Притяжение

В стену полетела ваза, разбиваясь на мелкие кусочки, рассыпаясь осколками по полу. Следом за антикварной вазой 9 века полетела и картина Да Винчи «Леда и лебедь», которую сам Джин бережно хранил несколько столетий, но сейчас ему было все равно. Сотрясаясь от злости и гнева, он начал выискивать глазами, что бы такого сломать еще, но под руку ничего не попадалось, а за шкаф с бутылками крови ему могло влететь от Намджуна. -Я же сказал! – заорал он. – Я же просил вас обоих! Никаких девушек в этом доме! Джин был зол. А девушка, которую Тэхен обратил несколько часов назад, забилась в угол от страха, не до конца понимая, что с ней произошло. И без того холодная кожа холодела, а волосы на голове вставали дыбом. Еще чуть-чуть и Сокджин разорвет её на кусочки. -Хён, - спокойно ответил Тэхен. – Она будет жить в отдельной комнате, и ты не будешь видеть её так часто, - рассматривая идеальные ноготки, добавил он. -Я даже присутствия её в этом доме не потерплю! – кричал он, стоя напротив младшего. – Я чую её запах за километр, и ты говоришь, что я не буду её видеть. Этого не достаточно! -Это твои проблемы, хён, - улыбаясь, бросил Тэхен. – Пойдем, Джу, - ласково добавил он, протягивая руку девушке. Помогая ей встать, он увел новообращенную вниз, оставив в гостиной все еще нервного Джина и ничего не понимающего Юнги. Мину было до жути интересно, почему самый старший вампир не терпит женского пола. Что такого они ему сделали? И ответ на этот вопрос он собирался получить сегодня, так как любопытство съедало изнутри похуже яда вампира. -Джин-хён, - тихо сказал Юнги, выходя из тени большого шкафа Джуна, где стоял, пока Сокджин крушил комнату. – Но почему? -Что почему?! – рявкнул вампир, уходя на большой балкон, который сейчас освещался светом идеально круглой луны. -Что такого в том, что она девушка? – спросил Юнги, подходя к старшему. Джин облокотился на ограждение и посмотрел вниз на лес. Юнги повторил за ним, но взор его был обращен на Сокджина. При свете луны его силуэт был прекрасен: прямой нос, пухлые губы, пушистые ресницы и идеальная линия подбородка. Его волосы колыхались от дуновения ветерка, придавая мужчине загадочности и таинственности. -Она…Я даже не знаю, как это сказать, - нервно усмехнулся старший. – Скажу тебе то, что вампиры умирают навсегда, продолжая существовать здесь против своей воли. Они не могут иметь детей, не могут получать удовольствие от многих вещей, от которых получали его при жизни, например, выпить свежей воды после изнуряющего труда или же спать долго и видеть яркие красочные сны. Но самое главное, что вампиры любят лишь один раз в своей, так называемой жизни. Они находят себе пару навсегда и больше никто им не нужен. Мне тоже никто не нужен, потому что Даф была олицетворением женской красоты. -Ты любил её? – тихо спросил Юнги, боясь даже пошевелиться. Джин был погружен в воспоминания, нахмурив брови. -Любил, - ответил Ким. – Даже это слово не подходит, чтобы описать то чувство, что я испытывал к этой девушке. Я был готов часами слушать её голос. Он был подобен пению райской птицы. Её черные волосы были такими мягкими и приятно ласкали мою шею в моменты наших объятий. Она была самым добрым человеком, самым понимающим, самым…. -Она была человеком? – на свой страх и риск перебил его Юнги. -Да, она была человеком. Ей было восемнадцать, когда мы встретились. Ей восемнадцать, а мне уже двести пятьдесят четыре года. Я не думал, что влюблюсь в неё, но судьба решила иначе. Мы были вместе несколько лет, - говорил Джин. На его лице читалась горечь и отчаянье, но сейчас он даже заплакать не мог, хотя очень хотелось. – Она знала о моей сущности и не боялась этого. Даф доверяла мне. Она доверилась мне даже тогда, когда предложила обратить её. Она, как и я, хотела быть вместе вечно. И я укусил её. Джин замолчал, закусив нижнюю губу. Было больно говорить. Уже давно окаменевшее сердце сжалось от дикой боли, приводя тело вампира в состояние агонии. -А потом? Что случилось потом? – не выдержал Юнги. -Я никого не кусал прежде и все это было в новинку для меня. Я боялся навредить ей, но Даф убедила меня, что все будет хорошо, и после мы будем вместе вечно. И я поверил. Я укусил, но не рассчитал с ядом. Знаешь то состояние, когда ты уже не можешь помочь? Ты уже ничего не можешь сделать и лишь беспомощно наблюдаешь со стороны? Я знаю. Несколько часов я наблюдал за тем, как бьется в конвульсиях любовь всей моей жизни и не мог помочь. Она умирала на глазах из-за моей ошибки. В этом году мне исполняется тысяча один год. И уже несколько столетий я мучаюсь от того, что совершил когда-то давно. И каждая девушка в этом городе напоминает мне её, мою Даф. Поэтому, милый мой Юнги, подумай сто раз, прежде чем влюбиться и две – прежде чем укусить того, кого любишь. – Сокджин похлопал младшего по плечу и ушел, медленно шагая по коридору, осматривая владения. А Юнги думал. И страх накатывал на парня с такой силой, что и представить сложно.

***

Чимин очнулся на полу в спальне Чонов в три часа ночи от того, что цепь натерла запястье, и оно начало кровоточить. Вокруг было темно, и лишь чье-то прерывистое дыхание нарушало звенящую тишину. Парень завертел головой, пытаясь найти источник звука. -Да здесь я, - рявкнул Чонгук, сидя на подоконнике. Чимин остановил свой взгляд на соседе и вздохнул с облегчением. – Как состояние? Болит что-нибудь? – не меняя своего положения, спросил Гук. -Голова раскалывается, - прохрипел Пак. – И пить хочу. -А еще, наверное, есть, да? – усмехнулся Чонгук, спрыгивая на пол. – Мяса хочешь? -Мяса? – ошарашено выдал Чимин. -Не притворяйся только, что не хочешь, - фыркнул Чон. – Сейчас принесу. Но только, когда будешь есть, не разбуди Тэён, - Чонгук кивнул в сторону дивана, на котором мирно спала девушка, уткнувшись носом в подушку. -Хорошо, - тихо ответил Чимин. Голова действительно раскалывалась. Будто кто-то бил по черепной коробке изнутри, а в горле стояла адская боль, словно тысячи кошек решили подточить свои коготки. И Пак понимал, что дико хочет есть, и что Чонгук чертовски прав: тут не помешает кусок сырого мяса. И желание исполнилось в ту же секунду, когда на кухню вошел хозяин квартиры. В его руках был охлажденный кусок стейка средней прожарки на тарелке. -Я боюсь тебя отпускать с цепи, прости, - улыбнулся Чонгук. – Хосок мне голову оторвет, если я это сделаю, поэтому можешь поужинать как-то так? -Без проблем, - вздохнул Чимин. -Окей. Держи, - усмехнулся Чонгук, ставя перед парнем мясо. Чимин схватил его и впился зубами в этот несчастный кусок, блаженно закрыв глаза. -Мда-а-а-а, - протянул Гук, забираясь обратно на подоконник. Внезапно хлопнула входная дверь и в квартиру вошли Хосок и Солар. Последняя до сих пор тряслась как осиновый лист, находясь в состоянии глубокого шока. Хосок же был расслаблен, понимая, что теперь неожиданное превращение ему не грозит. -Ну как дела? – спросил он, аккуратно садясь на край дивана, чтобы не разбудить Тэён. -Наш малыш кушает хорошо, - съязвил Чонгук. Младший был зол на своего старшего брата и беспечность того. Из-за одной царапины в порыве гнева он теперь должен стать нянькой для какого-то Пак Чимина. -Не вырывался? – спросил Хосок, поглядывая на новообращенного. -Нет. Спокойно себя ведет, - ответил Гук, смотря в окно. – Но теперь я собираюсь идти спать, а это, - он спрыгнул с подоконника на пол и ткнул пальцем в Чимина, - теперь полностью твоя забота, хён. - Ладно, - бросил Хосок раздраженно. – Иди уже. Кстати, Чимин, - обращаясь уже к своему соседу, добавил он, - нам нужно увидеться с той девушкой, что была у тебя в гостях. -Дженни?! – проглотив последний кусочек стейка, воскликнул Чимин. И даже Тэён подорвалась с дивана от его голоса. – Где она?! -Не знаем! – рявкнул Хосок. – Мы были у неё дома, но её матушка не пустила нас к ней, сказав, что твоя, как там её, уже спит. Где мы можем встретиться с ней? -На работе, - ответил Чимин. – Завтра, в детском центре, после обеда. -Отлично, - прихлопнул в ладоши Хосок. – Завтра мы идем в этот твой детский центр и, не дай Бог, она снова сбежит!