чтобы я убил Симона, а потом — встретил бы Нию и посмотрел ей в глаза! Или он этого не хотел?! Или я уже схожу с ума?!» У Хиро брызнули слёзы. Он слышал радостные голоса Горо, Итиго и Мицуру, появившихся здесь ради него, преодолев опасное препятствие… Маленький Хиро-человек бежит по коридору, ведёт за собой красную Зеро Ту. У Взрослых — тревога. У Зеро Ту с собой — книжка. Они вдвоём против всего маленького мира, состоящего из стен и освещения. Хиро и Зеро Ту пытаются спрятаться среди зелёных кустов… — «Почему именно сейчас я вспомнил эти эпизоды из детства?» — синекожий Хиро лежит на кровати, накрыт белым одеялом по пояс, грудь обнажена. Из головы растут рога из вулканического стекла, чёрные лохматые волосы — в страшном беспорядке. Свет падает с окна. Хиро — в меланхолии. И это бесит Зеро Ту: — Любимый, — краснокожая, она появилась перед ним в белом хитоне. — Долго ты будешь лежать с таким кислым лицом? Почему ты не рад, что всё хорошо закончилось? Тогда Хиро вонзил кинжал в камень алтаря возле лица Симона. Закричал тому в лицо, едва способному воспринимать происходящее, чтобы он никогда-никогда не смел приближаться к Зеро Ту. И как раз тогда в следующий момент Симона обняла Ния, беспокойная и готовая лить слёзы радости, когда она поняла, что Симон жив. Потом она стала Тёмной Нией, обвиняла Хиро в том, что он попытался убить Симона, пожелала за это убить Зеро Ту… Их сдержали, в том числе не без помощи Высших Сил. Птица-феникс Кефри лично вмещалась в конфликт, разрушив чёрный замысел Ньярлатхотепа. Призванные им, Звёздные воины Первородной Расы, Гиганты Свет окружили Хиро, Нию и Симона, не дали больше ничего делать. Сейчас все, кто очутился тогда на месте боя божественных машин, забраны в Элизию. Им разрешили остаться погостить в райском измерении. Как выглядело место, где они находились? Элизия — не планета, здесь нет горизонта. С любой высоты невозможно различить кривизны поверхности в невероятном далеке, затянутом дымкой. Зато можно увидеть красивые горы, а между их пиками и позади них — шпили и колонны городов, построенных с невероятным изяществом. Под золочёными балконами и резными хрустальными балюстрадами поют и звенят райские серебряные реки и озёра. Дальше всего этого вздымаются ввысь другие горы, а за ними стоят другие города — но никакого горизонта не видно. Даль исчезает в жемчужной дымке под высоким синим небом. По нему скользят летательные машины (некоторые из них напоминают гробы с циферблатами, один такой использовал барон Гауптман). Россыпи плавно плывущих пушистых облаков рассекают кожистыми крыльями цвета слоновой кости золотистые существа, похожие на добрых могучих драконов. Некоторые из них одеты в сбрую, верхом восседают всадники, одни из которых сами покрыты чешуей, другие — перьями, третьи — радужной кожей, и это броско отличало жителей Элизии от простых людей. Эти дракончики называются литардами или яферами (так их называют существа, чьи челюсти могут выговорить подобные звуки). Они разумны и порхают по небу с помощью антигравитационных устройств — в этой атмосфере и гравитации их естественные крылья не могли держать драконов на воздухе. Старшие Боги переместили их сюда с погибшей планеты. Сейчас дракончики кувыркались и игрались в воздухе с «паразитами» и пневматиками. В воздухе парил остров — в самом буквальном смысле, как массивная каменная плита, плывущая по воздуху. Создавалось полное впечатление, что эта гигантская глыба только что откололась от какой-то колоссальных размеров скалы в небесах. Сверху на острове росли пышная трава, деревья и цветущие кусты инопланетного вида, крутые склоны огорожены стенами, поросшими лианами с цветами, похожими на орхидеи. В саду с фонтанами и прудами странные лилии источали экзотические ароматы. В центре — возвышался прекрасный и огромный, как всё тут, гранитный замок с широкими окнами, обрамлёнными узорчатой резьбой. Позади замка, рядом со сладко пахнущим клеверным полем, находились стойла для драконов. В тени, отбрасываемой кронами пышных деревьев, мирно спали несколько ящеров. В здешних жилищах установлены компьютеры, «изготавливающие» утро, вечер или ночь по заказу хозяев. В зависимости от того, с какой планеты родом прибыли обитатели, их жилища умели творить разнообразные атмосферные чудеса и воздвигать комбинации освещения и кондиционирования воздуха. — Каору рассказывал мне об этом месте, он раньше был здесь и общался с дочерью Ктанида, одного из Старших Богов, — вспомнил Виктор. Симон, Камина, Ния, Гимми, Хиро, Зеро Ту, сам Виктор, Альфа, Горо, Итиго, Икуно и Мицуру располагались в этом замке. Пока что Виктор и Альфа отвлеклись на изучение системы спецэффектов — они могли с помощью устройства, отдалённо похожего на маленький микрофон, управлять местным антуражем. С его помощью можно было по крайней мере временно материализовать любой пейзаж вокруг и доставить себе любые предметы. Внутри замка не было постоянных дверей, вместо этого стены могли отодвигаться почти в любом месте и почти под любым углом. Здесь внутри очень много зеркал, с непривычки можно легко спутать отражение и реального человека. Много украшений из жемчуга, сердолика и халцедона. Комнатные растения растут на из горшков, они выходят прямо из стен, пола и потолка. Вся мебель может самостоятельно перемещаться. Изучение этого места отвлекало от всего прочего. Хиро, не переходя в форму человека, очень печально пообщался с Горо, Итиго, Мицуру и Дзоромэ и попросил побыть одному. — Хиро совсем не оценил, как мы отчаянно его искали, — обиделся Мицуру. — Хиро очень расстроился из-за конфликта с Симоном, — Горо проводил его взглядом. — Чувствуя, он совсем замкнулся на себе и Зеро Ту, — вздохнула Итиго. — Пока наш Папа не в духе, давайте как следует разузнаем об этих Симоне и Камине, — предложил Дзоромэ. Ния сейчас забыла обо всём на свете, она только обнимала Симона и нежно любящие супруги, казалось, друг друга чуть не задушили. — Ния, я ожидал найти твою отдалённую реинкарнацию, думал, что ты меня не помнишь, но ты в таком же виде, как я тебя знал! — дивился Симон. — Я ничего не помню, Симон. Помню, меня только спасла Утэна! Симон резко обернулся к ней: — Я потом расскажу тебе подробности, сперва ты должен отойти от ран, — попросилась Утэна. Ребята договорились, что не будут сообщать Симону по крайней мере сейчас о том, что у него есть сын, которого демоны воспитали по своему образу и подобию, и который, вместе с ними, насиловал свою мать, Нию, на протяжении тысячелетий, заставил нарожать армию монстров. Сейчас сам Симон стоял посреди комнаты, в одних штанах, обнажённый торс покрыт остатками заживших стигматов. Периодически тело схватывает боль. Симон рад, но страшно измучен и растрёпан. Кокоро предлагает подлечить его. Сама Ния тоже в это умеет и две девушки кладут его на подушку и начинают исцелять наложением рук. Первым делом, оклемавшись, Симон решает заглянуть к Хиро. Хиро лежит на кровати в депрессии и меланхолии: — Ты теперь ненавидишь меня, Симон? — Нет, Хиро, — чуть пошатнувшись, Симон сел рядом на стул. На всякий случай рядом стоят Ноно, Утэна, Горо и Виктор, чтобы разнять этих двоих. У Хиро на глазах выступили слёзы: — Я был абсолютно уверен, Симон, что тебе необходимо убить мою Зеро Ту, чтобы воскресить Нию. — Теоретически так можно было поступить, — кивнул Симон. — Заменить космический угол зрения. Тогда бы эго Нии воскресло в её теле, но… Это только теория. — Моя теория меня подвела. Симон, оказалось, я был не прав… — свёл бровь Хиро, по щекам текла слеза. — ВИРМ считал всех своими врагами, я тоже начинаю скатываться до его состояния. Симон положил руку ему на плечо: — Хиро, я тебя прощаю. Тебя обманул своей злой идеологией лживый демон. Вот почему я прощаю тебя. Кроме того, в самом конце ты не смог нанести мне последний удар — благодаря этому я могу видеть свою возлюбленную. — Если бы ты его нанёс, — подошла к ним Утэна, — Тёмная Ния попыталась стереть твоё собственное эго, чтобы в твоём собственном теле воскресить эго Симона. Хиро плакал: — В последний момент моё милосердие спасло всё. Если бы я последовал своей идеологии «мир — игра с нулевой суммой», я бы сам всё проиграл — либо действительно был бы вынужден убить всех, кроме себя и своей возлюбленной — Зеро Ту. — Так почему ты расстраиваешься?! — подошёл к нему Виктор. — Ты же в последний момент смог поступить правильно, Хиро! — Хиро, — следующим в разговор вступил Горо, — ты считаешь себя виноватым за то, что чуть было всё не завалил? — Хиро, ты поступил правильно! Ты должен радоваться этому! — Ноно попыталась его в этом заверить. — Никто не знает, как в жизни поступать правильно, а как — неправильно. Результат можно узнать только в будущем, а оно достоверно неизвестно. С точки зрения моей собственной идеологии, я проявил слабость… Я себя ненавижу. — Хиро продолжал лежать и плакать. — Что ж, я оставлю тебя пока здесь, — встал с места Симон. — Надеюсь, мы будем ещё друзьями. Ноно и Утэна протянули ему руки, чтобы его поддержать. Он отказался и смог идти сам. Горо решил остаться с Хиро наедине, сел рядом с кроватью и выслушивал его нытьё. Хиро плакал, он повторял, как себя ненавидит, как он себя во всем винит и так далее… Горо мог его понять, потому что Хиро раньше уже делился с ним подобными переживаниями. — Я хочу уйти с Зеро Ту от любой цивилизации. Ты и Принцесса теперь будете заместо меня, — Хиро принял такое решение. Горо кивнул: — Хорошо, Хиро. Ты должен отдохнуть. Потом Горо предложил Хиро его посодомировать. Отказываться сейчас Хиро не стал. Горо разделся и занялся как следует синей задницей своего друга, представшего раком. Блондин пыхтел, подарил брюнету предорганизменные волны, очень приятно расходящиеся по осаждаемому анусу. Рогатый пассив насладился, впивался пальцами в одеяло и вскоре прочувствовал внутри себя бойкую струю Горо. Сперма энергичного блондина ударила по простате и заставила её сократиться и выплеснуться. — Спасибо, Горо! — обернулся к нему рогатый. — Ты — молодец! Люблю тебя! Ты кончил и я кончил! — Фух! — Горо извлёк инструмент из Хиро и поспешил соприкоснуться с ним устами. — Теперь, быть может, — разделился их поцелуй, — нанесёшь визит Итиго и Мицуру? — предложил Горо. — Они очень сильно за тебя беспокоились. Мы очень много переживали. — Да? Приятно слышать, что вам я дорог, — Хиро несчастно улыбнулся и встал с постели, обернулся вокруг пояса простынёй. — Я всё желаю расстаться. Уважай мой выбор, Горо. — Хорошо, я не буду возражать. Я ценю тебя, Хиро, и твою свободу, — кивнул блондин, берясь за свои штаны… В это время Камина пожелал прочистить куночку Зеро Ту. Краснокожая бесовка подставилась с большим удовольствием. Камина быстро оставил её куночку заполненной своей спермой. — Я бы с удовольствием убил твоего мужа за то, что он подкатил свою жопу к моему Симону. Но раз вы выжили, черти, Зеро Ту, говорю тебе по-хорошему: держи своего любимого Хиро подальше от Симона! От моего Симона. Альфа решил пообщаться с Девятыми. Он привлёк к этому Виктора и представил им его как своего мужа. Гамма в восторге и явно нацелился на русскую задницу. Эпсилон просто радовался тому, что он знаком с таким парнем, как Виктор. Виктор даже получил искренние удовольствия от того, что пожимал руку Эпсилону. Тройняшки от души поблагодарили Виктора за то, что благодаря нему Альфа уцелел. — Мы с ним друг другу взаимно помогли, — кивнул русский. — Если бы я не спас Алёну на планете Нигде, я сам остался потом на планете Камазоц. На том Альфа перешёл к играм. В первую очередь наш блондин как следует отлупил, отпинал, унизил Дельту. Мазохистка чрезвычайно обрадовалась. Альфа предложил Виктору поучаствовать в этом. — Не-а, Альф, я люблю издеваться только над парнями. — Ты видишь в Дельте парня? Никогда не видел в ней гендера, но ладно… (в его натуральном языке, естественно, нет никакого «в ней»). Дальше Альфа попросил Виктора раздеться — в качестве благодарности, все Девятые становились позади русского на колени и трижды целовали ему обнажённое седалище — в обе ягодицы и в задний проход. Гамма уж очень хотел отлюбить Виктора в эту тёплую дыру, обладатель бордовых волос опустился на колени и очень долго ковырялся в мужском очке своим горячим влажным языком. Брюнета бесила настырность и наглость в глазах Гаммы, но отчаянная работа трепетным язычком очень завела анус. Подумав как следует, Виктор разрешил пойти навстречу: — Спасибо большое, Виктор! Спорим, я заставлю тебя кончить без рук?! — Не, это мне не так интересно, хлопчики… Виктор немного подумал и вручил своему разгорячившемуся содомиту пистолет, велел всё время направлять дуло в глаза. Виктор лёг на бок. Очень довольный, Гамма взял рукой его за щиколотку, держа ногу, состыковался. Альфа подозвал Бету и попросил мужа сделать синеволосому минет. Брюнет не стал возражать и губами взялся за торчащий стручок смазливца с чёлкой. Пистолет во второй руке Гаммы направлен в лицо и он озвучивает угрозы. Таким образом сразу двое мужчин закупорили Северову два отверстия, а сам Альфа подобрался сосать у своего мужа, сношаемого на боку. Эпсилон в это время взялся за ягодицы начальника — насадил, сосущего член Альфу на собственный кол. Дельта наблюдает за этим и услаждается в компании Тройняшек — Зета сосёт ей влагалище, Тета — анус, Эта — ласкает пальчиками титьки. — «Я весь утонул в пидорах», — подумал сейчас Виктор, поднимая бровь, потом, жмурясь и хмурясь, пока Бета трахает его за щёку. Этот обладатель смазливой чёлки сравнительно быстро выбросился липкой светлой жидкостью на лицо Виктора. Гамма, по его словам, мог бы долго работать, но так как пассиву это не нравится, то он закругляется. Северов вскоре почувствовал, как внутри него фонтаном бьёт мужская сперма, Гамма ужасно стонет и освобождает тыл, убирает пистолет от лица. Альфа, Виктор и Эпсилон ещё не кончили и поза меняется. Виктор испытал влечение к Эпсилону, мужу Дельты. Попросил не вытаскивать пока фаллос из ягодицы Альфы. Сам Виктор засосался рот в рот с Эпсилоном, обнял его и сам потребовал дальше от Дельты смазать тыл мужа. Зеленовласка-андрогинка к тому моменту уже кончила благодаря Тройняшкам и с удовольствием взялась за дальнейшее. Альфа на четвереньках сосал у неё куночку — его самого, согнув ноги, по-прежнему долбит Эпсилон — Виктор хватает хлопца с фиолетовыми волосами со спины и во всю жарит его, прижимая пистолет ему к виску. Зета, Тета и Эта окружили всю содомскую троицу и всячески заводят мужиков — Зета схватила пальцами яйца Виктора, Тета и Эта целуют ему бока и Эпсилону. Гамма и Бета пока отдыхают и наблюдают со стороны. — Бля, кончаю! — Виктор Северов погасил бьющим фонтаном полыхающее чрево Эпсилона Девятого. Затем взглянул через плечо на, сосущихся друг с другом, Гамму и Бету. — Эй, пидоры! О’кей, — Северов подошёл к нему, указывая на свою, всё ещё налитую кровью, мужицкую колбасу. — Я вас всех выебу, блядь, нахуй! Виктор отдохнул — девочки Девятые его не привлекали, ему они со своими крохотными грудями казались откровенно жуткими, а вот смазливые и очень андрогинные парни ему вполне зашли. Пилот Евы-23, после некоторого отдыха, по очереди взялся за Гамму и Бету: засосал им рты, с садистической радостью выдал им несколько пощёчин и отшлёпал их задницы, заставил долго облизывать себе уздечку, яйца, анус, протяжность и пистолет, после чего нагнул их раком. Во время ебли, внешне больше похожей на изнасилование, Виктор возлагал ногу на затылок пассива и держал в руке при себе направленный на него пистолет. Пока он трахал Гамму, Бета должен был то облизывать задний проход Виктора, то умолять его не убивать Гамму. И наоборот. Виктор по итогу оставил обоих супругов-мужеложников с широко раскрытыми дырками пониже спины, откуда вытекала сперма. Гамма настолько возбудился, что в конце смог почти без маструбации заляпать кончой пол под собой. — Так — я в душ и спать, — брюнет после этого решил как следует отдохнуть. Альфа пока довёл Дельту до второго оргазма чередой побоев и ласканий языком и пальцами её куночку. Эпсилон, Гамма и Бета в три орудия добились оргазмов Тройняшек. Зеро Ту сейчас с удовольствием отдохнула от всей прошлой нервотрёпки. Чувствуя себя чужой по отношению ко всем остальным в силу своей преданности к Хиро, она была несколько в стороне от прочих ребят. Ноно и Утэна ею заинтересовались, поговорили с девушкой и подробно узнали, что произошло после того, как Хиро и Зеро Ту оставили остальной Тринадцатый отряд. — Хиро искренне считал, что мы с Симоном — враги, мол, таково само устройство вещей. У него подробнее расспросите, как он это доказывал. У меня не было на этот счёт своего мнения. Я следовала за ним. Сейчас я хотела бы найти Акиру. Мне не хотелось, чтобы он убивался в одиночестве на этой своей планете Навей. — Благородное желание, — похвалила Утэна. Зеро Ту добавила: — Акира думает, что он оружие, вредящие другим. Это так, но не стоит по этому поводу убиваться. Я же не убиваюсь. Ния исцеляла Симона, пока не устала, после чего уснула прямо рядом с ним, тоже спящим. Хиро и Зеро Ту стояли у входа в их комнату и держались за руки, наблюдали за их единением. — Впервые в жизни я так счастлив за другого, — у Хиро блеснули слёзы. — По крайней мере мне так кажется. — Хиро, я тоже счастлива за них, я вижу в них кого-то вроде нас, — звучала Зеро Ту. Почти обнажённые, разноцветные супруги вышли из замка, раскрыли крылья за спиной и полетели над Элизией — им посоветовали осмотреть здешние достопримечательности. Пока все умилялись маленьким дракончикам, которые резвятся в жемчужных озёрах, Хиро заинтересовали Лиловые горы. Прямо в них размещается город Тысячи закрытых дверей. Внутри белых металлических капсул там тысячи лет спят разумные многоножки н’хлатхи. Их жизненный цикл предполагает подобные спячки. Телепаты могут пообщаться с их сознанием, витающим в грёзах. Хиро очень понравились эти создания, пусть даже, весьма жуткие с человеческой точки зрения. Н’хлатхи были одними из бесчисленных рас, населяющих райский мир Элизии. Другой многочленной расой были дчичи — разумные птицы, размером с человека, способные очень эффектно подражать речи любых других существ, общающихся звуками. Они жили в городах-гнёздах высоко в горах. Хиро и Зеро Ту какое-то время провели с ними. Они решили отправиться во Дворец Ктанида, Старшего Бога, управляющего Элизией. Ктанид обитал посреди льдов и холодных вод, это место напоминало собой берега Антарктиды. Здесь раскидывался Жемчужно-хрустальный дворец божества. Он встретил Хиро и Зеро Ту, восседая на своём троне, его скрывала мало прозрачная вуаль. Хиро и Зеро Ту видели только массивную фигуру, размером с боевую меху, оснащённую шестью жёлтыми лучезарными точками на уровне лица. Ктанид общался телепатически: — Вы можете остаться здесь столько, сколько захотите. Мы рады врагам Ньярлатхотепа и Великих Древних, наших заклятых врагов. У вас — конфликт с нашими союзниками из Валинора, но я вошёл в ваше положение и у меня нет претензий к вам. Думаю, у вас нет претензий и к нам, жителям Элизии. — Спасибо за гостеприимство, — Хиро аж поклонился. — Я считаю себя недостойным вашего рая. Я слишком ненавижу себя, чтобы блаженствовать здесь. — Мы можем стереть тебе воспоминания, — предложил Ктанид. — Нет, спасибо. Я слишком ценю целостность своей личности. — Как хочешь, Король рёвозавров. Зеро Ту пожелала узнать, как выглядит Ктанид. — Мой внешний вид будет вам неприятен, но если вы так хотите, я покажу вам себя, — услышав подтверждение, Ктанид убрал вуаль и показал им существо, жёлтое, состоящее из подрагивающего желатина, чья голова всё время слегка меняла форму — у него шесть глаз, по три с боку, а под ними — извиваются щупальца. — Вы брат-близнец Ктулху, сын Нага и Йеба, — узнал Хиро. Зеро Ту рассмеялась: — Видишь, любимый, мы не единственные демоны в этом раю! Хиро и Зеро Ту вышли из дворца, пара из синего и красного демона, какое-то время они шагали босиком по ледяной шляпке. В лицо мела слабая метель. В этих краях обитали шогготы — разумные, как и все жители рая, эти существа воздерживались от всякого насилия и не представляли собой угрозы. — Хиро, ты всё время говорил мне, что в Тричилокосме царит абсолютное насилие потому, что мир — это сон безумного бога. Но здесь… — Зеро Ту, у Азатота-шизофреника наверняка есть спокойствие и умиротворение в какой-то степени, так что ничего удивительного, что где-то во всём бесконечном мироздании образовались подобные райские места. Тем паче их поддерживают силой своего ума некоторые высшие существа — бодхисаттвы, если по-буддийски их называть. Метель трепала им волосы. — Зеро Ту, согласно буддизму, в рай можно попасть благодаря помощи бодхисаттв. Теперь мне предлагают такой рай. Я чувствую, что я не достоин, а вот ты чувствуешь, что ты его достойна? — Я никогда об этом не думала, Хиро, но мне кажется, я далеко не самый хороший человек. Мне наплевать на всех, кроме тебя, ну, может быть, ещё парочки человек. Я готова эгоистично использовать любого, если прижмёт, и мне не совестно. — Зеро Ту держалась за руку с Хиро и глядела ему в глаза. — Я не думаю, что я слишком хороший кандидат на то, чтобы жить в раю… Хиро чуть наклонился головой и соприкоснулся своим рогами с рогами Зеро Ту. — В таком случае мы сами изгоним себя из рая, моя Лилит… Хиро с большим увлечением наслаждался, откидываясь спиной прямо на снегу. Зеро Ту наездницей выкачивала из него всю сперму, меняя вагину на жопу. Потом она сама очутилась раком. Хиро с удовольствием отработал жену в оба отверстия по очереди на одном стояке, одновременно с тем впиваясь пальцами ей в титьки… А ещё они потом занялись сексом в облаках, кружась в порывах приятного охлаждающего ветра. Симон выспался как следует, а потому чувствовал себя гораздо лучше. Он уже не шатался и мог нормально ходить. Все стигматы пропали окончательно — на территории Элизии всё зажило по сути без проблем. По побуждению, он обнаружил рядом с собой спящую Нию. Нежно улыбаясь, он прильнул к её устам, разбудил божественную супругу и наконец решил слиться с ней в любовном порыве. Симон вслед за губами, расцеловал ей шею и зарылся лицом в волосы, подобные облаку. Вся такая снежная, белая и податливая, но в то же время спортивная, с выразительной грудью и пропорциями бёдер, Ния очутилась под ним. Симон вошёл в неё, накрыл лицом к лицу, целовался с ней то и дело, а потом взялся за груди… Их Симон мог сосать сколько угодно. Попутно по щекам побежали следы. Когда Ния с изумлением и удивлением спросила, почему он плачет, Симон ответил — он очень боится вдруг проснуться в окружении пустых бутылок и спящих шлюх. Что если это всё сон? Ужас пробуждения всё время охватывает его. — Я реальна, Симон, ты можешь меня трогать, — Ния заключила мужа в объятия, после чего любовно утыкалась ему в плечо по мере того, как он вошёл в полный темп и она, жмурясь, страстно стонала под ним. Симон чутко уловил оргазм Нии, только после него выплеснул свою порцию влажного детородного тепла. Симон сел, сложив ноги перед собой, умиротворённо обнимал Нию… По мере завершения отдохновения, Симон начал куда более похабным образом убеждаться в реальности своей драгоценной возлюбленной. Он целовал ей ножки, брался руками за щиколотки и ступни, облизывал все аккуратные пальчики и вылизывал мягкие пяточки. Потом дал ей дрочить себя этими ножками. Симон дальше продолжительно облизывал ей клитор, обрабатывал половые губы и высасывал влагу у неё между ног, пальцем массировал анус. Ния кончила и выбросила весьма обширную порцию влаги в рот своего возлюбленного, он её с удовольствием проглотил и облизал губы. Улыбнулся и посмотрел в лицо Нии. Прильнул к нему, переплёлся языками. Дал Нии сосать свой язык, одновременно переплетался с ней пальцами и лапал другой рукой большой бюст с торчащими титьками. — Ния, — дальше Симон разместил на четвереньках свою обнажённую белокожую красавицу, облизал свой палец и принялся совать в открывшуюся для взора задницу. Ния страстно-похотливо развела губы и озвучила свой шлюховатый стон. Симон отвлёкся на то, чтобы всё тщательно подготовить, после чего до самого корня вогнал в аккуратный анус своей жены горячий член. Дальше потянулись минуты его чистого наслаждения, супруг осаждал самое укромное место. Ния подрагивала пальцами, подбадривала мужа разнообразными непристойностями, старалась как можно туже сжимать его своим задним местом. Не удивительно, что в самом скором времени она почувствовала, как в неё высвобождается бьющая струя горячей растекающаяся жидкости. Будучи заполнена и в этом месте, Ния пожелала после отдыха впиться губами в роскошный фаллос Симона, пышущий жаром, она облизывала уздечку, кусала крайнюю плоть и обволакивала всю головку до середины ствола своим жарким ртом. Как итог — муж громко кончил ей в горло и залил горечью её чрево с этой стороны… Симон наконец смог в этой инкарнации как следует познакомить Нию и Камину, когда он вошёл к ним в комнату после того, как супруги отдохнули. Фактически обнажённый Симон, чьи ноги накрывало только покрывало, сидел в углу и наблюдал, как Ния, прикрытая одними только своими пышными волосами, и Камина, тоже мало одетый, стоят друг напротив друга и ведут беседу. Главным образом стараются вспомнить свои прошлые жизни. — Камина, я чувствую, раз мы братаны, то у нас всё должно быть общее. В знак преданности, я позволяю тебе провести время с моей женой. Камина без лишних слов заключил свои объятия и засосался с ней, даже не спросил её мнение. Впрочем, каким ещё оно могло быть? Ния ответила на это своим собственным ответным засосом и обняла Камину. — Симон, — оберлась она к своему мужу, — ты льстишь мне таким сводничеством… Дальше ритуальная проститутка богини Иштар с удовольствием откинулась на кровати и раздвинула ноги с целью исполнить свой священный долг. Камина выбрался из одежды, также продолжительно сосал Нии язык и лапал бюст, сосал потом груди и покрыл поцелуями бёдра. После этого Камина вошёл и с бодрой улыбкой брал жену лучшего друга, держал свой привлекательный торс над её пышной грудью. Симон какое-то время наблюдал за этим, откровенно дрочил себе, накачивал рукой свой могучий фаллос, увитый сосудами. Когда у него случилась полная эрекция, он поспешил взяться за смазку. — Камина, — самаритянин зашёл с тылу, очень возбудился при виде того, как лучший друг занят осаждением жены — Симон тщательно смотрел яички Камины в тот самый момент, как его член бросается в глубину Нии. Вслушался в звук, как она стонала под ним… Симон растянул его парой пальцев. Камина притормозил для этого, наклонился и сосал рот Нии. Бисексул насадил бисексуала, во всю толкался в нём, желая сравнить обе задницы на предмет удовольствия. Все трое похабно стонали. Ния, лежащая на спине под ними, одной рукой схватила запястье Камины, другой — переплелась пальцами с Симоном. Сам Симон обдавал шею Камины жарким дыханием, хватался за кисть другого его запястья и сплетался пальцами с Нией. Дрожа губами, Симон очень обильно выплеснул спермотоизодов в Камину, словно и не кончал до того три раза в свою жену. Он не вынимал фаллос из Камины, покуда друг, тоже с придыханием, не заполнил саму Нию своими бойцами. Ния очень хорошо разогрелась, но ещё не кончила. Симон поручил Камине всосать своё семя из влагалища Нии и довести языком её клитор до оргазма. В это самое время Симон высасывал собственное извержение из потрохов Камины. Когда Ния пережила разрядку в рот любовника, он обернулся к мужу — жена пронаблюдала, как Симон и Камина смачным поцелуем обменялись спермой друг друга, смешали её и поровну проглотили. Оба отдыхали какое-то время, не спеша и не желая выбираться из кроватей. Свой разговор они прерывали сном. Засыпая, Камина смотрел на то, как нежен Симон с Нией и как он обхватывает её рукой, как прижимается щекой к её лицу, как наслаждается звуком её дыхания и биения сердца. Камина задался вопросом, будет ли он ревновать Симона в будущем? Но успокоил себя той мыслью, что в свою очередь Ния — женщина, а их отношения ценны для них тем, что это — чисто мужские отношения. Братские. Симон через некоторое время снова возбудился, на сей раз задавшись вопросом, кто ему больше нравится, Ния или Камина? Он сосал по очереди язык то одному, то другой, облизывал то женские титьки Нии, то мужские соски Камины. Целовал клитор и член, потом взялся за попки и тискал пальцами ягодицы. Симон был точно больше гетеросексуалом, потому на физиологическом уровне жажду секс у него провоцировала Ния, будь то её бёдра, форма задницы, изгиб спины и пышный бюст, не говоря уже про лицо и божественные волосы, подобные позолоченную рассветному облаку. Камина приводил в трепет тем, что это был сам Камина. Симон целовал пяточки им общим, брал в рот пальчики то мужчины, то женщины. Дальше Симон поставил обоих на колени и вставлял член то в одну задницу, то в другую, держал пальчики в куночке Нии и сжимал другой рукой яйца Камины. — А-а-а! — жопа Нии возбудила сильнее, потому Симон выплюснулся в неё, но одновременно он крепко держал рукой яйца друга. Камина подумал, что надо будет отыграться на Симоне за такой выбор. Шанс сделать это, предоставился ревнивцам сразу же после пробуждения. Все трое уснули сейчас и Симон собирался пойти к остальным. Камина вдруг напал на него, захватил в крепкие мускулистые объятия и до тошноты впился засосом в рот, агрессивно целовал и чмокал в шею и в затылок. Он повелел дальше Нии подготовить Симона. Пальцы Камины захватывали его фаллос, наливающейся кровью при таких словах. Симон возбудился при мысли о том, что Камина сейчас насадит его. Ния всё сделала. Камина попросил, чтобы Камина своей рукой ввела его колбасу в Симона. Жена наблюдала, как её муж уподобился женщине. Сама Ния сделалась куколдом. Камина какое-то время поимел Симона раком, но потом решил сделать вот так: Камина откинулся на спине и расставил ноги, потребовал от Короля сесть на трон и смотреть при этом на Королеву. Затылком к Камине, Симон насел на торчащий орган, скакал на нём и смотрел на Нию, целовался и обнимал её. Камина в один момент схватил Симона за запястья и тянул его на себя и одновременно подбрасывал согнутыми бёдрами седалище Симона, соединённое с ним воедино с помощью торчащего члена. Ния оторвала губы от языка Камины и опустилась, облизывая яйца обоих слившихся мужчин-любовников, ласкала корешок члена Камины. Симон видел, как Ния хлопочет над их удовольствием. — Я сейчас кончу! — Симон чувствовал, как простата уже скоро выплеснется наружу. — Пусть сперва кончит Камина, Симон, — Ния оторвалась устами от их гениталий. — Сожми свою попку, как её сжимала я… Пальчики Нии, такие длинные и тонкие, яро натирали корень Камины. Он всё время впивался пальцами в запястья Симона, за руки наклонял его крепкую мускулистую мужскую спину к себе. — Кончаю! — Камина выплеснулся раньше — всё благодаря тесному сжатию попки. Симон постарался как мог в этом отношении, после чего постарался уже теперь как можно глубже насадит себя на извергающийся орган Камины. Ния схватила своей ручкой конец наездника, и вот результат — сперма Симона яро бьёт ключом отсюда. Обратный наездник с шумом обрызгал своими клейкими капельками лицо жены, подставленное как раз вовремя. — Ты эгоистичен, Хиро, — разговаривал с ним Мицуру, когда они вдвоём стояли на террасе замка. — Впрочем, я сам такой. Благодаря тебе, Хиро, я смог лучше понять себя и мои собственные желания. Я испытал себя и теперь чувствую себя зрелым и взрослым. — Мицуру, я надеюсь, ты сможешь быть счастливым вдали от меня, — Хиро положил руку им на плечо. У Мицуру брызнули слёзы, потому он крепко обнял Хиро. Слёзы стекали и по синим щекам. — Хиро, — далее он разговаривал с Итиго, они стояли поблизости от стоила драконов, в тени замка. — Я сейчас желаю тебе и Зеро Ту одного — счастливого пути. Куда приведёт вас судьба… Я бы молилась за вас Богу, достаточно могущественныму, чтобы сделать ваш путь удачным, если бы верила в его существование… — Спасибо, Итиго. Знаешь… — взгляд Хиро забегал, — если ты можешь простить меня, то я сам не могу себя простить… — Очень жаль, Хиро. Хиро забрал Мицуру и Итиго себе в комнату, на прощание прочистил куночку подружке и предоставил другу седалище для извержения семени. После этого Хиро собрал Горо, Мицуру, Итиго, Дзоромэ и Икуно. Все остальные наблюдали с некоторого расстояния. — Прощайте, — Хиро и Зеро Ту загрузились в Стрелицию и прыжком запустили себя в бескрайнее синее небо, покинули пределы бесконечной цветущей Элизии и отправились скитаться по Тричилокосму… — Ну, что теперь? Теперь — Король ты, — Виктор обратился к Горо, отошёл с ним от остальных. — А я — Королева, — подошла к ним также и сама Принцесса. — Думаю, ключевые решения будем принимать голосованием. Горо кивнул: — Стоит ли нам переместить в Элизию всю Малакандру? — Мне кажется, — подходит к ним Альфа в сопровождении Девятых, — стоит обсудить вопрос, кем стану я. Раз Старшие Боги были благосклонны ко мне, я думаю, мне стоит стать охотником на чудовищ. Вы, Горо, Принцесса, сами можете справиться с ролью Короля и Королевы, — Альфа на секунду призадумался, нормально ли их называть так, если они не являются супругами? — Я и Виктор будем путешествовать по Тричилокосму и истреблять зло Мифов Ктулху, Хаотической Шестёрки и ВИРМа, который рано или поздно окончательно возродится. Виктор криво и косо взглянул на остальных Девятых: эти, постоянно сосущиеся, цветастые Гамма и Бета, носящие женские юбки, эротические колготки и обувь на шпильках — под цвет волос («тоже мне, боевые петухи-куры-ландскнехты, блядь!»); андрогинная Дельта, одетая в топ-майку, набедренную повязку и длинные сапоги — всё из леопардовой шкуры; её муженёк Эпсилон — самый нормальный из них, одетый в набедренную повязку, наручи и поножи из всё той же леопардовой шкуры, ходит босиком; Зета, Тета и Эта, жутковатые андрогинные-близняшки в белом загробном прикиде, сразу заставляющие вспомнить Рей Аянами и её клонов. Виктор прикинул, насколько этот коллектив боеспособен. Утэна в это время живо подошла к ним: — В одном из миров, где я успела побывать, у меня есть неоконченные дела. Возможно, они окажутся связаны с вашей основой задачей… Виктор подумал, что неплохо было бы ему лично разобраться в том, кто это такая. Ноно и пневматики озвучили далее, что желают вернуться на Землю. — Мы попросим как можно больше помощи у Первородной Расы, чтобы сделать нашу Солнечную систему подобием такого же рая! — Ноно, как обычно, настроена очень оптимистично. — Нам ещё нужно отобрать наши Бастер-машины у Салемских, не поможете? — обратился Гойя. Виктор и Альфа решили поговорить с Симоном и Каминой, тем паче эти двое не по наслышке знали Каору и Синдзи. Оба вошли в просторное помещение внутри гранитных палат замка, сели за стол. Тут их ждали Симон и Камина, одетые в одни только набедренные повязки, Ния — в одну точку полупрозрачную вуаль — сели с ними за стол, изготовленный из какого-то ритуального дерева. Естественно, Симон попробовал обратить Альфу и Виктора в свою веру. «Наш человек в мире аниме» спросил, насколько это всё правда? — Я не могу напрямую доказать тебе нашу веру, Виктор. Могу только сказать вот что, — Симон решил привести аргументы. — Виктор, ты заметил, как метафизически развитые люди склонны к блуду? Я и Камина, ты и Альфа и так далее… Я думаю, это подтверждает мою веру. Я — супруг Нии и любовник Камины, ты — любовник… в смысле супруг Альфы. Откуда такая страсть? Я думаю, мы с вами — части некого одного существа и мы инстинктивно пытаемся слиться воедино. — Симон, я надеюсь, ты не планируешь устроить ебаную комплементацию? — Виктор напрягся. — Нет-нет, я считаю, что из Господа Мазды сформировались отдельные личности, их нужно уважать как детей божьих. Я думаю, по первоначальному плану, Господь Мазда и его супруга Эпинойя планировали населить Кеному своими детьми именно путём самораспада. Кенома была бы подобна раю, как Элизия или Валинор, созданные по первоначальному плану. Но, как я сказал, Азатот, Ньярлатхотеп и все остальные их слуги, Великие Древние, созданные Эпинойей, взбунтовались и подняли восстание. Виктор моргнул: — Ну о’к, я поверю тебе, Сёма. — Я не знаю, чья вера верна, но в любом случае сейчас у нас одна цель — сражаться с Тёмными Богами и их слугами, — Альфа показал себя безразличным к подобным вопросам. — Я, пожалуй, тоже останусь пока агностиком. Семён, надеюсь, ты не будешь требовать молиться на себя? — Нет, Виктор. Ты можешь просто попросить. Я вам брат, а не рабовладелец. Дальше Симон спросил их, как он может отблагодарить Виктора и Альфу за то, что они вмешались по слову Кефри и спасли их от взаимного уничтожения на радость Тёмным Богам? — Ну, мне в принципе пока от вас ничего не надо, — покачал головой Виктор. — Как не надо? — Альфа был иного мнения. — Симон, Камина, не знаю что на счёт Нии, но вас двоих я хотел бы выебать. Альфа научился брани у Виктора. — И, Виктор, — Альфа обернулся к мужу, — я хотел бы, чтобы ты трахал одного из них — на твой выбор. Мой оргазм в жопу одного из них, будет лучше, если ты на моих глазах будешь сбрасывать свой — при таких же обстоятельствах. Альфа взглянул на Нию: — Что до Нии, мне она не интересна, у неё слишком уж большая грудь, но, думаю, тебе она понравится. Ния выглядела ангельски красивой, но в то же время очень уж инопланетной — Виктор нашёл более привлекательным для себя семита Симона, чем очередную богоподобную белоснежку. — Я — ритуальная блудница, — Ния заявила об этом, словно она печёт вкусные пирожки. — Так что я с удовольствием… — Нет, прости, Ния. Ты… Ты не в моём вкусе, — помотал головой Виктор. — О, если тебе нравятся только мужчины, то, конечно, я только распеленая свою набедренную повязку, — взялся за неё Симон. — Нет, не «только». Семён, я просто люблю людей с обычной внешностью. Твоя жена… с ритуальной социальной ответственностью, она слишком инопланетянка, вот. Не обижайся, по-своему, кажется, Ния правда очень красива, — решил Виктор. Симон и Камина избавились от набедренных повязок, Альфа и Ния смазали им выставленные седалища. Виктор спустил штаны. Если Камина принял в себя скромный стручок Альфы без малейших проблем, то вот когда ручка Нии вводила гаубицу Виктора в причал своего возлюбленного, вставшего раком, то вот здесь пришлось потрудиться. Русский аж смутился, несмотря на весь прошлый разврат, но красавица-жена справилась, предварительно попросив мужа как следует расслабиться сфинктер. Виктор, как до предела провалился в обхват ануса партнёра, так быстро заработал бёдрами. Симон кряхтел перед ним, а вот Камина рядом, также отдающейся рачком, скорее смеялся над тем, что, в сравнении с колбасой Симина, Альфа чистит его фигнёй. Виктор такое возбудило, он поклялся, что обязательно оставит вторую порцию внутри Камины. Пистолет его утыкается в затылок Симона. Итак, глядя друг на друга, Альфа и Виктор совершили сейчас по сорок-пятьдесят фрикций перед тем, как оба эякуировали в своих пассивных любовников. Камина и Симон покорно заполнились, как заполняются сосуды. Ния всё это время стояла на коленях и умоляла Виктора не выпускать свинца в затылок насилуемого мужа. — Ва-а-ах! Мда, это прям как твой!.. — после отдыха, Камина, не без кряхтения, напряжения и покраснения, обхватил своим чревом гаубицу Виктора. — Тепери, — Северов похлопал любовника по бокам, глядя на то, как Альфа уже во всю покрывает Симона, как бургундский кролик. — А вот по сравнению с тем, что было, я этот даже не чувствовал, — Симон без напряга, как сам Камина ранее, расслаблялся под энергичным Альфой. Мужья совершили второй заход и дали Симону и Камине в очередной раз как следует почувствовать, как мужская сперма бойко хлещет по простате… Стрелиция пересекала супер-космос. Хиро сидел в качестве «тычинки», Зеро Ту — в качестве «пестика». — Когда мы найдём Акиру, я хотел бы отыскать Эврику и Рентона. Нет, я не намарен становиться последователем Шуб-Ниггурат. Но как-то мне тёмная туманность Шумат-Гун будет ближе… — Как скажешь, любимый. Я хотела бы найти ещё Аску и встретиться с ней. Знай, Хиро, куда бы ты не направилась, я всегда буду рядом. На меня ты можешь абсолютно положиться, как ни на кого другого… — Да, — улыбнулся Хиро, — я верю в нашу любовь, Зеро Ту.

***

      Послесловие.       Поздравляю тех, кто дочитал мой опус до конца (ну, или просто открыл в конце послесловие). Наконец-то я закончил «Революционерку во Франксе»! Вы бы знали, в каких муках рождалась последняя глава! Я написал первую её часть (до эпизода с Альфой и Виктором) ещё месяца два назад. Ох, как же я страдал, пытаясь родить продолжение… Возможно вас смутило, что тут много персонажей, а история заканчивается на том, что явно начинается несколько новых. Что будет с Хиро и Зеро Ту в их путешествии на планету Навей? Что будет с новым ВИРМ, который растёт из Идеона и Матана? Что будет с Акирой и Каином? Как будет разворачиваться судьба Виктора и Альфы? Что будет с Симоном и его церковью гностиков? Что будут дальше делать Саурон, оставившейся править Земной Федерацией, Ноно и пневматики, когда вернутся туда? Что с командой Курво, как там дальше будет поживать Тринадцатый отряд и их королевство? Я специально не стал завершать эти сюжетные линии, так как хотел показать живой мир, в рамках которого происходящие события вовсе не подчинены авторским задачам рассказать завершённую историю. Я только, как автор мог выбрать момент, до которого будет продолжаться моё повествование. И это повествование — оно указано в названии — политическая деятельность Хиро и Зеро Ту. Они свергли режим APE, построили своё государство и добровольно сложили полномочия. Сам Хиро больше не мог психологически их выносить и пожелал удалиться ото всех в компании своей возлюбленной. В свою очередь жизнь вокруг продолжается — злобный Ньярлатхотеп строит свои козни, Саурон и его Федерация наверняка начнут новую войну с целью распространения «свободы и демократии», Горо и Принцессе придётся встать на службу Старших Богов, Симон и его гностики будут искать новых последователей для своей церкви, Утэна и Виктор с Девятыми влезут в очередную разборку с тёмными силами, Ахамот что-то будет делать… Добрый Мелькор наконец будет искать способы уничтожить Азатота, которому снится весь этот бардак. Война, страдания, мучения, конкуренция — вот главные принципы жизни, читатель, и покой возможен лишь в окончательной смерти. Я хотел показать, что установка Хиро «жизнь — игра с нулевой суммой» глубоко деструктивна и хотел осудить персонажа за то, что он её разделяет, и изобличить Ньярлатхотепа и ВИРМа, её разделяющих и проповедующих. Тут уже история шла в ключе авторских задумок.       Есть ли продолжение историй этих персонажей в других моих опусах? Да. «Рагнарок Страшего Бога Евангелиона» и «Истинный НЛО-робот Грендайзер» рассказывают истории этих персонажей, из них можно узнать, что стало с Хиро и Зеро Ту после событий «Революционерки». Возможно, если я смогу собрать всю эту информацию и обработать её в качестве самостоятельной сюжетной линии, то опубликую краткий сиквел следующей частью этой работы, но это уже будет отдельная история и не факт, что будет — так что пока «Революционерка во Франксе законченное произведение.