Письмо, перевернувшее жизнь

      Тут так хорошо, тепло, я словно на небесах. Мне так не хотелось просыпаться, но это уже не мне решать, поскольку спать я более не хочу.       Приоткрыв глаза, я вижу перед собой белый потолок. Догадка пришла почти что сразу. Я в больнице. Повернуть голову направо стоило больших усилий, но то, что я увидел не могло у меня ничего вызвать кроме умиления. На прикроватной тумбочке, положив голову на сложенные руки, спал Рюноске. Волосы растрепаны, рот приоткрыт и слышно сопение. И как мне поступить? Будить мне его не хотелось, но за эти 2 минуты у мне накопилось уже достаточно вопросов. — Рюноске. Рюноске, проснись. — Афзчсм… — Рюноске, — голос повысить у меня физически не получалось, только сейчас я заметил, насколько слаб. — А? Чего? Ацуши? Ацуши, черт бы тебя побрал, ты меня до смерти напугал! Ты в порядке? Я позову врача. — Не нужно. — Ну, тогда поговорим… — Не нужно. — Ацуши, не будь ребенком! Нужно поговорить. — Хорошо давай поговорим… О погоде. Сейчас наверное очень тепло на улице. — Ты все равно не уйдёшь от разговора. — Что-то мне подсказывает, что ни к чему хорошему он не приведёт. — Я сам не знаю, к чему он приведёт, — поднимаю глаза на него, потонув в чёрной бездне его глаз, сколько он испытывает эмоций?! В его глазах просто ураган эмоций, я в первый раз такое вижу. — Я не знаю что сказать. — Говори правду. — Боюсь, для тебя она слишком горькая, ты такой светлый, невинный, будто, если до тебя дотронется кто-нибудь, ты разобьешься, словно фарфор. Ацуши, я не должен тебе говорить, ты не должен был знать. Ты давно спрашивал, куда я ухожу по ночам, где я пропадаю, какая у меня работа. Я работаю в криминальной организации, что-то вроде мафии. Я думал, что смогу тебя отгородить от всего этого, что смогу жить двумя жизнями и быть и убийцей, и братом одновременно, но у меня не получилось. Я перед тобой так виноват, из-за меня ты сейчас здесь, из-за меня ты так сильно пострадал, прости. — Ты работаешь в мафии? Значит ты убиваешь людей? — каждое слово пытка, так больно слышать правду. — Да, — ещё один удар. — Это неправильно, так не должно быть, — голос дрожит, глаза застилаются пеленой слез. — В моей жизни много неправильного. Ацуши, со мной слишком опасно, для тебя в первую очередь, и я пришёл к решению, что лучше нам жить порознь, понимаешь? — Да, понимаю. Но куда мне идти? — удар. Нет, не хочу, хочется отогнать эти мысли, проводиться в бездну, чтобы это не оказалось правдой. — Обратно в приют отправишь? — предательская слеза стекает по щеке. — Нет, что ты! Я не хочу, чтобы ты вернулся туда, откуда вышел словно из ада. Я купил тебе квартиру, на окраине города. — Квартиру?! Ты с ума сошёл?! — У меня нет другого выхода, понимаешь, тебе больше некуда податься. Тебя выпишут через неделю. — Неделю? Сколько я здесь провалялся? — Около полутора месяца, — сколько?! — Так долго? — У тебя были сильные повреждения, такие как: внутренние кровоизлияние, обморожение и так далее, я всего не помню. — А что потом? — Я не знаю, никто не знает. — А навещать тебя можно? — Зачем? Я не думаю что это были лучшие полгода в твоей жизни. — Зря, в приюте меня постоянно избивали и унижали. — Не говори мне это, не хочу слышать. — Прости. — За что ты извиняешься? — Я… Я не знаю. — Не знаешь? В общем, я приду через неделю и заберу тебя, выздоровливай. Пока. — Пока… Стоп, а что ты сделал с теми людьми? — Я с ними ещё не закончил. — Всмысле? Ты их, что, пытаешь?! — Ну, ты же знаешь, где я работаю, — теперь на его лице сияла злорадская ухмылка. — Изверг, как можно говорить о таком с такой лыбой, ты, садист? — От части. Встретимся через неделю. — Угу, — стало как-то грустно, он уйдёт, и я снова останусь один. — Не грусти, — он подошёл ко мне и потрепал по голове. –Угу.

***        Рюноске заехал за мной ровно через неделю. — Ты готов? — Да.        Мы вышли на улицу и сели в его машину. — Рюноске, а почему ты раньше не говорил где работаешь? — Много причит, но то что это секрет и это для твоего блага, самые главные. — Ясно.       Всю остальную дорогу мы провели в молчании. Когда машина остановилась, мы вышли рядом с домом. — В этом доме могут жить только 2 семьи, одна тут уже живёт, если повезёт, ты их не увидишь, этот дом словно разрублен пополам, короче говоря, тут 2 одинаковых помещения, разделённых стеной. Твоя часть правая, вот ключи. Ах да, вот тебе на первое время, — в моих руках появились 1000 баксов. — Ты что, миллионер?! Откуда столько, так ещё и долларов?! Ты воруешь? — Всё намного проще, просто я довольно часто уезжаю в Европу, можешь обменять их на йены. Так, я пошёл, не натвори дел! — Я обижусь сейчас! — Боюсь–боюсь. Пока, мелкий. — Я не мелкий, и вообще, сам ты мелкий. — Пока. — Подожди, — Акутагава остановился и обернулся, в это время я кинулся ему на шею, обнимая, — Спасибо тебе, спасибо за все… — Считай, мы в расчете. — Точно сейчас обижусь. — Опять ведёшь себя как ребёнок. — Ну и что, мне нравится.

***       Проходят дни, недели, все было хорошо у обоих. Жизнь текла в привычном ритме, изменения были лишь в том, что раз в неделю Рюноске звонил Накаджиме, чтобы узнать, как у того дела. А ещё Ацуши завёл себе обезьяну. Тупо? Да! Нахрен не нужно? Черт, да! Но она была такая миленькая и дешёвая. Это миленькая мартышка — Соня, серого цвета, её никто не покупал, поэтому цену снизили до минимума.       Жизнь налаживалась, но деньги имели свойство заканчиваться, и Ацуши решил устроиться на работу. В газете он нашёл объявление и направился к зданию, проходя мимо реки. И вдруг… Он видит чьи-то ноги, выглядывающие из-под воды, немного подумав, Ацуши решил помочь.