Ручной Шторм

Пожалуй, это была не самая лучшая идея. Гарри это понял, когда Снейп стащил с него мантию-невидимку и выпрямился во весь свой немалый рост, сложив на груди руки. Гарри осоловело хлопал глазами, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, и бешеный прилив адреналина от осознания того, что его поймали с поличным, прекрасно помогал. Вообще, день начался обычно — по крайней мере, по его меркам. Рон стащил его за ногу с кровати, отчаявшись добудиться обычными способами, непрестанно повторяя, что еда заставит его почувствовать вкус к жизни. И лишь рассмеялся, когда Гарри не совсем культурно послал его пощупать интимные места троллей. После плотного завтрака в сон стало клонить еще сильнее. Первой парой была лекция по трансфигурации, на которой он потерял с десяток баллов, отвечая невпопад: все силы были брошены на борьбу с закрывающимися глазами. Потом Флитвик отнял еще пять, когда при изучении усложенной версии Агуаменти он случайно искупал самого профессора. То, что заклинание у него получилось прекрасно — как Шторм он буквально чувствовал все молекулы воды вокруг себя, — а вода была теплой, его немного оправдывало. После легкого обеда и сдвоенной гербологии Гарри почувствовал, что наконец проснулся и готов действовать. Так что до ужина они с Роном и Гермионой оккупировали Выручай-комнату, и он учился концентрироваться на четырех разных потоках воздуха — это было не так просто, словно жонглирование четырьмя предметами сразу. После всех мучений на настоящих битвах эти тренировки доставляли ему громадное удовольствие, особенно если учесть, что получалось через раз и вместо подушек он подкидывал в воздух визжащую Гермиону или отчаянно трепыхающегося Рона. Перед ужином он снова столкнулся с Малфоем. Наследник великого слизеринского рода остановил его в дверях Большого зала и, нагло ухмыляясь, заявил, что слышал обо всех потерянных баллах и ждет не дождется, когда золотого мальчика выкинут из школы. Намечающуюся драку остановила, кажется, впервые в своей преподавательской карьере профессор Трелони: она появилась, как черт из табакерки, и стала вещать про скорую смерть Гарри. Малфой заржал, его смех тут же подхватили Крэбб с Гойлом, а Гарри в бешенстве залетел в Большой зал, слыша, как друзья торопливо следуют за ним. И только сев на свое место, он кинул взгляд на преподавательский стол. Снейпа не было, и это странным образом огорчало. У него появился соулмейт — чудо, да? Родственная душа, которая всегда будет на его стороне, рядом, плечом к плечу, помогая и защищая. Как иронично, что этой душой оказался Снейп. Который, по его же словам, уже был влюблен в Гарри. Это было все так сложно, и двойная жизнь совсем не оставляла времени на раздумья о личном. — Эй, старик, — Рон дернул его за локоть. — Не могу сказать, что я был бы в восторге на твоем месте, но эта штука никогда не ошибается. Гарри тяжело вздохнул и уткнулся взглядом в стол, а через секунду экспрессивно взмахнул руками. — Да я даже ничего о нем не знаю! Ну кроме того, что он ублюдок каких поискать. Гермиона потянулась к нему через Рона и мягко сжала запястье, заставляя успокоиться. — Предназначение уверено, что вы идеально друг другу подходите. Попробуй узнать его получше. И не как… сам понимаешь, а еще и как Гарри Поттер. Гарри кивнул, а потом обреченно застонал. — Ну почему это не симпатичная девочка с Гриффиндора или Равенкло? — Это было б слишком просто, дружище, тебе бы не понравилось, — хмыкнул Рон, хлопая его по плечу. Гарри обиженно фыркнул и приступил к ужину вслед за друзьями. В голове родился План — именно так, с большой буквы. По-другому эту идиотскую затею не назвать. То, что у Снейпа будут отработки вечером, было очевидно. Даже если Гарри не успел схлестнуться с ним в течение дня и заработать наказание на вечер, не значит, что зельевар не нашел себе других идиотов для чистки котлов. Студентов было много, а чувством справедливости Снейп никогда не отличался. Ровно в семь вечера к кабинету зельеварения подлетел напуганный второкурсник и тихо поскребся в дверь. Гарри в мантии-невидимке уже его ждал. Проникнуть в ненавистный кабинет незамеченным оказалось проще некуда — дело, наверное, было в том, что никто в здравом уме добровольно туда бы не сунулся, и Снейп не ожидал подвоха. В здравости своего рассудка Гарри уже справедливо сомневался, но ему предстояло влюбиться в Снейпа, что мог сделать только законченный псих, так что все было вполне закономерно. Быстро юркнув в дальний угол класса, Гарри устроился на полу, поелозил в поисках более удобного положения и пожалел, что не взял с собой плед. Будь хотя бы Гермиона в курсе его плана, таких мелочей удалось бы избежать. Собственно, как и его присутствия здесь — именно поэтому Гарри сохранил свой поход в тайне. Снейп тем временем уже кружил над второкурсником, запугивая того в своей лучшей манере. Внутри Гарри привычно вспыхнула благородная ярость, из-за которой захотелось скинуть с себя мантию-невидимку и высказать носатому гаду все, что он о нем думает, и защитить бедного ребенка. Подавив в себе все героические порывы, Поттер сконцентрировал свое внимание на профессоре. Если им придется целоваться, надо быть хоть сколько-нибудь морально готовым. Снейп был… ублюдком. Гарри мотнул головой, пытаясь очистить разум и хотя бы на секунду забыть все прошлые обиды. Как с чистого листа. Но даже с чистого листа Снейп представлялся ублюдком. Поттер расстроенно вздохнул и вспомнил вчерашний полуночный разговор и презрение в глазах зельевара, направленное на самого себя, когда он признал свои чувства к студенту. И ведь ни намека не было в его поведении! Ну то есть сейчас, когда Гарри уже знал, что искать, намеки были везде, но интерпретировать их можно было очень уж двояко, что вроде как и происходило. Профессору удалось одурачить всех вокруг. Гарри невольно восхитился: он бы так не смог. Стало даже немного интересно, как давно Снейп к нему неравнодушен. Зельевар тем временем уже добился нужного бледно-зеленого оттенка лица у второкурсника и оставил его очищать доски от слизней, оставленных после пар, а сам вернулся за свой стол. Поттер проследил за его широкими, размашистыми шагами, эффектным взмахом мантии и резкостью движений и пришел в уныние. Снейп ничего не умел делать спокойно: он взрывался из-за каждой мелочи, снимал в непомерных количествах баллы, откровенно злорадствовал по поводу неудач гриффиндорцев, а потом спасал всех и, в особенности, Гарри, рискуя собой. Этого Поттер не понимал: как такой мелочный, гадкий, ехидный темный маг мог быть настолько самоотверженным? И за что только слизеринцы его так любят? Уж точно не за эти противные сальные волосы и огромный нос. Гарри печально вздохнул — влюбляться в Снейпа он почему-то не спешил. Надо было собраться и найти хоть одну привлекательную черту. Волосы и нос он отмел сразу по очевидным причинам. Глаза… Нет, в эти черные провалы влюбиться нереально. Тогда… губы? Гарри внимательно присмотрелся ко рту профессора. Ну... откровенно говоря, ничего особенного. Но через секунду в памяти всплыло воспоминание, как Снейп кривит свои губы, открывая вид на желтые зубы, и Гарри передернуло. Нет, с губами у него тоже ничего не получится. Единственной оставшейся частью тела, не закрытой одеждой, были руки. Но и они не соответствовали канонам красоты Поттера, да и вообще — как можно влюбиться в руки? Тем более такие — заляпанные пятнами зелий. Может, предназначение ошиблось? Или настигнет его только через несколько лет, когда Снейп перестанет быть таким ублюдком? Гарри попытался представить доброго и понимающего Снейпа и тихо захихикал: скорее он сам станет Драко Малфоем, чем Хогвартский упырь станет душкой. Зевнув, он сложил руки на коленях и устроил на них голову, продолжая наблюдать за своим соулмейтом. В том определенно не было ничего привлекательного, но… Закончить свою мысль Гарри не успел: его веки закрылись, и он мягко погрузился в сон. Пробуждение же назвать хоть сколько-нибудь приятным было нельзя: просыпаться от вида разгневанного Снейпа с мантией-невидимкой в руках, поймавшего его с поличным в кабинете в неурочное время, было просто отвратительно. — Поттер? — раздалось сверху, и Гарри внутренне приготовился к худшему. Может, Снейп в него и влюблен, но отказываться от расправы точно не станет, даже если Гарри повиснет у него на шее и поклянется в вечной любви. Кстати говоря, ему лучше вообще держаться от профессора подальше, если он не хочет, чтобы они случайно соприкоснулись кожа к коже и Снейп почувствовал легкий откат еще не созданной связи. Хорошо еще, что тогда в больничном крыле зельевар дернул его за пижаму, а не попытался придушить собственноручно. Взгляд Снейпа из недоумевающе-подозрительного стал колючим и злым, и Гарри поспешил подняться, придерживаясь за стенку — затекшие ноги плохо держали. — Профессор, это не то, что вы подумали! — поспешил заверить он своего параноидального соулмейта, не особенно надеясь на успех. — Неужели? — правая бровь профессора взлетела вверх. — И что же я, по-вашему, подумал? «Гадость, очевидно же», — пронеслось в голове у Гарри, и он прикусил язык, чтобы ненароком не сболтнуть это вслух. Снейп стоял рядом с ним, все еще удерживая в руках, сложенных на груди, мантию-невидимку. — Ничего, что могло бы соответствовать истине, сэр. — Почему вы пробрались в мой кабинет в столь поздний час, прячась под мантией вашего отца, Поттер? — Снейп сверлил его взглядом, и в голове Гарри снова промелькнула мысль, что влюбиться в такие глаза может только мазохист — даже привычному гриффиндорскому герою было очень не по себе. — Я…э-э-э… — промямлил он, смотря в пол и отчаянно желая найти отговорку. — Я хотел… — Да, мистер Поттер? — Уф… В общем, честно говоря… — Гарри заметался взглядом по пустому, погруженному в полумрак классу, стараясь не смотреть на Снейпа, даже в голосе которого чувствовалось наслаждение хищника, загнавшего в угол жертву и теперь играющего с ней. И тут его озарило: — Я хотел сказать спасибо! Снейп нахмурился, когда Гарри посмотрел прямо ему в глаза и улыбнулся. — Мне сказали, что это вы спасли меня тогда в буране, сэр. Спасибо! И извините за то, что я сказал вам в палате. Мне стоило промолчать. Снейп скривился. — Какая сентиментальность, Поттер. Я, скорее, поверю, что вы затеяли очередную глупость, так или иначе связанную со мной, моим классом или моим предметом, нежели в ваш благородный порыв души. Гарри обиженно надулся. — Можете думать, что хотите, сэр. Все, что я сказал — правда, — он с вызовом посмотрел на преподавателя и внезапно поймал себя на мысли, что Снейп просто защищается. Даже его поза: натянутая спина, напряженная линия плеч, скрещенные руки — говорила о том, что тот словно ведет какой-то бой. Гарри даже захотелось на самом деле сделать какую-нибудь глупость, типа порывисто обнять профессора или с влажными глазами пожать ему руку, просто чтобы посмотреть на реакцию. Но, во-первых, это было бы низко по отношению к Снейпу, а во-вторых, ужасно недальновидно, учитывая, что он еще не собирался раскрывать все свои карты. — Я могу идти? — Идите, Поттер. И лучше вам больше не попадаться мне в подобной ситуации. Я не буду столь благосклонен к вам. — Я понял, сэр, — Гарри кивнул и сделал уже шаг к двери, как вспомнил: — Верните, пожалуйста, мою мантию, профессор. Снейп с некоторым удивлением посмотрел на легкую, струящуюся ткань, зажатую в его руке, и снова скривил свои губы. Гарри даже на секунду испугался, что тот заберет ее, дабы исключить саму возможность повторения подобной ситуации. Но профессор протянул мантию вперед и коротко бросил: — Забирайте. Гарри поспешил выхватить отцовское наследство из рук Снейпа, как их пальцы соприкоснулись сквозь тонкий слой невесомой материи. Гарри замер, быстро подняв взгляд и с ужасом смотря в глаза своего соулмейта, ожидая увидеть там осознание, но в них была лишь пустота, пугающая своей бесконечностью. Казалось, что у него вообще отсутствует зрачок и он смотрит на мир двумя бездонными, черными провалами. Внезапно Снейп пошевелил пальцами, словно стремясь подушечками огладить пальцы Гарри, и тот испуганно вздрогнул. На какую-то секунду стало страшно, что этот человек с такими глазами и влюбленностью может с ним сделать. Но Снейп уже убрал руку и отступил назад. — А теперь убирайтесь, Поттер. Гарри кивнул и поспешно покинул негостеприимный кабинет зельевара. Он остановился через пару коридоров и прислонился к стене. Сердце грохотало в груди так, словно он снова схлестнулся с Арагогом посреди Запретного леса, а не поговорил пару минут со своим преподавателем. Да он даже накануне ночью, издеваясь и подкалывая разъяренного Снейпа, так не боялся, как сейчас. И неужели он действительно всем сердцем сможет его полюбить? Гарри потер руками лицо и медленно двинулся в сторону гриффиндорской башни. Сердце постепенно усмиряло свой бешеный ритм.