Салазар.

Меня окружала небольшая толпа. Парнишка, что говорил о коне, успокаивал беспокойное животное, несколько женщин стояли в стороне, прижимая ладони к губам, а меня за плечи придерживал мужчина лет сорока. И это он меня сынком назвал? Стоп, почему я решил, что меня? Он назвал какого-то Салазара, но меня-то зовут Олег. Но тогда почему все смотрят на меня? Кто эти люди? Где я? Почему все так странно одеты? - Сынок, все хорошо? Можешь встать? - А? Да… Нет, не нужно мне помогать, я сам. - Ты всегда так говоришь. И вот что выходит. Он говорил, что-то еще, но я не слушал. Встав на четвереньки я пытался унять вновь начавшееся головокружение и тут увидел свои руки. Вернее то, что должно было ими быть: смуглая, гораздо темнее моей, кожа, тонкие и длинные пальцы с аккуратными ногтями совсем не походили на мои мозолистые лапы. Нет, это были, скорее, руки ребёнка, но никак не взрослого мужчины. - Давай я отведу тебя в дом. Роланд, отведи коня! Парнишка, на вид которому было лет пятнадцать, состроил недовольную мину, но, взяв коня, отправился в неизвестном направлении. Меня вели по длинным коридорам с каменными полом и стенами. Я старался не смотреть на себя, ибо то, что я уже увидел, повергло меня в шок: вместо привычных мне ног с обувью сорок второго размера я увидел крохотные ножки размера тридцать седьмого в странной старой обуви, а вместо привычных мне джинсов - некое подобие халата с непонятным узором. Наконец меня завели в комнату и усадили на что-то мягкое. - Напоминаю, что через час ужин. Я не стану звать лекаря и надеюсь, что ты присоединишься, но если тебе станет хуже - пошли слугу. Пока тебе лучше лечь. Мужик вышел, хлопнув дверью, и я смог оглядеться. Я оказался в довольно просторной комнате с, к сожалению, небольшими окнами. Стены здесь были каменными, как и в коридоре, а вот пол был застлан ковром. Очень похож на старый бабушкин, у неё в деревне такой на стене висел. Сидел я на широченной кровати с крепкими на вид столбиками. Я не увидел нигде шкафа или какой-либо вешалки. Зато добротные стол с подсвечником и стул. И зеркало. Небольшое, но оно было! С опаской я подошёл и, сбросив «халат» на стул, посмотрел на своё отражение. Из зеркала на меня смотрел смуглый парнишка с умными чёрными глазами. Чёрные волосы были распущены и доходили до лопаток, а под «халатом» были широкие штаны и длинная рубаха. Видимо, это тело одевают на арабский манер, хотя природа никак не похожа на восток. По крайней мере, у меня не возникает желание спеть «Арабскую ночь». Я вернулся обратно в постель. Ещё какое-то время мне понадобилось, чтобы просто осознать - это не моё тело. Не мой мир. Не то время! Все не так! Даже язык не тот! Не знаю как, но я говорил на этом чужом языке. Но какого черта? Где я, кто я и самый главный вопрос - что теперь делать? «Жить…» — раздался в голове едва слышимый мальчишеский голосок. - Что?! Кто ты? - ответил я. «Я Салазар. У меня мало времени, я умираю. Меня скинула лошадь. Они меня не любят…" -ответил ребёнок обиженно. - Расскажи мне все! Все, что я ДОЛЖЕН знать. Так я узнал, что умер. Вот так вот. Попал я аж в десятый век, в Ирландию. И ожил в теле чужого ребенка, который погиб за секунду до моего появления, от удара по голове. Тот мужчина - мой приемный отец, Спенсер Певерелл, а парень - один из его сыновей-близнецов, Роланд. А второго зовут Рори. Мою приемную мать зовут Кристи, а старшую сестру Бонифейс. Скоро у сестры свадьба. Я же для этих людей, по сути, чужой. Пять лет назад, а сейчас этому телу десять, Спенсер купил арабчонка у некоего «ирландского викинга». Как я помню из истории, сейчас это, в какой-то степени, модно. Выкупать людей. - И что теперь? Как мне себя вести? «Просто иди в обеденный зал. Из комнаты налево, по коридору до лестницы и вниз. Там опять налево. Третья арка. Садишься спиной к окну в центре. Ешь молча, в обсуждениях не участвуешь. Как только все съели, благодаришь за компанию и можешь идти на улицу. Из обеденного зала прямо по коридору и до упора. Дверь там одна. Сразу иди в сторону леса. Увидишь там тропинку, иди по ней до старого дуба. Его легко узнать, у него корни еще торчат. Там тебя никто не тронет," - дал мне указания маленький начальник и я постарался запомнить. - А кто меня тронет-то? Кому я нужен? «Роланд и Рори. Они тебя ненавидят и постараются сделать пакость, но на болота не пойдут. Там можно переждать день и вернуться, как стемнеет. Прости, я не могу больше… Силы на исходе…" - голос постепенно становился тише. Когда отведённый мне час закончился, в дверь постучали. Миловидная служанка напомнила, что пришло время ужина. Накинув халат и последний раз глянув на себя в зеркало, я, сделав глубокий вдох, вышел из своей опочивальни. Сидя за столом и молча прислушиваясь к разговору, я смог наконец рассмотреть свою новую семью. Да, выделялся я знатно: в отличие от меня Певереллы все были бледными и светловолосыми, а глаза были почти желтыми, настолько карий цвет имел яркий оттенок. Я же был похож на ворона среди белоснежных чаек. Вроде тоже птица, тоже умная, но нафиг никому здесь не нужная. Спенсер был обладателем широких плеч и спины, а русые волосы едва прикрывали уши. Он внимательно поглядывал на меня глазами цвета тёмного янтаря, но ничего не говорил, что и понятно, я чувствую себя вполне здоровым. По крайней мере физически. Симптомов сотрясения я уже не ощущал. Обсуждали предстоящую свадьбу и недавнюю охоту. Рори жаловался на волков, распугавших оленей, но Роланд был абсолютно уверен, что отсутствие животных - вина ведьм и колдунов и возмущался бездействием церкви. Ну да, инквизиции-то ещё нет, а ведьмы и колдуны всегда найдутся. - Салазар, а что думаешь ты? Кто прав? Спенсер даже отложил приборы в ожидании ответа. Я все ждал подсказок от бывшего хозяина тела, но радио подсознания молчало. Понимая, что помощи ждать неоткуда, я, вдохнув, как перед прыжком в воду, отложил приборы. Хорошо. Буду умным и серьёзным ребёнком. - Я считаю, что отчасти прав Рори. Возможно, такое поведение животных свидетельствует о том, что зима будет холодной и голодной. Олени уходят в поисках нового места, где будет много еды и это может беспокоить волков. Они начинают охотиться с удвоенной силой и это только подгоняет оленей. Да и другим животным передаётся эта общая истерия. Готов поспорить, что зима будет очень холодной, а живности и вовсе не будет. Так что лучше начать разводить своих кроликов и овец. Шерсть тоже лишней не будет, - на меня уставилось несколько пар удивленных глаз. Эй, сами же спросили, а теперь пялитесь. - Что я такого сказал? - Ничего. Ешь. Остаток ужина прошёл в тишине. Как и сказал Салли, я поблагодарил всех за приятную компанию и вышел. Ирландия - страна болот. Есть определённые тропинки, но стоит только шагнуть в сторону и ты труп, если рядом никого нет. Близнецы за мной не пошли и я мог прогулочным шагом дойти до деревьев. Проходя мимо конюшни, я понял, что имел ввиду Салли, когда сказал, что лошади его, то бишь меня, не любят. Несколько красавцев, привязанных снаружи, при моём приближении начали метаться и ржать. Я буквально чувствовал охвативший их панический страх, но не мог понять его причину. Тропинку среди болот я упомянул не зря. Стоило войти в лес, как земля сменилась топью с узким безопасным пространством. Идти по этой тропе - все равно, что ходить по бордюру. Я все шёл и шёл. Пару раз я едва не падал, но все же мог сохранить равновесие. Иногда посреди болота появлялись красные одни. Будто кто-то светил фонариком/ не имея возможности добраться до заветной тропы. Хорошо, что я знаю о подобном явлении на болотах. Старый дуб впечатлял. Во-первых, что он делает на болоте и как вообще здесь прижился? Ну и во-вторых, это оказалось красивейшее место: мощные корни едва приподнимались над землёй, открывая вход в чью-то нору, а вокруг него болото как бы расступалось, уступая место твёрдой земле. Я устало сел на землю и облокотился на мощный ствол. Звезды постепенно проявлялись на небе и я с тоской вспоминал дом. Мне туда уже не вернуться. Никогда. Как там Алешка? Кто его отвел домой? И как Лиза теперь одна справляться будет? А я? Застрял здесь в детском теле в далёком прошлом. На одиннадцать веков назад! Десятый век! Ужас! Я и сам не заметил, как начал бить кулаком по выступающему корню. Кожа на костяшках слезла и на коре отпечатались несколько мокрых красных пятнышек. - Вот же… Я уже готовился повернуться, чтобы встать, когда перед глазами мелькнул раздвоенный змеиный язык.