Отпустить нельзя убить.

            Темнота. Окон в холодном, сыром помещении нет. Ни одного проблеска солнечного света, лишь одна дверь, дарующая лишь чувство безысходности и ни капли надежды на побег. Тишину резко нарушает щелчок замка, дверь с мерзким скрипом открывается, и парень вздрагивает. Со страхом смотрит в дверной проём. Загорается висящая на потолке единственная лампочка, а дверь закрывается за вошедшим человеком.       В комнате двое: один сидит на холодном бетонном полу, забившись в угол, а другой с ухмылкой на губах смотрит на него около двери. Человек медленно подходит и садится перед ним на корточки, чтобы лучше видеть чужое лицо. Последний не решается поднять взгляд - боится. — Посмотри на меня. Холодный жесткий голос заставляет Изуку вздрогнуть, но он всё так же смотрит в серый пол. Блондин вновь ухмыляется и, сжимая челюсть брюнета рукой, поворачивает того к себе. — Я велел тебе посмотреть на меня. Деку медленно отводит взгляд от пола и поднимает глаза. Взгляд замученного дикого зверька. Из-за тени, ему не видно выражения лица Бакуго. Он не видит, как вспыхивают алые глаза недобрым огоньком. Не видит оскала, не предвещающего для Мидории ничего хорошего. Как только взгляды парней встречаются, Кацуки бьёт его по лицу наотмашь, от чего тот лишь тихо вскрикивает, пошатнувшись. Прижимает ладонь к щеке. — Я не люблю повторять дважды, Деку. Ты же прекрасно знаешь это. Лучше не зли меня. Будь послушным, если ты не хочешь сгнить в этой комнате. — Как будто ты меня когда-нибудь отпустишь, — тихо шепчет в ответ. —Когда ты изменишься. Может быть, когда ты перестанешь мне перечить, когда ты будешь безоговорочно делать всё, что я тебе скажу, когда… — Когда я умру? — Я желаю тебе только самого хорошего, ты же знаешь. Правда? —Да. — Что? Скажи громче, я не слышу тебя. — Ты желаешь мне только хорошего. Я...был не прав. Прошу, прости меня. — Умница, — приторно-сладкий тон, столь непривычный для грубого властного голоса, — Молодец, что просишь прощения. Что нужно сделать теперь? Бакуго подносит свои пальцы к губам зеленоглазого и гладит их. Тот открывает рот, пуская туда два пальца и обводя их языком, в то время, как сам Бакуго начинает медленно расстегивать чужую рубашку. Он вытаскивает пальцы и сам облизывает их, прикрывая глаза. — Раздевайся. — чёткий приказ. Изуку, чуть дрожа, снимает с себя штаны и остается совершенно голым. Резко схватив его за талию, Бакуго разворачивает парня спиной к себе, настойчиво проталкивая пальцы в узкое, слишком узкое тело. Изуку закусывает губу. — Так туго. Шепот красноглазого становится хрипловатым от нарастающего возбуждения. Он целует синяки на бледной худощавой спине, зализывает старые следы укусов, медленно растягивая колечко мышц. Через некоторое время проделанная работа кажется достаточной. Расстегнув ремень,Кацуки припустил брюки, высвобождая набухший член. Он снова берет Деку за подбородок и притягивает его лицо к себе. Юноша чувствует горячее дыхание у себя на губах. — Ты ждал меня, так? Ты ведь тоже хочешь меня, ты скучал по мне?       Его рука спускается вниз и обхватывает член Мидории, медленно гладит головку. Тот шумно выдыхает и сжимает кулаки. Так и не услышав ответа, блондин тянется к чужому лицу и впивается в губы. Жестко, больно… страстно. Он кусает его нижнюю губу, а затем утробно рыча, входит. Тот только ещё сильнее сжимает кулаки, ногти начинают входить в кожу ладоней, а зрачки расширяются от боли, но он не кричит. Бакуго с силой вдалбливается в податливое тело, выходя почти полностью и тут же вгоняя ствол по самое основание. Изумрудные, некогда наполненные добром и любовью ко всему живому глаза, слезятся. По веснушчатым щекам бежит соленая вода, а член Бакуго становится красным от крови. — Черт, какой же ты узкий. Надо бы почаще заглядывать к тебе, как считаешь?       Изуку закусывает губу и во рту появляется солоноватый привкус крови. Чужая ладонь сжимается на черных, отливающих зеленым волосах и тянет, заставляя прогнуться в спине. — Ну же, просто скажи, что хочешь меня. Но Изуку опять молчит, царапая серую стену. Бакуго прижимается к нему со спины и лижет за ухом, посасывает мочку, кусает за шею, оставляя кровоподтёки. Изменив угол наклона, он задевает простату, от чего с пухлых губ зеленоглазого срывается стон наслаждения, хотя боль никуда не ушла.       Через минуту Изуку кричит от того, что Бакуго кончает в него. Блондин тут же обхватывает член брюнета и хватает еще пары движений, чтобы тот тоже кончил. Сперма медленно капает из тела на пол. Изнеможденный парень обессилено скатывается на пол, тяжело дыша. Его бьёт мелкая дрожь, перед глазами всё расплывается, слёзы текут с новой силой. Разум отказывается работать и воспринимать хоть что-либо. Красноглазый застегивает брюки и склоняется над ним. Проведя подушечками пальцев по скулам, вытирает мокрые дорожки, и мягко целует его в губы. Измученный парень постепенно проваливается в сон. Он понимает, что ещё раз такого просто не выдержит, и в следующий раз ему надо просто быстрее со всем соглашаться. Но так он думает после каждого раза, и всё равно он так не делает. Всё равно он постоянно спорит и не слушается.       И уже почти ничего не соображая, где-то на задворках сознания он слышит тихие шаги, какой-то шепот и скрип закрывающейся двери. — Прости. Я люблю тебя. Бакуго идет по коридору и точно знает, что никогда не отпустит его, потому что тот всё равно никогда не изменится. И это знает не только он. Они оба знают это наверняка.