Мой любовник судья

Снова вернувшись к отцу из мыслей блондин подошёл и обнял его, в ответ его прижали обнимая.  — Всё хорошо, сынок. — улыбка была очень яркой. — Мама скоро тоже будет здесь.  — А я? — спросив, парень отстранился и посмотрел в глаза родственника.  — Тебя спасут. — Масару поцеловал красноглазого в лоб и тот исчез из его рук, растворившись в прекрасные мерцающими белым цветом звёзды.

***

Бакуго открыл глаза и привстал на локтях. Что за ерунда? Всё белое, он лежит на больничной койке. Тут послышалось, что замок кто-то открывает. Блондин сразу же лёг и прикрыл глаза, начал наблюдать. В палату вошёл тот самый судья. Сукин сын. Что он тут делает?! Как он посмел припереться сюда?! Он в чёрном костюме, такого же цвета галстук и белая футболка. Лицо… заплаканное. Оно просто было самое стрёмным, что видел в жизни Бакуго. Зеленоволосый подошёл и сел рядом, взяв и подняв руку блондина, положив на неё свою ладонь и тихо заплакал.  — Прости. — сквозь слёзы, он прошептал. — Я не успел спасти её. Не успел! — он согнулся прямо над его лицом. — Но, — тихо встав и поставив руку, парень подошёл к двери с согнутой спиной. — Я успею спасти тебя. Быстро поднявшись, красноглазый облокотился на спинку кровати и сложил руки на груди.  — Что? Вспомнил меня? — нагло подняв нос спросил заключённый, смотря как рука, тянущаяся к ручке двери резко замерла в воздухе. — Чего стоишь?  — Кач-чан? — резко развернулся Мидория. — Ты очнулся. — счастливо улыбнулся он.  — А должен был подохнуть? — язвительно спросил блондин. — Только и ждал этого? Но судья даже не слушал напитанные ядом речи, а просто подошёл и облокотившись руками на матрас кровати, приблизился к уху Кацуки.  — Твоя мать. — всхлип, снова как и когда его избивали. — Она скончалась сегодня утром. Прости. — по звукам пациент понял, что слёзы ручьём текут по веснушчатым щекам, но он был счастлив, что мать будет после смерти с отцом и по этому улыбнулся. Обнял парня рядом с собой и посадил на кровать.  — Успокойся Изуку. — убирая пальцем слёзы с изумрудных глаз, сказал он. — Слушай, — начал блондин, когда вытер чужие слёзы. — а ты узнал меня в суде?  — Конечно. — ответил зеленоволосый.  — Оно и видно, у тебя как вижу дочурка появилась. — раздражённо заявил Бакуго.  — Да, мать — девушка в другой школе, с которой познакомился. — почесал затылок парень, а вот красноглазому было не до шуток, он дал хорошенькую оплеуху* своей «бывшей» любви. — Кацуки? — взволнованно спросил он и приложил ладонь к месту удара. Он даже не отшатнулся, не отстранился.  — Значит из другой школы? — злобно прошипел тот. — А может к ней свалишь?! Я как вроде тебе не нужен был! Ненавижу тебя! Вообще видеть тебя не хочу!  — Успокойся Кач-чан. — приблизился к нему, но получил очередной удар по другой щеке.  — Не смей ко мне приближаться. — тихо заявил он. — Ты ушёл от меня. — всхлип. — Ты не знаешь, что я чувствовал, урод! — слёзы катятся по скулам, достигая подбородка, съезжая к заострённому концу и падая на одеяло. — Я же скучал! Надеялся, что ты хоть напишешь! Но не-ет! Хрен тебе, Кацуки, верно?! — красные глаза налитые кровью и… сильной обидой, которая давно держится в его сердце, не собираясь отступать. Он давно копил эту тревогу, ненависть и… Он же скучал, боялся за него, боялся что с ним что-то случилось, но похоже он был в порядке. — Отвечай! — прозрачная, солёная жидкость текла по подбородку, доходя до странного больничного сарафана, и проходила сквозь него, оставляя тёмные пятна и продолжительные дорожки.  — Кацуки, всё хорошо, не волнуйся, я же пришёл. — улыбка стала ярче.  — Отстань от меня. — прошипел блондин и повернув голову к окну стал смотреть на небо, но его подбородок обхватили с обеих сторон и развернули в прежнее положение. Снова те же самые изумрудные, говорящие без слов глаза, как будто и не менялся этот паршивец. Урод. Скотина. Даже видеть красноглазый его не хотел. Слишком велика нагрузка на сердце.  — Послушай меня, — голос стал тихим и слегка хриплым. — я здесь и никуда больше не уйду, слышишь меня? — зеленоволомому сразу вспомнилось, что так он успокаивал своих друзей в другой школе. — Даю слово, больше не брошу.  — Нахер мне эти обещания? — еле-еле шепча эти слова, он взяв за запястье судью и убирая его руку. — Ты можешь их просто забрать назад.  — Я такого не сделаю. — сказав это, Мидория быстро коснулся своими губами, таких родных сухих и потрескавшихся губ. Снова те самые поцелуи, которых блондин желал. Ждал и мучился, долго, старался сначала забыть, и было противно стирать такие нежные моменты этим противным методом. Каждый день он приходил в дом с какой-нибудь девкой, они все как одна заезжая пластинка говорили: «Ещё! Ах!» — как его это бесило, именно эти слова заставляли его вдалбливаться ещё сильнее в этих шлюх, которые так хотели блаженства. Чего бы они не шли в какие-нибудь стрип-клубы? Там бы и развлеклись! Ненасытные уёбины! Но если честно, ему нравилась теплота внутри них, которая так сильно сжимала его член, но никакой из этих девчонок нельзя было сравнить именно с ним. С его Изуку. Тем, кто отдал ему первый раз. Конечно же, это было равноценно, они оба отдали друг другу свою девственность. И трудно сознаться в том, что он скучал по этим пухлым мягким губкам, которые касались его же собственных. Снова и снова, эти мать его губы снились во снах, прекрасных снах. Снова его прекрасные кудряшки зелёного цвета. Глубокие, большие изумрудные глаза, смотрящие прямо на него. Веснушки, которые рассыпались прямо по щекам и носику. Боже, они сводят его с ума, ещё чуть-чуть и это произойдёт. Он как будто тает в этом парне, долго и ни как не выберется. Бакуго совершал убийства из-за того, что был одинок. А у всех жертв был либо парень или девушка, муж или жена. Но у всех было счастье и когда он смотрел в их глаза, то видел только несколько слов: «А как же она?» или «он». Блондин бил их ножом ещё сильнее, чтобы те почувствовали, какого это лишаться самого дорогого в жизни. И это иногда помогало, а иногда становилось хуже. Нет, ему не было жалко убитых людей, ему становилось хуже из-за того, что рядом не было любимого. Это было сложно, но потом его всё-таки поймали. Поцелуй разорвался, и всё-таки, они действительно… Роза расцвела. Любят друг друга.