Подобно Богу

Юри, ты гей? Всем. Ответьте на один вопрос в рамках вашего личного фанона/пейринга/хэдканона. При том это будет считаться ответом на этот вопрос, а не на тот (то есть на тот вам еще нужно будет ответить канонно). …       Сейчас, оглядываясь назад, я грустью вспоминаю ту судьбоносную дуэль, перевернувшую весь мой мир с ног на голову. Нет, меня печалит вовсе не то, что в ней я вышел проигравшим. В конце концов, даже с поражением я сумел добиться заветной цели. Просто случилось всё так быстро, что я не успел как следует насладиться этими мгновениями.       Помню твоё лицо в тот момент. Оно выражало непомерную ярость и боль от утраты. Никогда не понимал, что значит иметь близкого сердцу человека, а после его потерять. Но когда я смотрел на тебя, мне становилось ясно одно: это выражение лица было прекрасным. И чтобы его сохранить, мне необходимо было как следует надавливать на болевые точки, лишая тебя способности трезво оценивать ситуацию, тем самым заставляя отдаваться тьме, уже успевшей разрастись в твоём сердце. Я смог культивировать тьму, способствовать её росту — в этом заключалась моя главная идея.       Голоса соратников, взывающие к твоему разуму, переставали иметь смысл.       «Юя, борись! Юя, не смей сдаваться!»       Ты больше не сражался, не сопротивлялся. Своими собственными руками уничтожил «Мир улыбок» — последнюю ниточку, связывающую тебя с отцом и вашими общими идеалами. Развлекательные дуэли прекратили своё существование. Тогда ты проиграл самому себе и оказался в моей власти.       Если бы меня спросили: «Какой момент в твоей жизни был для тебя самым счастливым?», я бы без колебаний ответил, что этот. Спокойно смотреть на твои муки, обречённость и бессилие я не мог. В моей голове тогда бушевал ураган самых ярких эмоций и ощущений. Желание, голод, эйфория и страсть переплетались. Я предвкушал наше единение — момент, когда мы станем наиболее близки друг другу, дадим начало новой жизни — нашей истинной форме — и ввергнем весь мир в абсолютный хаос.       Все мои мысли были только о тебе. Я готов был уничтожить любого, кто бы встал у меня на пути и попробовал нам помешать. Прервать момент великого таинства было намного хуже, чем предать идеи Академии — так я теперь думал. Я не был больше солдатом Фьюжен-измерения, я не подчинялся Профессору. Моя идея овладеть тобою — недостающей частью — достигла своего апогея, довела меня до одержимости, отчего я перестал следить за ходом нашей дуэли, пустив всё на самотёк.       Но даже когда мои жизненные пункты достигли нулевого значения, я не переставал думать о нас. Я слепо верил в то, что нам предначертано стать одним целым. И я не ошибся. Ты не мог так просто оставить меня, свой катализатор, свою цель, свою судьбу. Я проиграл сражение, но выиграл войну.       Был ли кто-то для меня более близок, чем я сам? Ответил бы я утвердительно, да только ты — это я.