Господаревы отроки

      Погода выдалась пасмурной, большая редкость для лета в Скандрии. Альфреду казалось, что тёмные тучи олицетворяют его собственное настроение. Он был зол, сбит с толку и полон желания убивать медленно и мучительно, но с пониманием что спешить нельзя и прежде необходимо во всём разобраться. А еще было страшно.       Прежде, чем уйти, он долго обнимал детей. Просто прижимал к себе то Алана, то Дилана, которые смешно дрыгали ручками, смотрели на отца своими искренними взорами и не понимали, что вообще происходит. Альфред чувствовал их тепло, улавливал сердцебиение и видел весь мир в их глазках - голубых как у него самого у Алана, и отчётливо красных у Дилана, - и снова и снова думал о том, что мог всё потерять.       Им повезло.       Просто невероятно повезло, что всё удачно совпало. По счастливой случайности повезло, что Кайл был обладателем уникального феромона, повезло что он вовремя покинул свои покои и вовремя оказался рядом с предателем, чтобы уловить его запах. Повезло, что Кайл серьёзно ко всему отнёсся и выследил предателя, повезло что никто ничего не заподозрил и не начал действовать вне плана.       Целая цепочка везения.       Альфред потерял контроль над ситуацией. Его смогли обвести вокруг пальца, и подумать только кто - прислуга! Стоило отдать конунгу Фаландрии должное, план был отличный, хоть и рисковый. Сам Альфред никогда бы не дошёл до подобного, не смог бы в целом замыслить хладнокровное истребление сотен человек, в числе которых было бы много невинных. Да, он сам был отнюдь не безвинен, когда захватил Латрон, но он не уничтожал город вместе со всеми обитателями.       Есть разница между захватом города и его уничтожением.       - Я никому не позволю причинить вам вред, - глухо шепнул король, обращаясь к детям, которые теперь лежали в своих колыбельках и смешно гугукали, рассматривая расписной потолок. - Никому и никогда. Вы будете жить долго и счастливо, не будете знать бед и всегда будете в безопасности. Ваш отец немного сдал позиции, но это будет для меня уроком. Больше я подобного не допущу.       Нужно было идти. План дальнейших действий он составил совместно с братьями и сэром Стивеном, у Ивана же была иная задача - отвлечь внимание обитателей дворца так, чтобы никто не заметил, что король в компании принцев куда-то исчез. Им нужно быть максимально осторожными, а то как бы не случилось непоправимое.       - Альфред?       Королевич оказался в детской куда быстрее, чем он ожидал. Омега прошёл вперёд и приблизился к колыбелькам. Нянькам было велено ждать за дверями, потому как король хотел провести время с детьми наедине. Это давно никого не удивляло, все привыкли к тому, что Альфред - удивительно заботливый отец, которому искренне нравится в свободное время возиться с наследниками. Кажется, Генрих в своё время не проявлял подобного, он мог неделями не видеть сыновей и не переживать об этом, хотя именно к Альфреду был привязан особенно сильно.       Так и бывает, если дети рождены любимым омегой.       Именно это и чувствовал Альфред. И пусть Дилан не был на самом деле их с Иваном сыном, они уже и сами убедили себя в том, что являются родителями этого малыша. Так что они оба были их детьми.       - Я все еще немного растерян, - честно признался король. - Это застало меня врасплох.       Королевич кивнул.       - Еще бы. Я просто в ужасе. Как подумаю о том, что под нами хранится чёрный огонь, так сразу хочется схватить в охапку детей и бежать прочь, подальше от дворца. Как мы вообще могли такое допустить? Как проглядели? Опасность всё это время была настолько близко.       Альфред всё так же смотрел на детей.       - Мы потеряли бдительность. Но ты не переживай, я разберусь с этим. Конунг Фаландрии хотел убить нас всех. Он покусился на мой дворец, моих людей, мою семью, моих братьев... На наших детей. Этого я ему никогда не прощу.       Иван сглотнул. Сейчас, когда супруги были наедине, они могли показывать свои эмоции: Альфред мог показать, насколько он растерян и сбит с толку, и насколько он зол из-за произошедшего, а омега мог показать как ему страшно.       - Мы еще не знаем точно что это дело рук конунга.       Это было справедливое замечание, однако королю было, в общем-то, всё равно.       - Не важно. Кем бы ни был виновник, я его уничтожу. Не важно конунг это или император, головы не сносить тому, кто покушался на жизни моих детей и моего омеги. Уничтожу, воздам десятикратно.       Иван не стал с ним спорить.       - Что ты собираешься делать с чёрным огнём? - осторожно поинтересовался он. - Николай сказал, что его очень много, хватит на уничтожение половины столицы. Его нельзя оставлять в подвале, это будет бомба замедленного действия.       - Да, я это понимаю, - Альфред кивнул, переведя взгляд на супруга. - Пока не думал об этом. Разумеется, это все нужно будет убрать из дворца, но я пока не знаю куда нам девать эти бутыли.       Омега поджал губы. Он словно почувствовал себя неловко от взгляда своего альфы.       - Я сам не в восторге от своих мыслей, но не значит ли это, что сейчас у нас в руках есть оружие, которое мы могли бы использовать в случае чего? Я против подобного, чёрный огонь - это ужасная вещь. Но одно дело обсуждать его, зная что он есть только в распоряжении двух государств во всем мире, и совсем другое - когда оно находится у нас в подвале.       Альфред нахмурился.       - А ведь ты прав. То, что принесли к нам для нашего уничтожения, может стать оружием в наших руках. Надо спрятать чёрный огонь в надёжное место, подальше от столицы, но так, чтобы ни одна живая душа не знала где он спрятан. Мы не знаем, что нас ожидает в будущем. Если против нас действуют конунг и император, они будут знать, что сами снабдили нас этим оружием и, возможно, не решатся на более активные действия.       - Или попытаются вернут себе чёрный огонь.       - Тоже верно.       Обо всём этом стоило подумать чуть позже. Сейчас в приоритете был арест альфы, который планомерно подводил их к гибели, затем надо добыть всю возможную информацию. Альфред должен был знать точно кто его враг.       - Мы не успеем избавиться от чёрного огня до праздника.       Иван кивнул.       - И меня это пугает. Но придётся перетерпеть и стараться не дрожать от ужаса.       Все эти мысли заставляли Альфреда немного паниковать. Он понимал, что если не возьмёт под контроль эмоции, то просто превратится в параноика, будет ежеминутно казаться, что неизвестные злоумышленники проникнут в подвал и подожгут опасную жижу. Так можно и сон потерять, и разума лишиться.       - Придётся, - коротко согласился король.       Сейчас выбирать особо не из чего. Им нужно справиться, нужно выжить, быть достаточно сильными, чтобы противостоять и внешним врагам, и внутренним, которые как крысы притаились под боком и планируют их смерть.       - Будь осторожен, - сказал Альфред перед тем, как уйти. - Мы всё ещё не знаем, сколько здесь врагов.       - Ты тоже будь осторожен. Не смей умирать.       Король невольно усмехнулся.       - Ни за что. Умирать будут наши враги, а мне еще сыновей растить, не могу же я на тебя одного двух детей оставлять, правильно?       Эта шутка удивительным образом смогла немного разрядить остановку. Альфред приблизился к омеге и, поцеловав его в губы, кивнул и развернулся, чтобы уйти. Ему нужно было первым делом спуститься в казематы и узнать, что смог выяснить в ходе допроса сэр Стивен, а уже потом заняться арестом предателя.       Иван смотрел ему в спину, пока король приближался к двери. Его разрывало изнутри от внутренних противоречий. И пусть омега и решил пока молчать, выждать время, чтобы всё кругом немного успокоилось, он в итоге не выдержал.       - Стой!       Альфа как раз взялся за дверную ручку, чтобы покинуть детскую. Он обернулся.       - Что такое?       Иван поджал губы. Как-то всё это было немного неуместно.       - Я должен кое-что сказать.       Король смотрел на недоумённо.       - Что именно? Говори.       Омега выдохнул и прикрыл глаза. Он и сам не понимал, почему ему так тяжело этим поделиться. День выдался слишком суматошным и пугающим до нервного тика. Еще только вечер, впереди ночь без сна, наполненная страхом и беспокойством. Поводов для переживаний хватало с лихвой. Альфреду нужно разбираться со всем этим, не стоит добавлять чего-то еще сверху.       - Видишь ли...       Казалось, что король ощутил его волнение на расстоянии.       - Что-то произошло?       Иван кивнул.       - В общем-то да. Когда мы с Николаем сегодня вернулись в покои, я почувствовал себя неважно. Он настоял на том, чтобы меня осмотреть. Я не хотел ничего говорить, но... Король нахмурился. С определённых пор у него не было проблем с тем, что лекарь спокойно осматривал его омегу по мере необходимости, Альфред полностью доверял Николаю и не видел в нём никакой угрозы. Он сам лично велел лекарю следить за состоянием Ивана.       - Но? - спросил альфа, так и не дождавшись окончания фразы. - Что такое? Ты заболел?       Королевич мотнул головой.       - Нет, просто...       Альфред и без того был на нервах.       - Да говори уже, не пугай меня, - он вернулся обратно к супругу. Иван сглотнул и прикрыл глаза, ощутил прикосновение его руки к своему плечу. - Что случилось?       - Я беременный.       Вот он это и сказал. Стоит признать, Иван сам был в шоке, когда Николай ему это озвучил буквально часом раннее. Ему в самом деле стало дурно, до этого несколько дней не было аппетита и лекаря это начало волновать. В конце концов, он был ответственен за здоровье королевича, потому и следил зорко за любыми переменами его состояния. Как и в прошлый раз он первым заподозрил беременность. Иван об этом даже не думал. Он до сих пор кормил грудью детей, им едва исполнилось по полгода, еще одной беременности никто не планировал. А она произошла, сразу после той ночи, когда Иван дал слабину и сам попросил супруга овладеть им. Они были неосторожны, но разве мог кто-то ожидать беременности после одного соития?       Обычно беременность наступала после узла, полученного во время течки омеги или гона альфы, в некоторых случаях требовалось и то и другое разом. Очень редко омега мог забеременеет вне течки, еще реже - когда и года не прошло после родов. По всем доводам здравого смысла Иван не мог забеременеть при таких вводных. Но забеременел. Удивительно.       Его папа, господарич Алан, не мог забеременеть им долгие три года, а потом еще годы ушли на вторую беременность. Неужели природа решила отыграться так за его мучения на единственном сыне-омеге и сделала Ивана в противовес чрезмерно плодовитым?       Не дождавшись словесной реакции от Альфреда, королевич открыл глаза. Ожидаемо его супруг был в шоке, как и он сам после этого известия, сложно было его за это винить.       - Ты это серьёзно?       Иван кивнул.       - Николай сказал, что уверен.       Король растеряно скользнул взглядом ниже, к его животу.       - Неужели одного раза хватило?       - Похоже на то.       Даже Николай проговорил, что это огромная редкость. Причина была лишь одна - сам Иван и его высокая фертильность. Даже несмотря на не так давно прошедшие роды, его организм уже был готов к новой беременности при полном отсутствии течки. Она - течка, - была у королевича в последний раз за два месяца до свадьбы, очевидно в ближайший год ее так же не предвидится. Хотя и без неё он уже второй раз беременный.       Альфред молчал, и это молчание начало давить, так что Иван сказал:       - Я сперва думал подождать с этим и пока не говорить. Всё, что сейчас происходит... В общем, как будто было совсем не до этого, только лишние переживания.       - Это удивительно, - всё так же растерянно заметил король. - Я ведь этого не планировал, как минимум не в ближайшие пару лет. Ты ведь еще толком от первых родов не отошёл.       Иван лишь кивнул. Да, никто из них такого не планировал, это правда. Они это проговаривали, и тогда королевич был рад, что альфа не будет его трогать и просто оставит в покое. А потом всё пошло кувырком, он сам вынудил супруга возлежать с ним, того требовал организм омеги. Похоже, этому неуёмному организму хотелось не только ласки и успокоения разбушевавшимся гормонам.       - Николай сказал, что если беременность так легко наступила, то я уже полностью восстановился. Не думаю, что кто-то в чём-то виноват, это просто случилось.       Иван и сам поражался тому, что так легко это принял. Нет, он не хотел снова рожать, не в ближайшее время, не хотел снова ходить с огромным животом и мучится от тошноты, изжоги и постоянного недержания. Однако достаточно было раз взглянуть на Алана и Дилана, чтобы все тревоги об этом сами утихли: это будет его ребёнок, ещё один. Когда он забеременел в первый раз, Иван и правда был в ужасе, потому как боялся, что родит подобие своего насильника и убийцы своих родителей. Тогда боль от утраты была слишком свежа, всё было иначе.       Сейчас же боль притупилась, многое изменилось. У него на руках был малыш, которого он выносил и родил, и этот малыш был прекрасен. Смотря на него, омега испытывал только самые светлые чувства. Второй ребёнок тоже родится невинным чистым ангелом, ведь дети - безгрешны.       Король задумчиво закивал.       - Хорошо, что ты сказал мне сразу, - Альфред вновь посмотрел ему в глаза. - Хорошо, что я это знаю. Ещё одна невинная жизнь, которую мы должны уберечь.       К большой неожиданности для Ивана альфа его обнял. Это было необычно, омега не желал объятий супруга, а тот это понимал и не давил, что сейчас всё было иначе. Сейчас в этих объятиях было не желание, а тепло.       Сейчас уже совсем не получалось ненавидеть Альфреда, как раньше. Слишком много всего изменилось.       - Чего это ты?       Королевич всё же позволил себе коснуться ладонями спины , отвечая на объятия. Наверное, он просто упустил момент, когда в нём что-то окончательно сломалось. Он прекрасно помнил, что с ним сделал этот человек, чего он его лишил и какой боли подверг, но в этот день, когда Иван в полной мере осознал, что мог просто умереть, даже ничего не поняв, умереть вместе с детьми и всеми теми людьми, которые стали ему дороги, а потом узнал, что в его чреве зародилась еще одна жизнь, изменилось всё. Омега пока не осознавал этого в полной мере, но уже ощутил в полной мере. Ведь этот Альфред, который позволял себе показать ему свой страх и свои привязанности, который трепетно и нежно обнимал детей и был озабочен их безопасностью, совершенно не ощущался тем человеком, который некогда пришёл с оружием на приступ Латрона и пролил столько крови. Этот человек был другим.       - Я рад, - сказал Альфред. - Несмотря ни на что. У нас будет еще один сын, и я сделаю всё для того, чтобы он родился в безопасности и спокойствии. Так что береги его сейчас, а я буду беречь тебя.       Внутри что-то ощутимо ёкнуло. Иван прикрыл глаза. Он не хотел сопротивляться этому странному чувству внутри, просто устал от собственных противоречий и постоянной борьбы разума с сердцем.       - Ладно.       Королю пришлось уйти. Сэр Стивен его уже ждал, наверняка уже с важной информацией. У них оставалось всего лишь три дня, в течении которых надо разобраться со всеми притаившимися во дворце врагами и обезопасить себя. Альфред был полон решимости, казалось, известие о беременности супруга мотивировало его еще сильнее. Он мысленно представлял себе, как они устроят праздник фонарей в честь рождения еще одного сына, и это заставляло его понимать, что он сделает абсолютно всё для того, чтобы эта фантазия с его счастливой полной семьёй стала реальность.       Он справится, потому как ему есть ради кого.       Ни Иван, ни Альфред еще не понимали в тот момент, как сильно этот день изменит всё между ними, насколько судьбоносным и важным он окажется не только для их семьи, но и для всей Скандрии. Это осознание придёт лишь спустя годы.

***

      Это была середина дня. Родерих едва успел разобрать бумаги, скопившиеся на рабочем столе за всего лишь несколько часов. Император стал поручать ему всё больше и больше важных государственных дел, а принц, всегда имевший привычку подходить в работе дотошно и ответственно, разбирал всё неспешно, изучая каждый аспект и вдумчиво решая, как поступить в той или иной ситуации. Дворцовый казначей смотрел на него волком, явно недовольный тем, что его деятельность начали так откровенно контролировать, но Родериху было всё равно, он к косым взглядом и шепоткам за спиной привык ещё в детстве, так что вовсе не реагировал, а продолжал копать глубже.       Когда он сложил последние отчёты, в кабинете появился сэр Доминик. Альфа не стал ничего говорить, когда омега запер за собой дверь. Это стало чем-то совершенно обыденным. Хедервари редко отвлекался от своих обязанностей, обычно это происходило когда Рохан уединялся в компании императора. Порой Родерих искренне задавался вопросом - а замечают ли другие то, что происходит между ним и омегой-рыцарем? Никто ничего не говорил вслух, император никак не реагировал, Роланд так же хранил молчание, что вообще удивительно для него, но бросал недвусмысленные взгляды на старшего брата, когда тот спешно приглаживал волосы после очередной «встречи» с Хедервари.       Могло ли подобное считаться чем-то недопустимым?       Принц не знал точного ответа на этот вопрос. Никто из августейших особ прежде не был замечен в отношениях с рыцарями. Это было недопустимо и для альф, и для омег, по вполне очевидным причинам, ведь интимная связь с альфой более низкого происхождения была ударом по репутации и чести. Омегу это могло лишить возможности удачно выйти замуж, альфу было покрыло позором на всю жизнь. Стал бы кто так рисковать? Разумеется нет, это просто безумие.       Но здесь ситуация была иная, потому как сэр Доминик - омега, а не альфа. Таких прецедентов прежде не было, потому как еще ни один омега не становился рыцарем. Быть может поэтому никто и не знал, как реагировать. Родерих и сам не понимал.       Всякий раз, когда Хедервари приходил к нему, он полностью терял волю и позволял рыцарю всё, что только могло прийти ему в голову. В отличие от принца, сэр Доминик был опытным, он доминировал над ним, вёл во всём и покорял, а Родерих... просто не мог сопротивляться. Не хотел. Ему всё нравилось.       Пожалуй, он был каким-то неправильным альфой. Хотя и сэр Доминик был не самым обычным омегой.       Родерих близоруко поморщился, стараясь всмотреться в лицо любовника. Тот сидел на нём верхом. Он был в одежде, не считая только на половину снятых штанов: одна штанина на месте, вторая свисала с кресла, на котором сидел принц. Рыцарь не удосужился даже снять с себя китель. Он знал чего хочет, и всегда брал это. Омега просто расстегнул штаны и сел на него, а у Родериха от его действий член встал моментально, словно по команде. И вот теперь сэр Доминик методично скакал на нём, держа руками за плечи и то и дело смахивая со лба вьющуюся чёлку, а принц трогал его бедра и покорно принимал происходящее.       Он всё ещё не мог осознать в полной мере, что это происходит с ним. Его член плавно скользил по влажному нутру возбуждённого омеги, взгляд с трудом улавливал эмоции на лице Хедервари, его прикрытые глаза, пухлую губу, которую он то и дело прикусывал, капельки пота на лбу ровно по линии роста каштановых волос, лёгкий румянец на щеках. Он был прекрасен, и Родерих хотел бы им любоваться в полной мере, но омега словно намеренно каждый раз снимал с него очки, точно опасаясь показаться хоть немного уязвимым.       Чушь немыслимая. Сэр Доминик не боялся ничего - ни врагов, ни чужого оружия, ни войны, ни самой смерти, и уж тем более он не боялся своих собственных эмоций. Он был открыт перед принцем настолько, насколько это только возможно. Он позволял себе грубости, недопустимые в сторону августейшей особы, прекрасно понимая, что принцу это нравится. Он пару раз честно признавался Родериху, что вся та покорность, которую проявлял принц, немыслимо его заводила, заставляя хотеть всё сильнее. Что мягкость и неопытность альфы возбуждала его так сильно, что прежде не зацикленный на ком-то одном омега теперь постоянно хотел только одного Родериха, настолько, что бегал к нему регулярно, рискуя своим недавно обретённым высоким положением.       Хедервари познал многих альф, и каждый из них был сильным воином, способным убить голыми руками. Чего не скажешь о Родерихе, который мог похвастаться только блестящим образованием и талантами к музыке и казначейским делам. Не то, чем обычно гордятся альфы. Но почему-то сильного и свободолюбивого сэра Доминика привлёк именно он.       Шершавая ладонь омеги скользнула чуть выше, к тёмным волосам Родериха. Они были шелковистыми и гладкими, аккуратно постриженными по столичной моде, как у Гилберта. Пальцы остановились на затылке. Хедервари посмотрел в глаза принцу. Они имели редчайший в мире фиалковый цвет - одна из черт князей Остена, перекочевавшая в правящую династию от Рохана. Омеге очень нравились эти глаза. Он сократил расстояние между их лицами, сначала соприкоснувшись носами, а потом впился в тонкие губы требовательным поцелуем.       Родериху казалось, что он просто тает под этим напором. И это было приятно. Когда сэр Доминик вот так овладевал им, принцу было просто всё равно что из них двоих именно он альфа, что именно он должен вести. Долой это всё - и природу, и инстинкты, и общественные нормы. Хедервари нравилось с ним, ему нравилось с Хедервари, и только это имело значение.       Омега накрыл второй рукой ладонь принца и потянул её к своему паху. Словно давая разрешение, словно позволяя альфе сделать себе приятно. И в который раз Родерих просто поддался. Он обхватил влажный от смазки омежьий член и провёл по нему вверх-вниз, в то время как сэр Доминик продолжал активно скакать на его члене и изучать языком его рот. И это было просто идеально.       Но это не могло продолжаться долго, время было на исходе. Скоро должен прийти Людвиг, Родерих сам его звал для уточнения некоторых деталей, так что стоит поспешить, чтобы привести себя в порядок и проветрить потом кабинет, а то придётся краснеть перед младшим братом.       Словно вторя его мыслям, сэр Доминик оторвался от его губ и задвигался ещё быстрее. Хватило лишь нескольких секунд этой сладостной пытки, чтобы Родерих зажмурился и кончил. Он едва не потерял связь с реальностью, но уловил момент, когда омега после нескольких резких фрикций накрыл ладонью головку своего члена, чтобы не заляпать ему рубашку спермой.       Всё закончилось так же стремительно и резко, как и началось. Быстро отдышавшись, Хедервари поднялся на ноги. Он всегда хорошо справлялся с тем, чтобы приводить себя в порядок и моментально стирать все намёки на то, что у него только что был секс с кем-то - крайне полезный навык, до подобной сноровки Родериху еще расти и расти. К тому моменту, когда принц смог привести в порядок дыхание и отойти от послеоргазменной неги, сэр Доминик уже вытерся, застегнул штаны, поправил чуть сбившуюся причёску и успел открыть настежь окно. Прохладный воздух остудил тело и помог прийти в себя.       Не вставая с места, принц разобрался со своими штанами и вернул на место очки. Он даже немного жалел о том, что не смог снова наблюдать то, как омега приводит себя в порядок. У него всегда был под рукой платок, которым он спешно утирал промежность после секса. Перепачканные в сперме платки летели в мусорное ведро, в котором складировался бумажный мусор - рыцарь совершенно не жалел прислугу. Это было грубо, это совершенно не соответствовало поведению омеги. Этот омега вёл себя как развязный альфа, которому плевать на мнение общественности. Он так легко позволял себе творить что-то подобное...       Думая об этом, всегда правильный, идеально воспитанный Родерих ощущал себя... настоящим рядом с этим омегой. Это было удивительно, но всё то, что его бесконечно раздражало в альфах в столь же сильной мере ему нравилось в этом омеге. Запах минувшего соития постепенно выветрился, а Хедервари не спешил уходить. Он задумчиво уставился на верхний лист из стопки деловых бумаг, стоя как раз рядом со столом.       - Шнайдер? - чуть хриплым тоном спросил он. - Мне не нравится этот хитрый жук.       Принц покосился на документ и кивнул.       - Он не чист на руку. Расчёты не сходятся, недостача растёт из месяца в месяц.       Омега нахмурился.       - И почему же его всё ещё не прищучили?       - Прежде за этим следил Лешмидт, а они с Шнайдером родственники. Полагаю, дело в этом. Сейчас император поручил контроль над кабинетами министров мне. Если выведу их на чистую воду - количество моих врагов увеличится.       На сей раз сэр Доминик усмехнулся.       - Об этом не переживайте, Ваше Высочество. Вашей безопасности ничего не угрожает, пока я во дворце.       Родерих поджал губы. Подумать только, омега его защищал, но принца это вовсе не напрягало. Словно всё неправильное стало правильным просто потому, что оно касалось его и Хедервари.       - Уповаю на вас, Ваша Милость.       Они вновь встретились взглядами. Иногда принцу казалось, что этот омега мог бы сожрать его одним взглядом, до того тяжёлым был этот самый взгляд. Протянув руку вперед, сэр Доминик коснулся пальцами щеки Родериха. Даже в этом практически невесомом прикосновении был истинно собственнический порыв.       - Никто не посмеет причинить вред этому альфе.       Принц сглотнул. Омега сказал «этому», но звучало оно как «моему». рыцарь не мог сказать этого напрямую, потому как сын императора не мог ему принадлежать, но его взгляд говорил громче любых слов.       Родерих прекрасно понимал, какое прошлое у сэра Доминика, понимал, что этот свободный омега никогда не позволит засадить себя в клетку, никогда не заставит себя подстраиваться под альфу и не будет хранить верность, если не захочет. Он сам был властен решать, что ему делать и как жить. Как правило, такие омеги редко строили семьи, редко выходили замуж и редко сидели долго на одном месте. Да, принц это прекрасно понимал. Ему нельзя было влюбляться в такого омегу, нельзя было посягать на его свободу, и уж тем более нельзя было рассчитывать на взаимность.       Однако...       Кажется, сердце не слышало никаких доводов разума. В отличие от познавшего худшие тяготы жизни Хедервари сам Родерих, выросший в блеске сиятельной столицы Остена, в окружении поэтов, музыкантов и писателей, был романтичной и творческой натурой, пусть и старался прятать это внешней чопорностью. Столько лет ни одному омеге не удавалось достучаться до его сердца, а тут вдруг появился этот наглец, который ворвался в него с ноги столь стремительно, что Родерих и сам не понял когда успел сдаться под этим напором.       Он уже стал зависим от этого омеги и теперь боялся, что Хедервари заметит вспыхнувшие чувства несуразного альфы. Как он среагирует на подобное? Как на это будет реагировать император?       - Я всегда буду поблизости, мой принц, - шепнул рыцарь. - Ежели обидит кто - укажите, головы ему не сносить.       - Буду иметь ввиду.       Хедервари не шутил, и принц это прекрасно понимал.       Омега ушёл привычно не прощаясь, а Родерих громко выдохнул и потёр виски. Сэр Доминик за столь короткий срок забрался ему в сердце и осел под кожей, и это даже немного пугало. В голове заиграл музыкальный мотив, который альфа мог бы наиграть на скрипке. Он взял чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и спешно вывел ноты, чтобы ничего не забыть. Впервые за долгое время у него появилось вдохновение на создание музыки.