Город Предела

      Хатт не старался соответствовать образу хорошего сына и брата. По мнению отца он был недостаточно решительным и потому бросил военную карьеру. Мать уважала выбор сына и поддерживала его, однако ей вполне хватало забот с младшими братьями и сёстрами Хатта. А он в свою очередь не особо умел ладить с детьми.       Но история Азраила словно перевернула что-то внутри. Впервые за всё время этот одинокий и холодный на эмоции ангел пытался заботиться ещё о ком-то. И не из профессионального интереса, не потому что не должен ошибаться. Что-то притягивало этих двоих.       Настолько, что ангел Смерти не пошёл ни на какие уступки, не поддался провокациям. И настолько, что слабая с виду девушка не дрогнув сумела сделать правильный выбор. Сомнения могли терзать окружающих, но не их.       Хатт хорошо запомнил лицо Азраила в ту ночь. Бесстрастный, словно изваяние, но готовый сражать армии, если потребуется. Казалось, что до того момента никто из небожителей не задумывался всерьёз о том, какой властью на самом деле наделены ангелы Смерти. Когда опомнились, было уже поздно.       Дом встретил адского архивариуса знакомым теплом. Лилит всегда была замечательной матерью и хозяйкой. Даже сейчас, когда…       — Вот и ты, — Самаэль смотрелся довольно странно с двухгодовалыми двойняшками на руках, но его спокойствие показывало немалый опыт. — Я тут разрываюсь.       — Где все? Неужели ты… смотришь за порядком? К ней точно можно?       Отец закатил глаза. Ну да, в роли домохозяйки его точно не представишь, но на что только не пойдёшь ради любимой.       — Иди уже!       Из спальни Лилит не доносилось ни звука, что ещё раз заставило Хатта задуматься о том, вовремя ли он пришёл. Помогла определиться слегка приоткрытая дверь комнаты.       — Мама? — Хатт пошёл в комнату залитую мягким светом нескольких ламп.       Лилит, вечно юная, царственная красавица, возлежала на больших мягких подушках, разметав чёрные косы. Рядом, у её груди, в импровизированном гнезде из одеял и пелёнок, брыкался маленький комочек.       — Здравствуй, родной, — Лилит подняла на сына большие тёмно-синие глаза и с нежностью ему улыбнулась. — Познакомься с младшей сестрёнкой.       Он приблизился к постели и встал на колени, заглядывая. Братишки и сестрёнки у него уже были, но вот конкретно эта, умудрилась сразу вцепиться в волосы демона и больно дёрнуть.       — Ай!       — Осторожней, Тиеми у нас будет самой шустрой.       — Тиеми, — повторил Хатт, разглядывая карие с золотистыми вкраплениями глаза. Кого-то они ему напоминали. — А почему отец не с тобой?       — Тиеми не пускает, — мама тихонько рассмеялась. — Представляешь, гонит своим криком. Стоило ему посмотреть на неё… а ты ведь посидишь тут с сестрёнкой? Я только проверю, как он справляется.       Хатт не мог отказать. Лилит выглядела донельзя убедительно, хотя с ней в принципе трудно было спорить. Иногда Самаэль жаловался на это, но всё же стойко терпел, потому как безумно любил.       — Мам, только и в самом деле недолго, хорошо?       Самая прекрасная женщина ада, поцеловала сына в щёку, очаровательно улыбнулась и была такова. Большая семья как никогда требовала внимания и контроля.       В итоге Хатту пришлось задержаться на срок гораздо больший, чем недолго, ну, а со временем…

***

      Тиеми часто помогала брату. Она давно привыкла к хранилищу, ведь он ещё с младенчества таскал её за собой. Так было спокойнее всем, в том числе и Самаэлю. Нет, она давно привыкла к отцу, но поначалу без слёз и криков не обходилось. Это и стало первоначальной причиной того, что Хатт начал брать её с собой.       — Мелкая, ты опять! — послышался голос брата, отразившийся от стен хранилища. — Сколько раз говорил, чтобы не брала с собой скейт.       — Не будь занудой, так удобней, — весело отозвалась та и подмигнув, скрылась за поворотом. На скейте.       И наушники ему пришлось покупать в два раза чаще, ведь она переняла его привычку. Несносное существо к тому же вечно пропускало занятия. Бедные учителя так и не смогли с этим справиться, ведь Тиеми всё необходимое уже знала благодаря хранилищу. Успела и потрепать им нервы, вызнавая о мире людей всё, что можно и нельзя. Невыносимая и странная, но любимая сестра. Если бы не взгляд, то ребёнок ребёнком. Говорили, что это у неё от отца, но Хатт не верил. Он замечал гораздо больше, чем произносил вслух.

***

      Каждый раз она уходила домой перед закатом. Скейт нёс её по знакомым наизусть улицам, ветер бил в лицо и ей чудилось, что она будто вот-вот окунётся в солнечный свет, который с каждым мигом становился всё более зыбким. Лейтмотивом этому действу всегда служил звучащий в наушниках рок.       Она не мечтала служить в элитных войсках или работать под началом у самого Князя, как многие её сверстники. Тиеми хотела летать.       Ведь само имя Тиеми — значило нечто большее, чем пустота. Её имя — полный простор, где нет конечных точек. Девочке сколько она себя помнила снилось небо, она была до сих в него влюблена. И возвращаясь домой она забывала об усталости, позволяя себе чувствовать то, что испытывала в своих снах.       В этой части ада было мало прохожих и Тиеми наслаждалась движением, почти полётом. Если прикрыть глаза, взмахнуть руками, как крыльями, ловя ветер, то разница может стать совсем незначительной.       Девочка радостно захлёбывалась от безумного водоворота чувств внутри и громко подпевала исполнителю. Голос дрожал от эйфории, но она не боялась быть услышанной и осмеянной.       Тиеми ничего не боялась с малых лет и, наверное, иногда зря. Она никогда не была готова к промахам. Так, на следующем повороте, у неё не получилось идеально в него вписаться. Точнее в поворот не получилось, а вот во что-то другое вполне…       Внезапная преграда оказалась гораздо мягче, нежели стена или асфальт, но, тем не менее, наушники сразу слетели от удара и отправились в неизвестном направлении. Саму же Тиеми кто-то перехватил за руку, и до того аккуратно, что девочка не упала, когда скейт выпрыгнул из-под ног.       Она собиралась поблагодарить своего спасителя, но слова застряли на полпути, едва их взгляды встретились. Красивый темноволосый мужчина смотрел так знакомо. До боли, которая как небо, необходима и бездонна.       Каким только чудом она заметила, что закат от неё загораживают большие угольно-чёрные крылья.       Ангел. Настоящий ангел. Тут, в аду.       Мысли ещё скакали испуганными кроликами, а удивление уже сменилось воспоминанием. Азраил. Она должна была видеть его изображения. Наверное, поэтому помнила…       — Можно потрогать твои крылья? — как обычно язык и руки оказались быстрее разума. Иначе она вспомнила бы, что о нём рассказывали.       Ангел неподвижно замер, когда девочка почти дотянулась до его крыльев свободной рукой.       — Можно, — услышала она тихий голос, а затем её руку выпустили.       С трепетом коснувшись чёрных гладких перьев, она вдруг обнаружила, что они мягкие и тёплые, словно нагретые солнцем. Девочка до боли прикусила губу, пытаясь справиться с нахлынувшими вдруг чувствами. Что-то было не так и вместе с тем очень правильно.       Она точно знала, что он пахнет небом и готовит самый вкусный чай. В аду, на небесах или на земле, неважно. А ещё ему безумно идёт улыбка и искренний смех. Откуда только, если ни в одной книге об этом нет и не будет? Ведь он одинок и не рассказывает никому своих историй, даже чай, наверное, никому не готовит.       Тиеми не заметила, как плачет, а потом стало слишком поздно.       — Всё-таки ударилась? — недоверчиво пробормотал мужчина, вставая перед девочкой на одно колено и убирая крылья, которые тут же растворились чёрной дымкой.       Девочка не выдержала, повиснув на шее у ангела Смерти.       — Нет, — она не думала даже о своём скейте и наушниках. — Чай… мне нужен твой чай.       — Что? — Азраил оторопел и Тиеми почувствовала, как напряглись его плечи. Казалось, что в одну из бесконечно долгих секунд сердце оборвётся… если он оттолкнёт её такую странную и уйдёт прочь.       — Чай, — упрямо повторила она, цепляясь тонкими пальчиками за его плащ что было сил. Нужно всё предусмотреть, и в первую очередь, его попытку к бегству. Тиеми ждала от Азраила чего угодно, но он рассмеялся, а затем обнял её сам.       — Будет тебе чай. И небо тоже будет. Только не пропускай больше занятия, ладно?