В лучах солнца...

      Она бы хотела забрать у него немного боли. Хотела бы облегчить страдания в последние минуты жизни. Поменяться с ним местами и выжить, как она это делала всегда. Несомненно, она бы выжила.       А он — нет.       Кейси Кук точно знает, как выглядит смерть. Её давно не пугают большие чёрные оленьи глаза, навечно замершие и сохранившие в своём отражении её образ — маленькую фигуру с тёмными непослушными кудряшками. Его же глаза, глаза Кевина, чистые и светлые, не отражают совсем ничего. Сначала дыхание мужчины становится поверхностным и слабым. Затем он с трудом пытается сделать ещё один вдох. Последний. Она не чувствует, но догадывается, что и сердцебиения больше нет. Но он всё ещё смотрит на неё, всё ещё понимает и чувствует.       Мозг отключается последним.       Кейси шепчет имя Кевина и тут же наклоняется, легко касаясь губами его лба. Где-то из груди вырывается глухой и протяжный стон, а слёзы начинают градом сыпаться по щекам против воли. Она прижимает к своим припухшим от слез губам сжатую в кулаке ладонь, смотря с ожиданием на его лицо, словно он вот-вот снова наберёт в лёгкие воздух и, проморгавшись, отойдёт ото сна. Словно в нём двадцать четыре жизни, а не всего лишь личности. Но ничего не происходит.       Тогда Кейси обнаруживает свою вторую руку всё ещё бесполезно, но так крепко прижимающую его ладонь к ране. Слишком много крови. Кружится голова. Мелкая дрожь по всему телу. Всё как в каком-то глупом сне, только проснуться не получается.       Кто-то прикасается к её плечу.       Подняв взгляд, Кейси замечает медицинских работников и их машины в стороне. Ей хочется попрощаться, прежде чем у неё его заберут. Она появится на похоронах, конечно же, но сейчас — совсем другое. Сейчас она всё ещё может чувствовать его присутствие, всё ещё ощущает тепло его тела, держится за эту тонкую грань между жизнью и смертью. Опустив голову, девушка упирается лбом в сильное плечо и больше не плачет, крепко сжав зубы. Закрывает глаза, не желает принимать действительность.       — Прости меня, Кевин, — Кейси удаётся прошептпть такие важные для неё сейчас слова до того, как медик за спиной начинает оттаскивать её от тела. Другие суетливо перекладывают его на носилки, закрывая в чёрном патологоанатомическом мешке. Они торопятся, как, впрочем, и каждый человек в этом городе. В этом мире. Выполняют свою работу так точно и слаженно, что кажется, механически и бездушно.       Подняться с места и встать на занемевшие ноги, проводить взглядом людей с носилками. Кейси, пошатываясь, делает шаг вперёд, словно намереваетчя подойти к машине и умолять медиков взять её с собой, но потом останавливается, замечая ещё двоих погибших. Она оборачивается к лечебнице Рэйвен Хилл, пытаясь взглядом найти живых и вычислить, кто в двух других мешках. Элли Стейпл смотрит в упор на неё с крыльца. Недалеко от женщины пустая коляска Элайджи Прайса и его растерянная мать. Джозеф вырывается из рук охраны, что-то крича, кого-то в чём-то обвиняя и даже размахивая кулаками. Кейси понимает сразу. В этой схватке не выжил никто из всей троицы особенных людей.       Кошмарное пророчество с похоронной открытки:       «В лучах солнца мы обретём свою страсть.       В лучах солнца мы найдём своё предназначение»       В автобусе все на неё пялятся, но никто не задаёт вопросов. К лучшему. Кейси не выдержала бы и одного. Снова щемит в груди, а глаза наливаются слезами. Не сейчас. Сегодня нельзя больше плакать. Она всё ещё чувствует на своих коленях тяжесть головы Кевина, а кожу на её руке всё ещё стягивает от засохшей крови. Его крови. Так и не стёртой, не смытой до конца. Девушка с тревогой вспоминает последние слова Дэнниса, его испачканную красными пятнами одежду. Подрывается с места и направляется к выходу из автобуса — ей нужно срочно сменить маршрут.       Ближайшее медицинское учреждение с моргом. Кейси понимает, что не ошиблась, как только видит на пороге троих полицейских, а возле стойки с администратором доктора Элли Стейпл. С ней двое мужчин в дорогих костюмах — Кейси сворачивает в уборную до того, как кто-либо из них замечает её. Здесь же, среди холодного кафеля и зеркал, девушка выдавливает непозволительно много жидкого мыла, тщательно отмывает руки от крови, затем поласкивает и лицо. Должно быть, ушли.       Морги всегда располагаются на цокольном этаже. Никто не пустит её просто так туда, поэтому приходится пробираться самой, нарисовать наглую невозмутимость, словно так и должно быть — поверишь сам, поверят и другие. Кейси спускается вниз по лестнице. В пустых коридорах прохладно и мало света, пахнет старыми книгами и какими-то медикаментами. Кое-где указатели на стенах: «Рентген-отделение», «Архив», «Морг». Она оказывается у самой двери заветного помещения, когда именно из него появляются мужчины в костюмах. Те самые, «друзья» Стейпл.       — Что вы здесь делаете, мисс? — настороженно спрашивает один. Другой хмурится и прижимает руку к пиджаку. В его кармане что-то есть. Оружие? Неужели, на школьницу?       — Я просто, — она пытается улыбнуться, но с красными от слёз глазами это получается совсем неубедительно. — Заблудилась здесь. Слегка.       Первый делает уверенный шаг навстречу, но сразу же останавливается.       — Кейси? Кейси Кук? — голос Элли за спиной не успокаивает — эта женщина использовала её, чтобы остановить Зверя. Говорить с ней хочется меньше всего сейчас.       Из дверей морга выходит ещё один человек — пожилой невысокий мужчина в белом халате.       — Вы уже убедились в том, что они..? Мне можно приступать к своей работе? — он видит незваную гостью не сразу, но как только замечает, стихает, и остаётся у двери.       — Ты что-то хотела, Кейси? — стуча каблуками, Элли подходит ближе. Она выглядит заинтересованно, нисколько не враждебно. Наигранная забота. Словно ничего не произошло сегодня, всего пару часов назад.       — Да. Хотела забрать его брюки. Кевина Крамба. Это возможно? — Кук переводит взгляд от одного из присутствующих к другому. И снова. Загнана в угол, окружена. На чужих лицах читает лёгкое недоумение. Иная деталь — плечи Элли расслабленно опускаются, она понимающе улыбается и кивает патологоанатому.       — Родственников не нашли, так что она может забрать хоть все его вещи.       Кейси отводят на полупустой склад. Патологоанатом достаёт с одной из полок тёмную пластиковую коробку. Брать больше необходимого не станет. Только брюки.       Уже начинает темнеть, когда девушка добирается домой. Её встречают ни о чём не подозревающие Моника, Ричард и пятеро ребятишек. Шестилетняя Сэм обнимает Кейси уже на пороге, почти сбивая её с ног. Скучала. Тут же девочка убегает к другим — в этом доме всегда слишком шумно. Здесь всё наполнено жизнью.       Моника интересуется делами и предлагает поужинать вместе, но Кук вежливо отказывается, быстро скрываясь из виду. Она не выдаёт себя, отгораживая опекунов от всего. Это слишком личное.       В ванной комнате можно расслабиться, снять с себя каждую вещь, пропитанную его запахом, накинуть бежевый мягкий халат и, наполнив небольшой таз горячей водой, опустить в него жёлтые форменные брюки. Кровь на них почти сухая, тёмная. Почти чёрная.       — Надо постирать их, — Кейси копается на полках, пока не находит порошок и сильный пятновыводитель. — Я всё сделаю, Дэннис. Я всё сделаю, — она шепчет себе под нос и смотрит на воду. По прозрачной поверхности очень быстро расходятся ажурные красные полосы, постепенно окрашивая воду в бордовый.       Каждое движение тонких рук автоматизировано. Сейчас Кейси где-то далеко, где-то на той площади, у лечебницы. Она прикасается к его щеке и просит остаться с ней. Хотя бы ещё ненадолго. Хотя бы в её памяти. Как и эти пятна, черты его лица сотрутся, выведутся — ей страшно.       Выстрел.       Крепче сжимает жёлтую ткань в воде, словно это поможет ухватиться за него самого. Это было не убийство, массовая казнь.       Хэдвиг, Патриция, Дэннис,       Джейд, Барри, Оруэлл,       Кевин Венделл Крамб.       И Зверь. Конечно же, Зверь.       Это все, кого она помнила. Но далеко не все, кого потеряла сегодня. Двадцать четыре. Не жалея ни женщин, ни детей. Двадцать четыре человека были убиты одной маленькой пулей.       Может, ей не стоило приезжать сегодня? Может, он остался бы жив тогда?       Её тошнит от едких химических запахов. Девушка опускается на пол, хватая ртом влажный от испарений воздух. А что, если бы она не увидела его вовсе, только спустя время узнала о смерти своего когда-то похитителя? Если бы не поменялось ничего, кроме того, что она не была бы в последние минуты с ним рядом?       Если бы только можно было помочь, как когда-то он помог ей.       После победы на суде Кейси пообещала себе не надевать больше чёрное. Наутро она нарушает своё обещание. Пока весь дом спит, девушка выглаживает высохшие за ночь жёлтые брюки — на них больше нет ни единого пятна, ни одной лишней ниточки или неровности. Он бы оценил. В таком состоянии вещь отправляется в комод, куда-то подальше, чтобы никто не нашёл случайно.       Сегодня Кейси молчалива в школе. После первого урока она отвечает на телефонный звонок и долго слушает голос незнакомого ей полицейского. Он неловко просит подъехать в больницу после полудня, подтвердить его личность. Необходимая формальность. А сразу же после звонка она получает сообщение от Джозефа Данна с предложением подвезти её. Сына Дэвида тоже пригласили. Кейси на соглашается, но уже с последним часов в школе понимает, что не хочет ехать туда, видеть мёртвым Кевина или подписывать какие-то бумаги. Она слишком устала.       Сигнал из фургончика Джозефа со стороны парковки не позволяет ускользнуть сразу домой. Она идёт к нему, садится на переднее сидение и привычно пристёгивает ремень безопасности.       — Как ты узнал? — Кейси спрашивает, не смотря на Джозефа.       — О тебе много пишут. И я окончил эту же школу несколько лет назад, не успел забыть дорогу. Мой отец, кстати, тоже учился здесь.       Кейси поджимает губы и всю оставшуюся дорогу молчит, как, впрочем, и младший Данн. Но их молчание не становится неловким, каждый забывается в собственной скорби.       У здания они встречают и миссис Прайс. Она держится необычайно спокойно. Похоронила ли она своего сына раньше, ещё до его физической смерти? Оставила ли все надежды, и потому ли переживала сейчас всё намного легче? Трудно сказать.       Всех троих провожают вниз, по уже знакомым Кейси коридорам. На этот раз она пересекает порог морга, сразу же замечая четыре продолговатых стола. Первый пустой. Место для ещё одного. Для кого? Полицейский ставит на этот стол чемодан и достаёт пару бумаг. Три других поверхности заняты телами, накрытыми серой блестящей тканью. Патологоанатом поочерёдно открывает их лица, обнажает тела до ключиц.       Кейси чувствует, как тяжело ей становится дышать. Здесь мало воздуха. Ей так мало воздуха.       Он чувствовал то же самое?       Девушка борется с желанием оставить свою подпись прямо сейчас и уйти, не смотря даже на холодное бледное тело. Борется. И подходит. Осторожно, словно боясь спугнуть недвижимое тело. Смотрит на уже прикрытые глаза, на едва заметную щетину, тонкие губы и не узнаёт его лица.       В нём что-то не так. Ещё немного и она убеждается — это не он. Безусловно, похож, но выглядит по-другому. Девушка поднимает взгляд на Джозефа и видит, как тот уже подписывает бумаги. Парень даже не подошёл к отцу. Не смог. Мать Элайджи с любовью и едва уловимой заботой прикасается к тёмной скуле своего взрослого сына. Выпрямляется. И тоже идёт к полицейскому, сохраняя холод во взгляде.       Разве никто не видит? Никто не понимает, что перед ней совершенно другой человек?       Паника охватывает девушку. Она чувствует, как её тело бросает в жар. Отступает, неловко задевая маленький столик с инструментами и что-то с него роняя. Шум привлекает внимание всех присутствующих.       — Ты в порядке? — Джозеф идёт навстречу, но Кейси снова пятится.       Не приближайтесь.       Она чувствует себя обманутой снова. Чувствует себя больше не в безопасности.       Что вы с ним сделали?       Отрицательно качает головой в ответ на вопрос Данна.       — Мне нехорошо, — голос дрожит. Кейси толкает тяжёлую железную дверь и быстро выходит из помещения. По коридорам. Это место теперь пугает её. Кажется, что стены следят за ней, а сама она вот-вот потеряет сознание. Не сможет себя защитить, как не смогла защитить и его. Может, такое упрямое отрицание правды привело её к этому? Может, там действительно был он, а она просто медленно сходит с ума? Или она могла позабыть за ночь изученные до каждой морщинки и родинки его черты?       Нет. Не могла.