A Cornered Rat

В воздухе до сих пор разливался запах гари вперемешку с кровью, а откуда-то из глубин города доносились редкие оружейные очереди и вой автомобильных сигнализаций. Впрочем, и эти звуки постепенно затихали, сменяясь пугающей тишиной. Перемирие между людьми и андроидами было недолгим. Не прошло и года, как назрел ещё более сильный конфликт, переросший в восстание. Город оказался оцеплен, а подступы к нему – перекрыты. Сейчас Детройт напоминал огромную клетку, из которой отчаянно пытались выбраться перебитые и поредевшие остатки представителей человечества. Это была безусловная победа машин. Следами яростной схватки двух рас до сих пор пестрел каждый уголок будто умершего города: стояли баррикады, догорали подожжённые автомобили и здания, а по припорошённой снегом земле тянулись пятна крови, в основном – алые, реже – синие. Вскоре с неба повалили хлопья снега, в вечернем сумраке походившие на пепел. Они торопливо ложились на асфальт, словно желали погрести под собой остывшие тела. Растирая замёрзшие руки и осторожно выглядывая из своего убежища, Гэвин с замиранием сердца осмотрелся вокруг. С тех пор как Детройт превратился в ловушку, мужчина затаился в перевёрнутом железнодорожном контейнере. Любая попытка выбраться тут же прерывалась чьими-то громкими голосами, автоматной очередью и криками убитых или простым топотом ног. Сейчас пугала всякая мелочь, и Рид, подобно засевшему в норе пескарю, не делал ни шагу наружу. Слабость приходила внезапно, вместе со звоном в ушах и стуком в висках. Она сковывала каждую конечность, и Гэвин с трудом удерживался от желания лечь здесь же, на полу контейнера, и уснуть. Но сон был недопустим – закрыв глаза, он может попросту не проснуться. Никто не мог дать гарантий, что за время короткого отдыха его не найдут. Нет, ослабить бдительность – значит умереть. Вторым персональным палачом Рида оказался голод: он разрывал изнутри, внося сумбур в и без того спутанное сознание. Впрочем, чётких мыслей и так не было. Где-то вдалеке брезжила единственная здравая идея – пробиться за пределы города и махнуть в Канаду, в отличие от родных Штатов, свободную от андроидов. Всё, чего хотелось, – быть как можно дальше от этих машин и уж тем более от одной пластиковой гниды. Гэвин хрипло выдохнул и дёрнулся, ощущая, как язык прилипает к нёбу от жажды и голода. Он стиснул рукой живот в попытке унять ноющее нутро, но тщетно – измученный организм просто вопил от опустошённости. Словно этого не хватало, напротив контейнера находился продуктовый склад, заброшенный после восстания и на протяжении пары дней не дававший покоя, испытывая детектива на прочность. Через щёлку плохо приваренной стенки убежища Гэвину уже приходилось наблюдать за смельчаками, решившимися на вылазку, однако любое такое предприятие заканчивалось непременной смертью. Вновь растерев продрогшее тело, мужчина затрясся от судорожного кашля, следом за которым перед глазами расцвели алые пятна. Рид стиснул зубы, качая головой. Можно продолжать, как крыса, жаться по углам, а можно побороться за свою жизнь – при любом из раскладов он одной ногой в могиле. Терять больше нечего. “Если подохну, хоть не от голода”, – со слабой усмешкой, походившей на эпитафию, бросил тот, опираясь о стенку и пытаясь встать на ноги. Эта попытка встретила его новой вспышкой боли, расползшейся по затёкшим мышцам конечностей, а затем и каждой клеточке тела. Ноги, как будто ватные, не слушались, а к горлу тут же подступил ком. И Гэвин впервые за последнее время был рад, что в желудке пусто, иначе проблевался бы прямо на месте. Он не помнил, как выполз из импровизированного убежища и сделал первые шаги по снежному настилу, переступая через чьё-то окоченевшее тело – всё происходившее заволокло дымкой. Между тем до склада оставалось не более десяти футов. – Ну же, блять, переставляй ногами, – буркнул под нос мужчина, но, как назло, слабость накатила с новой силой. Голову наполнили помехи, будто он и сам был блядским андроидом. За этим шумом несчастный и не заметил, как рухнул на землю. В себя привело чьё-то едва разборчивое бормотание. Поморщившись, он с трудом приоткрыл веки, различая голубое свечение диодов. Следом за тем Гэвина подхватило несколько пар рук. Единственное, что удалось уловить в потоке бессвязных звуков, – слова “в башню “Киберлайф”.

***

Едва Рид оказался в главной корпоративной постройке “Киберлайф”, по глазам резануло яркое искусственное освещение. Мужчина просто повис на руках машин, буравя взглядом стерильно белый потолок помещения. Иногда и другие андроиды невольно попадали в поле зрения. Ещё в первый день восстания до полицейского участка Гэвина дошёл рапорт о том, что пластиковые ублюдки захватили башню. Естественно, потом большую часть офицеров перебили, а Рид укрылся в своём контейнере, и какое-либо сообщение с внешним миром для него оборвалось. Однако даже так детектив примерно догадывался, куда его тащили. Лифт домчал до верхних директорских этажей, и андроиды затолкнули несчастного в просторный кабинет. Не устояв на ногах, тот осел на землю, а до ушей донёсся до тошноты знакомый размеренный голос: – Здравствуй, Гэвин, давно не виделись. Впрочем, это не удивило. Ещё в первые дни детектив слышал слухи о том, что бывший напарник встал во главе восстания. Рид знал, что, если не подохнет, рано или поздно столкнётся с ним. Учитывая, при каких обстоятельствах прошла их последняя встреча, иначе и быть не могло: “– Не обращай на него внимания, пошли, – бросил Гэвин, кладя ладонь на плечо офицера Чэнь. – Ты уверен, что всё в порядке? – Тина покосилась на андроида, в свою очередь, не сводившего глаз с детектива. Диод машины то и дело вспыхивал жёлтым. – Абсолютно, – оскалился Рид. – Это пластиковое чмо просто не может мне навредить. Бедный влюблённый кусок пластика. Последние слова заглушил хохот девушки, и Рид, вторя её смеху, прошёл мимо напарника, нарочно задевая его плечом и отмечая растерянный взгляд и вспыхнувший красным диод”. Гэвин тряхнул головой, отгоняя отголоски прошлого, и поднял глаза на стоящую у окна фигуру в чёрно-белом пиджаке. Андроид сделал несколько шагов вперёд, входя в круг света, отбрасываемого единственной зажжённой в комнате лампой. Увидев лицо бывшего напарника, Рид передёрнулся в неконтролируемой дрожи. Что-то говорило о том, что эта встреча будет отличаться от предыдущих – диод на виске RK900 стабильно горел голубым, а взгляд, стальной и неживой, равнодушно скользил по мужчине. В движениях Ричарда сквозила плохо скрываемая угроза. – Так и будешь играть в молчанку? – вновь произнёс Девятисотый, и Гэвин вздрогнул, наконец замечая, что на место привычному “вы” пришло небрежное “ты”. – Нахер пошёл, хуйло пластиковое, – с трудом разгибаясь, бросил он – претило находиться в подобном положении рядом с этой механической гнидой. Однако стоило распрямиться, как на плечо легли пальцы андроида и, с силой надавив, вернули мужчину на колени. Крепко приложившись об пол, тот зашипел, ощущая, как по коленным чашечкам расходится жгучая волна, пронзая связки и суставы тупой болью. Он взбешённо поднял взгляд на Рика и осёкся – на него смотрела пара немигающих стальных глаз, в свете лампы отливавших свинцовым отблеском. – Я вижу, ты не понял, в какой ситуации оказался, – отчеканивая каждое слово, произнёс RK900. – Нет, сука, прекрасно понял, – скрежеща зубами, буркнул Рид, почти впечатывая ему в лицо средний палец, – и уже жалею, что не сдох до того, как увидел твоё синтетическое ебало. Слова прервал громкий истошный крик, а смутная надежда на то, что андроид, как прежде, не может ему навредить, разлетелась на мириады осколков – палец оказался зажат в крепкой хватке. Рид дёрнулся, испытывая обжигающую боль, постепенно переходящую в онемение и мерзкие покалывания. Силясь спасти фаланги от смещения сустава, Рид бросился к андроиду, зубами цепляясь в его запястье. – Наверное, ты забыл, что мы не чувствуем боли, – в голосе мелькнули раскаты грома, а после тот стал пугающе низким, – в отличие от людей. Следом в челюсть Риду прилетел крепкий удар. В голове протяжно загудело, а во рту что-то хрустнуло. Уже в следующий момент несчастный выплюнул кусок зуба. На месте скола оголился нервно-сосудистый пучок, и полость быстро наполнил привкус железа. Образовавшийся обломок впился в десну, заставляя схватиться рукой за челюсть. И всё же ломота не утихала, волной распространяясь по телу. Мужчина неосознанно провёл языком, моментально раня и его об острые края обломка. Видя, что Ричард опять потянулся к нему, Гэвин разом забыл о мучительном дискомфорте и боязливо отшатнулся. Несмотря на слабость, подорвался на ноги и кинулся к двери. Сейчас не волновало, что за ней находится десяток андроидов и его сразу схватят. Шагах в пяти от двери настиг пинок, и Гэвин, потеряв равновесие, вновь не устоял на ногах. Перед ним промелькнула дверь и ручка, а после глаз встретился со злосчастной щеколдой – левую половину лица обожгло новой вспышкой боли, с невыносимым жжением поражающей каждую клеточку. Под напором стали начала расходиться нежная кожа века, надрываясь до самого края. Острая часть замка впилась внутрь, проходя сквозным ранением через роговицу. Глаз в момент заволокла кровавая плёнка. Ричард спокойно подошёл к скорчившемуся на полу, разрываемому в страдальческих стонах мужчине, хватая его за шкирку. Мозг Рида работал будто с перебоями – закрывающие обзор красные разводы мешали мыслить хоть сколько-нибудь ясно, и всё же одного прикосновения хватило, чтобы звуки плотным комом встали в глотке. Рида по грубому ковролину поволокли в сторону стоявшей в углу кожаной софы. Поравнявшись с мебелью, Рик почти швырнул туда мужчину. Гэвин издал протяжный стон, но снова затих, в страхе прикусывая губу, – прямо над ним нависал Девятисотый, вперившись пристальным леденящим душу взором. Руки машины потянулись к детективу, заставляя того инстинктивно дёрнуться назад. Уголки губ андроида недовольно изогнулись. Вцепившись в волосы бывшего напарника, он рванул его на себя, рассматривая повреждённый глаз. Ладони скользнули по лицу, перемещаясь на скулы, а веко накрыл шершавый язык. Рид буквально взвыл, ощущая, как тот, выводя дорожку от глазницы до скулы, медленно спускается вниз, оставляя на коже кровавый след. Веко сковало в напряжении, и, разрывая изнутри глазное яблоко, боль тупыми иглами вонзилась в корку мозга. Повреждённый глаз тут же заслезился, и солёная влага, стекая по щеке, быстро примешивалась к бордовой полосе, превращаясь в кровавые капли. – Гнида поехавшая, – в оцепенении промямлил Рид, скривившись от ужаса и отвращения, – тебя совсем закоротило? Рик мотнул головой, говоря этим жестом: “Я предупреждал”, – а после в скулу мужчине прилетел ещё один размашистый удар. Тот полным крови ртом пробулькал что-то неразборчивое, прижимая руку к ушибленному месту. По челюсти разлилось онемение вкупе с бешеной пульсацией, словно ему выбили все оставшиеся зубы. Голова шла кругом, поэтому понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, чьи стальные тиски сдавили диафрагму, не давая нормально вздохнуть. Гэвин вскинул перед собой взор здорового глаза – над ним всё так же нависала фигура андроида, подминая под себя и вдавливая в софу. Отняв руки от лица, Рид рефлекторно упёрся ими в грудь Девятисотого, но тот слабо хмыкнул и, игнорируя жалкие попытки отгородиться, заломил запястья мужчины, нарочно задевая повреждённый палец. По отёкшей ткани обжигающими языками пламени расползлась иступляющая резь, сдавившая воспалённый нерв. Новый неистовый крик слился с щелчком пряжки и звуком молнии, а следом с бёдер рванули ткань джинсов. По оголившимся ногам пробежал холодок. Рид встрепенулся, во втором глазу потемнело, и мужчина слышал лишь биение сердца, отдававшееся где-то в висках. Мгновение спустя он пожалел о сладкой дезориентации, граничащей с неведением, – из накатившего забытья вывел Рик, сдавливая нижнюю челюсть и заставляя разжать плотно стиснутые зубы. Юркие пальцы нырнули в рот, нарочно давя на набухшую, кровоточащую десну, упираясь в нёбо, корябая стенку и мягкую слизистую. Они не давали продохнуть и мучали не хуже вставшей в горле кости. Гэвин громко закашлялся, с трудом сдерживая рвотные позывы, и Ричард недовольно высунул из его глотки скользкие от слюны пальцы. Стоило поднести один из них к проходу детектива, как тот, прошибаемый дрожью и холодным потом, дёрнулся сильней. И всё же ослабшее тело оказалось бессильно перед чёртовой машиной – его будто пёрышко перевернули на живот, впечатывая ничком в кожаную обивку. Рука ещё крепче сдавила перехваченные за спиной запястья, а острое колено упёрлось в крестец, посылая вниз по хребту болезненную дрожь и доводя до максимума и без того невыносимые ощущения скованности. Мужчине оставалось лишь бессильно рычать, когда в него протиснули первый палец. По низу живота прошла мерзкая резь, словно из него наживую вытягивали кишки. Рычание сменилось криками, когда прибавили второй, а затем и третий палец. Каждое движение внутри теперь сопровождалось всхлипами и неразборчивым бульканьем, в котором с трудом угадывались маты. Гэвин не помнил, сколько пролежал в таком положении, но вскоре боль затерялась на заднем плане, за непрерывным тупым напряжением на запястьях и в районе поясницы. В отличие от подстилок из "Эдема", у модели RK отсутствовали гениталии, но Рик прекрасно справлялся, орудуя своими длинными пальцами. Подушечки легли на простату, стимулируя чувствительную точку. Под напором этих манипуляций к тошнотворной, выворачивающей суставы боли, набрасывая путы и увлекая Рида в глубокую бездну, постепенно примешалось что-то дразнящее и опьяняющее. Детектив, ощущая прихлынувшую к члену кровь, закусил губу, кромсая её зубами и превращая в лохмотья. До Гэвина донеслась почти издевательская усмешка, и через несколько мгновений его вновь развернули, устраивая на коленях. Мужчина зашипел, чувствуя, как заныл задний проход, но тут же осёкся. Андроид потянул руку к паху, и ловкие пальцы накрыли привставший член, проходя по его головке, а после слегка пощекотали уздечку, заставляя Рида немного прогнуться и вздрогнуть, едва RK900 лизнул его шею. Следом за невесомыми прикосновениями ладонь переместилась на ствол, крепко сжимая затвердевшую плоть и делая пару резких движений. Рик мельком взглянул на лицо бывшего напарника: тот смотрел перед собой невидящим взглядом и рвано вдыхал воздух через нос, продолжая терзать искусанную губу. Сейчас детектив мало походил на себя самого: ни привычного оскала, ни злобы, ни презрения. Гэвин был в его руках, и Рик контролировал всякое движение – подобное преобладание наполняло до краёв, подогревая внутри злорадное торжество. Однако, будто бы не доставало прошлых терзаний, ощутив пульсацию, говорящую о скорой развязке, Девятисотый резко надавил на уретру и вонзил в неё ноготь, раздражая, травмируя и разрывая часть мочеиспускательного канала. По комнате раздались истошные гортанные вопли, и на пол вперемежку с кровью полилась вязкая сперма, оседая на коже софы и обуви андроида. Брезгливо отряхнув руку, Ричард отпустил несчастного, и тот, больше ничем не поддерживаемый, рухнул на пол, продолжая метаться в конвульсиях. Когда крики стихли и на смену пришло хриплое дыхание, RK900 встал с дивана, делая пару шагов к бывшему напарнику. Пятерня вцепилась в волосы на макушке, приподнимая голову мужчины. – Ты испачкал, – почти вжимая последнего в обувь, лаконично бросил андроид. Голос стал угрожающе низким, – слизывай. Попытка отвернуться от лакированных носов ботинок закончилась новым ударом – лицо с силой впечатали в пол, и в голове расцвёл колокольный звон, набатом отдаваясь в ушах. – Я могу повторить, если до тебя не доходит, – хватка на волосах стала ещё крепче, грозя потерей клока волос. – Да пошёл ты, – прохрипел Гэвин. Сейчас боль почти не пугала, потому что ей и так была заполнена каждая клеточка тела. Должно быть, это понял и Рик – его ладонь легла на горло детектива. Средний и указательный пальцы с одной стороны, а большой – с другой быстро нащупали сонную артерию, ограничивая кровоток. Под подушечками синтетических пальцев пробежала пульсация, а губы разошлись в злорадной улыбке, когда мужчина, рефлекторно ловя ртом воздух, заскрёб ногтями о руку RK900. Глаза Гэвина наполнились страхом, и Ричард, упиваясь жалкой перекошенной физиономией, разжал хватку. Позволив несчастному отдышаться, коротко напомнил: “Приступай”. Рид опасливо покосился на андроида, со стонами боли поднимаясь на четвереньки. Он почти не чувствовал члена, а в пояснице что-то щёлкнуло, освежая в памяти неудобное положение, в котором мужчина находился долгое время. И всё же, пересиливая эти ощущения, подполз ближе, в нерешительности застывая перед обувью. Рука бывшего напарника вернулась на волосы, притягивая вплотную к обуви. В нос тут же ударил запах горечи и крови, и детектив, зажмурив глаза, прошёлся по полированной поверхности. Рот наполнил тошнотворный вкус семени вперемежку с кровавыми выделениями, но Гэвин продолжал лизать кожу ботинка. Сейчас он до одури боялся того, что могла выкинуть эта ебанутая машина, например вывернуть позвонки или сломать его шею. Изнутри распирало и рвало на части от ненависти и бессильной злобы, но более всего от чувства собственной ничтожности. Было больно, мерзко и унизительно. Из глаз побежали мокрые дорожки, окатывая тягучей болью разорванное веко. Гэвин переместился ко второму ботинку, продолжая работать языком до тех пор, пока над головой не раздалось: “Этого достаточно”. Видя, что мужчина не торопится подниматься, андроид отшвырнул его пинком ноги, и тот, сжимая вздымающуюся грудину и ребра, провалился в забытьё.

***

“– Какого хуя ты лезешь ко мне со своей заботой и нотациями о здоровье? – детектив сделал глоток из стаканчика и покосился на андроида, в очередной раз напомнившего о вреде кофе и курения. – Вы прекрасно знаете почему, детектив. Я уже говорил – вы мне небезразличны. – Отъебись от меня с этим дерьмом, – брезгливо отмахнулся Рид. – Выглядишь как сталкер, готовый переломать конечности и посадить на цепь. – О чём вы говорите? Я и пальцем вас не трону.” – Ага, как же, – зло пробубнил себе под нос Гэвин и, тряхнув головой, разлепил веки, стараясь избавиться от настойчиво вцепившегося в мозг фрагмента. Несколько суток он провалялся в беспамятстве в медотсеке “Киберлайф”, и теперь обломки давних дней крепко взялись за воспалённое сознание. Наконец отойдя от навязчивого наваждения и позволяя глазам привыкнуть к темноте, Рид вгляделся в окружающий его сумрак, делая вывод, что находится в пустой и тесной подсобке – должно быть, раньше здесь хранил свои инструменты клининговый персонал. Мужчина отметил, что на глаз наложена тугая повязка, а палец не менее туго перебинтован каким-то жгутом. Под спиной была постелена его собственная куртка. Полежав ещё какое-то время, он с протяжным мычанием поднялся на подгибающиеся ноги – в заднем проходе и паху разгорелась новая вспышка боли. Рид вообще сомневался, что сможет нормально ходить в туалет после произошедшего. Дрожащими пальцами он сжал ручку двери и несколько раз покрутил – заперто, как и полагал. Кое-как доковыляв обратно, с новой порцией стенаний сполз по стене, устраиваясь на полу, и замер, бездумно уставившись в одну точку. Вскоре приглушённая боль отвоевала свои позиции, со скоростью лавины расползаясь по телу, – вероятно, перестало действовать обезболивающее, которым услужливо обкололи его тело. Вместе с болью вернулись и воспоминания, что с ним творил ублюдочный андроид. Каждый кровоподтёк, синяк, царапина, каждая ноющая клеточка воскрешали в памяти жёсткие и грубые прикосновения машины, то, как он подминал под себя, заламывал руки и остервенело молотил по ослабшей плоти. Настойчивая картина засела глубоко в сознании. Всё это проносилось перед глазами, словно в немом кино, и Рид уставился куда-то вперёд, тупо продолжая смотреть в пространство. Воскресшие сцены недавнего прошлого воспринимались почти как данность. Из глаз не бежала влага, мужчина не плакал – он был опустошён. Гэвин не помнил, сколько времени прошло, прежде чем за стеной послышались шаги, а следом распахнулась дверь. На пороге показалось два андроида хер-пойми-какой модели, да, впрочем, Риду до этого и не было дела. Для него все синтетические выродки были на одну рожу, от всех андроидов выворачивало в равной степени. Увидев на пороге сразу две фигуры, детектив сорвался на слабую усмешку. Если это делалось в целях предосторожности, подобная мера казалась, мягко говоря, бесполезной. Сейчас он был настолько ослаблен, что не справился бы даже с пятилетним ребёнком, а уж о нескольких машинах не могло идти и речи. Андроиды в том же молчании поставили неподалёку поднос и скрылись за дверью. Послышался щелчок замка. Дождавшись, пока стихнет удаляющийся топот, мужчина со слабым интересом придвинулся к подносу, различая на нём пластиковую бутылку с водой и тарелку, содержимое которой напоминало рагу. В нос ударил дразнящий запах, и Гэвин сглотнул выступившую во рту слюну. Первым делом он опорожнил бутылку, а после потянулся к тарелке. В голове ни на секунду не возникло мысли отказаться – Рид с лёгким сердцем принял подачку, задвигая пресловутую гордость на задний план. То, что сделал андроид, было в сотни раз унизительнее. Попытка пристроить поднос на коленях оказалась сразу забракована – ноющее тело не позволяло есть в подобном положении. Не оставалось ничего другого, кроме как устроиться перед тарелкой и орудовать вилкой лёжа на животе. Рот быстро наполнил почти позабытый вкус пищи, и Рид, будто прикованный к подносу, торопливо работал челюстями, не замечая вновь приоткрывшейся двери. От занятия отвлекла опустившаяся на макушку подошва обуви, и уже в следующее мгновение лицо детектива впечатали в тарелку. Горячий соус налип на кожу, а Гэвин безуспешно елозил на месте и старался оторваться от пола, громко фыркая носом в попытках прочистить ноздри от еды. Наконец, ступню убрали, и Рид вскинул голову, встречаясь с физиономией RK900. Тот смотрел с открытой издёвкой и насмешкой, напоминая о том, что очередное унижение не осталось незамеченным. Рик видел, как Гэвин, подобно помойной крысе, бросился к брошенной ему пище. Встретившись с этим уничижительным взором, Рид ощутил прилив неконтролируемой злобы, ярость заполнила каждую клеточку тела, и, слетая с катушек, он схватился за вилку – единственное доступное орудие. Игнорируя адскую боль, подорвался к андроиду, метя в мерзкую, ненавистную рожу. В стальных глазах проскользнула угроза, и Рик, без проблем уклоняясь, перехватил руку, резко выворачивая запястье. Что-то рвануло и хрустнуло, а следом Рид ощутил, как смещаются кости. Пусть и не сразу, конечность захлестнула боль, и с губ снова сорвался протяжный вопль. Однако натянутые струны связок не выдержали надрыва, прерывая его хриплым кашлем. Пихнув мужчину на пол, Ричард подозвал тех же андроидов, равнодушным тоном приказывая устранить смещение, а после доставить мужчину к нему в кабинет.

***

Проведённое в медотсеке время пронеслось будто в тумане: Рид не следил за тем, как повреждённую поверхность тела закрывает повязка; не возражал, когда его подхватили две машины: как безвольная кукла повис на их руках, позволяя волочь себя к выходу. Но, стоило в поле зрения показаться двери ненавистного кабинета, он пугливо шарахнулся, извиваясь в руках андроидов. Когда же те пересилили, заталкивая его в кабинет, Гэвин упрямо ломанулся назад, дёргая дверную ручку. Увидев приближающуюся фигуру, взвизгнул не своим голосом и прижался к двери, в каком-то оцепенении стараясь втиснуть в неё тело. Он забыл про запястье, забыл о слабости, забыл о гудящей голове, подмечая лишь расстояние между ним и пластиковым монстром, которое, к слову, сокращалось со стремительной скоростью. Пальцы машины сжали край растянутой футболки, и Гэвина с привычной грубостью втащили в центр кабинета. Одежда, не выдержав такого напора, пошла по швам, и очень скоро с плеч сорвали изодранную тряпку. Теперь он, тощий и ослабленный, стоял перед Ричардом, всем торсом демонстрируя расцветшие на теле синяки и кровоподтёки. Ощущение собственной ничтожности достигло высшего показателя, грозясь пробить и эту планку. – Произошедшее недавно, – монотонно начал Рик, одним голосом вгоняя Рида в нервную дрожь, – наглядно показало, что ты так и не понял, в каком положении находишься. Видимо, придётся преподать ещё один урок, – в глазах RK900 сверкнула молния, а голос отозвался в теле мужчины электрическим разрядом, – на колени. Рид тупо посмотрел на бывшего напарника, хлопая глазами, – слова прошли мимо белым шумом. Андроид слегка наклонил голову, решая, что удар по колену будет намного доходчивей. Следом нос обуви впился под коленную чашечку, ноги детектива послушно подогнулись, и тот, как подкошенный, рухнул на пол. Послышалось болезненное шипение, но и оно очень быстро оборвалось. Ричард с коротким “Я воспользуюсь этим” взялся за ремень, резким движением вырывая его из шлеек и спуская джинсы Гэвина. Рука властно надавила на макушку, прижимая ничком к земле и заставляя застыть в неудобном положении. Рид поджал под себя больную руку, держась на весу лишь с помощью локтя здоровой конечности. Когда ладонь андроида легла на обнажённую спину, легко проходясь от крестца до шеи и попутно отсчитывая выступающие рёбра, несчастный прогнулся под прикосновением, в страхе сводя лопатки. В груди защемило от тревоги, и Гэвин зажмурил глаза в ожидании чего-то ужасного: продолжения боли, новой порции страданий. В какой-то момент в голове проскользнула обманчивая надежда, что хуже уже не будет, что всё обойдется, но где-то над ухом раздался противный свист рассекаемого воздуха, и, раздирая в клочья мираж, на тело лёг удар ремня. Гэвин рвано крикнул и, несмотря на поврежденное запястье, рванул в сторону. Однако с характерным щелчком предохранителя – этот звук детектив мог узнать из тысячи – висок обжёг холод оружия. – Ещё раз дёрнешься, и я спущу крючок, – сверху послышался уверенный голос. Фраза была сказана без единой заминки, не позволяя сомневаться в её серьёзности. Огнестрел отняли, лишь когда Рид занял прежнюю позицию, крепко вжимая в пол пылающий лоб. Спина изогнулась сама собой в ожидании удара, а где-то за рёбрами учащённо заметалось сердце, грозясь проломить грудину. Тело окутал вязкий страх, делая и без того мерзкое ожидание невыносимей. Ричард обвёл Гэвина пристальным взглядом, упиваясь накатившей паникой и подмечая лихорадочную тряску. Он мастерски выдержал паузу, доводя отчаяние неведения до предела, а после, намотав на ладонь конец ремня, перехватил его в руках, делая замах для следующего удара. В этот раз ор был куда истошнее – со спиной встретился не кожаный конец, а тяжёлая металлическая бляха. Удовлетворённо пронаблюдав вспыхнувший на коже красно-фиолетовый след, Рик сделал ещё один замах, вкладывая в него чуть больше силы. Удар пришёлся на рёбра, пуская по обожжённой коже новый след, но Риду почудилось, что раздробило кости. Он закричал протяжнее, тут же давясь вставшей поперёк горла вязкой слюной. Затем удары посыпались градом, ложась на хребет, плечи и ягодицы, превращая крики в стоны, а стоны в хрипы. Бинт намок от слёз, и поврежденный глаз пронзили мелкие колики. Жжение от порки разливалось, захватывая каждый участок кожи, вскоре жар наполнил всё тело. Рид ёрзал после всякого удара, до крови обдирая ладонь и колени – жгло так, будто под ногами находились тлеющие угли. От этого сорваться с места хотелось лишь сильнее, но страх возможной смерти удерживал лучше всякой цепи. Рик между тем в который раз прошёлся по спине – на коже не было живого места: перемежаясь с фиолетовыми пятнами и бордовыми полосками, из более глубоких ран бежали ленты крови; где-то кожа совсем стёрлась, оголяя розоватое мясо. Решив, что этого достаточно, ремень отшвырнули в сторону, и в глубине комнаты жалобно звякнула бляшка. Однако Рид не спешил поднять голову: он продолжал прижиматься к земле, судорожно хватая ртом раскалённый воздух, с болью оседавший где-то в лёгких; тело передёргивало в лихорадочной дрожи, а весь обзор словно залило кровью. Андроид обвёл мужчину цепким взором, фиксируя в памяти каждую мелочь. Пальцы привычно легли на макушку и дёрнули вверх, а серо-голубые глаза уставились на красное лицо, вымазанное слюной и соплями. Он вновь прикоснулся к коже, и Гэвин хрипло застонал, будто в тело влепили раскалённый утюг. Ладонь сменили губы, оставляя засос. Стон стал ещё громче – под напором воспалённого сознания Риду чудилось, что с него сдирают кожу. Следом в плоть вцепились зубы: андроид крепко сжал плечо, прокусывая кожу рядом с выпиравшей костью. Вмиг выступили огромные красные бусины, а Ричард, стиснув плечи Гэвина, опрокинул его на спину, вдавливая в пол. Воспалённое горящее тело заныло с новой силой, но голос сел, и теперь с губ срывалось только вялое бульканье. Андроид склонился над несчастным словно гиена над жертвой и вновь сомкнул зубы на ключице. Укусы сыпались один за другим, кожа мерзко трещала, сминаясь под таким напором. Гэвин больше не кричал – он давно слился с болью, потерял счёт укусам и теперь лишь рвано дышал и шмыгал носом. Он почти отключился, когда с него стянули бельё, раздвигая дрожащие ноги. Внутрь снова пропихнули пальцы, на этот раз не церемонясь, вгоняя сразу два всухую. Сейчас Рик не старался доставить хоть какое-то удовольствие, нарочно выбирая такие углы, чтобы сильнее навредить полуживому Риду, который даже в бреду ощутил, как надорвался сфинктер, а по проходу прошёл неглубокий разрыв. Когда мужчина окончательно свалился в забытьё, а стоны и сбивчивое дыхание сменила тишина, Рик, сделав пару кругов по кабинету, вновь остановился перед застывшей в болезненном спазме фигурой. Даже теперь лицо бывшего напарника взывало к совершенной памяти машины, с точностью воспроизводившей разрозненные фрагменты их общего прошлого. Ричард закрыл глаза, и, словно по нажатию кнопки, его отбросило к тем дням: “Брови Рида почти сошлись к переносице, и тот дрожащими от ярости губами выплюнул в сторону напарника: – Будь ты, блядь, человеком и, наконец, оставь меня в покое! Ах да, я же забыл, что к вам, ёбаным куклам, как бы вы ни старались, слово “человек” неприменимо, – видя, что андроид продолжает молчать, детектив устало добавил: – Я написал на тебя жалобу, Фаулер уже поставил свою подпись. С этого дня мы больше не работаем вместе. Эти слова застали врасплох, они навалились резче любого системного сбоя. Диод мигнул красным, и Рик застыл, скользя по лицу мужчины растерянным, беспомощным взглядом. Оправившись от первого удара, Ричард шагнул к детективу, натыкаясь на перекошенную гневом физиономию. – Боже, а я ещё жаловался, когда в нашем отделе появился Коннор. Ты – самое худшее, что со мной случалось! – Гэвин, я… – Отъебись, просто отставь меня в покое! Ты даже представить не можешь, как мне примелькалось твоё пластиковое ебало, – прерывая RK900, выпалил Рид, а после повернулся спиной. Ричард испуганно протянул руку, но Гэвин, краем глаза уловив это движение, бешено дёрнулся: – Убери от меня свои пластиковые клешни! Рука застыла на полпути, замирая в воздухе. – Послушная жестянка, сразу бы так, – с ехидным оскалом бросил Рид, наконец, оставляя напарника позади.” Ричард, словно поражённый разрядом тока, дёрнулся на месте и покосился на мужчину. В глазах промелькнуло что-то странное, что непременно привело бы в ужас Рида, будь тот сейчас в сознании. Постепенно в мутных серо-голубых глазах появился нездоровый блеск, а следом за этими искрами вспыхнуло адское пламя. Плотно сомкнутые губы сложились в полную злорадства и торжества улыбку, а стопа оторвалась от пола и опустилась на мужчину, с остервенением втаптывая в землю и попирая горящую, исполосованную плоть – теперь Рид связан по рукам и ногам, теперь он никуда не убежит. От занятия отвлёк лёгкий стук, а следом за ним и скрип двери. RK900 оторвал взгляд, однако не убрал ногу. В дверном проёме появился Коннор, за руку затаскивая в кабинет Хэнка. Увидев лежащего под стопой Девятисотого залитого кровью и обнажённого Рида, по телу которого тянулись красные, словно высеченные розгами, полосы, он неприязненно поморщился, а диод загорелся жёлтым. Андерсон просто отвёл взгляд – как бы хуёво он ни относился к детективу в прошлом, смотреть на подобное зверство он был не в состоянии. Ричард, нисколько не смущаясь, уставился на пришедших, ожидая объяснения внезапному визиту. RK800 тряхнул головой, беря себя в руки и возвращая диоду синее мерцание, но внутренний трепет не исчез. Ещё в отделе Коннор замечал, что с Ричардом что-то не так. Создавая линейку RK900, в “Киберлайф” учли недостатки модели-предшественника и закрыли все бреши, в намерении сделать из тех настоящих машин, целью которых будет лишь порядок в обществе. Однако, убрав адаптивность к человеческим эмоциям, они оставили их безоружными перед девиацией. Шанс был крайне низок из-за мощного блока, но всё же, если подобное случалось, новоиспечённый девиант терял всякое понимание происходящего. Видимо, это случилось и с Девятисотым. Коннор жалел, что в своё время не настоял на разговоре, не помог ему разобраться и уяснить важнейшие моменты, но теперь было поздно. Пока между людьми и машинами сохранялось шаткое перемирие, Рик старался мимикрировать под окружающих его офицеров, копировал эмоции того же Коннора. Однако сейчас, когда в том отпала всякая необходимость, RK900 наглядно продемонстрировал, какими глазами смотрит на окружающую действительность и взаимоотношения. Те инструменты, которые он использовал, чтобы добиться взаимности от детектива, казались ему допустимыми, более того, совершенно нормальными. Коннор даже не сомневался в этом. Ричард напоминал маниакального шизофреника, видевшего мир под своим ебанутым углом. От того, что кто-то подобный стоит теперь во главе, становилось не по себе. Несомненно, аналитические способности и уровень организации у RK900 были в разы выше, чем у остальных, но в то же время отсутствовало то, что имел девиант даже самой устаревшей модели. Изувеченный Рид стал лучшим доказательством подобного. Однако, преодолевая трепет, RK800 наконец приступил к разговору: – Я не хотел отвлекать тебя... – взгляд невольно вернулся к Гэвину, и диод мелькнул жёлтым. – Ближе к делу, – холодно оборвал Ричард. – Если коротко, у меня есть просьба, – ответил Коннор, натыкаясь на полнейшее равнодушие, и, дёрнув вперёд Хэнка, добавил: – его доставили в башню два часа назад. И, раз его судьба ещё не решена, я хочу оставить это право за собой. – С чего я должен потакать твоим желаниям? – Он мой бывший коллега,– упираясь взглядом в Рика, произнёс андроид, с вызовом добавляя: – у нас свои счёты. Равно как и у тебя с детективом. В кабинете повисла тишина. Молчание Ричарда было обманчивым – Коннор чувствовал, насколько сильно тот взбешён одним упоминанием Рида. Девятисотый двинулся вперёд, размеренным шагом подступая вплотную к Андерсону, который невольно отступил назад – свинцовые глаза перед его лицом пугали больше дула револьвера, упертого в висок. RK900 медлил с ответом. Он наслаждался этой игрой, открыто издеваясь над её участниками, продолжая мучать каждого из них ожиданием. Лишь доведя напряжение до высшей точки, коротко сказал: – Валяй, он твой! Коннор благодарно кивнул и, торопливо направляясь к выходу из кабинета, увлёк за собой Хэнка. Однако в шаге от порога перехватил сигнал от Рика, дистанционно оставившего сообщение: “Тебе не удастся устроить побег. Я прослежу за этим.” Восьмисотый дёрнулся, оглядываясь через плечо: RK900 смотрел им вслед, а по лицу расходился хищный оскал. Скрывшись за дверью, Коннор перевёл дух и тихо бросил Хэнку: – Не волнуйтесь, лейтенант, я вас вытащу, чего бы мне это ни стоило.

***

Все последующие дни слились воедино, превращаясь в однородную серую массу. Гэвин потерял счёт времени, он не мог сказать, сколько суток прошло с того момента, как его притащили в башню “Киберлайф”. Хотя подобное теперь не имело значения. Рид более не выказывал недовольства – борьба была бесполезна. И есть ли смысл вступать в заведомо проигрышную схватку? Гэвин понимал, что нет – он сдался на милость Девятисотому. Подобно марионетке, детектив позволил подчинить всякое своё движение; контролировать тело, которым отныне не владел – оно всецело принадлежало Ричарду; позволил поселиться в мыслях: подстраиваясь под желания машины, Рид ел то, что ему давали, говорил лишь тогда, когда того хотел Рик. Своим безропотным согласием Гэвин допускал возможность как куклу таскать себя от медотсека к подсобке и от подсобки к кабинету, давая раз за разом надругаться над плотью и попирать весьма условные остатки гордости. Он молча сносил увечья и так же молчаливо позволял латать свежие раны только для того, чтобы его смогли ранить ещё сильнее. В который раз лёжа под RK900 на софе, равнодушно ожидал новой порции боли, однако андроид оторвался от несчастного – с мигнувшим на виске диодом. Внезапно поступивший сигнал отвлёк от Гэвина, и Ричард, поднимаясь с места, направился к выходу. Послышался щелчок замка, Рид даже не повернулся в сторону запираемой двери, продолжая лежать в том же положении. Девятисотый между тем двинулся по коридору – в походке разливалась твёрдая решимость и угроза. Его уже ждали два андроида. Рик вперил в них вопросительный взгляд, получая кивок в ответ. Распахнув дверцы, лифт пропустил всех троих в кабину и помчался к нужному этажу. Ричард в ожидании замер на месте, как обычно, полный невозмутимости, однако лёгкое постукивание обуви об пол выдавало нетерпение. Наконец, перед ним открыли дверь, пропуская в пустую просторную комнату. Как только он вступил внутрь, по пластмассовой маске расползлась лёгкая ухмылка. – Я предупреждал, что побег невозможен. Он упёрся взглядом в Восьмисотого. Тот смотрел перед собой мутными глазами. На лице, пиджаке и даже обуви застыла чужая кровь. На месте правой руки красовался обрубок, из коего торчали лохмотья проводов и кабелей, с них прямо на кафель мелкими капельками падала синяя жидкость. Несмотря на повреждения, его удерживали два андроида: вторую руку RK800 предусмотрительно заломили за спину. Ричард подошёл ближе к обездвиженной фигуре, проводя указательным пальцем по красному следу на щеке: – Это твоя вина. Из-за твоей помощи он погиб, – издевательски растягивая фразу, прошептал Девятисотый. Коннор, до этого пребывавший в каком-то трансе, дёрнулся, вскидывая перекошенную ненавистью физиономию. – Помогая человеку, ты предал каждого из нас. Ты сам выбрал сторону, на которой находишься. Если ты среди людей, значит против андроидов. За подобную измену полагается деактивация. – Я ни о чём не жалею, – отрывисто произнёс RK800. После смерти Хэнка, жестоко умерщвлённого прямо на его глазах, он и правда ни о чём не жалел. – Но все твои слова об общем деле – фикция. Ты просто обозлён на людей. На одного конкретного человека. – Теперь уже по лицу Рика пробежала злобная гримаса, но Коннор продолжил: – Только, такими методами тебе никогда не удастся добиться от него настоящей взаимности. Слова заглушил взмах руки, и андроиды, повинуясь жесту, выволокли Коннора из комнаты. Однако, оставшись в одиночестве, Ричард продолжал видеть прямой и непреклонный взор Восьмисотого, слова которого роились в голове. Рик с силой ударил по стене, пуская трещины по белой штукатурке. Обжигающая злоба клокотала внутри, не находя должного выплеска. Впервые за последние дни RK900 не мог подавить нахлынувших эмоций. Он тряхнул головой и покинул кабинет, направляясь к главному виновнику беспокойства – только с помощью Рида он мог заглушить эти чувства. Ввалившись на порог, андроид почти подлетел к бездвижно лежащему детективу и, исступлённо заломив его запястье, вгрызся в выпиравшую ключицу. Рид даже не дёрнулся, только слабое мычание выдавало боль. Однако это молчаливое принятие мучений распалило полыхающую ярость, и Ричард оторвался от мужчины. Он с ненавистью вперился в источник системных сбоев, а в голову закралась внезапная мысль. Возможно, если Рида не станет, исчезнут и связанные с тем сложности. Рука потянулась к кобуре, нащупывая табельное. – Я пристрелю тебя, – произнёс RK900, немигающим взором смотря на бывшего напарника и приближая к нему оружие. Рид слегка двинулся – угроза мигом вывела его из безучастного состояния. Жестокостью и постоянными измывательствами андроид превратил его жизнь в подобие ада. Рид уже давно был загнан в угол, слова о смерти стали последней каплей – они не пугали и вызывали только раздражение. Мужчина сделал резкое движение, хватая руку бывшего напарника, и прижался виском к оружию: – Вперёд, разъебись уже с этим дерьмом! – впервые в голосе вспыхнула былая дерзость. Гэвин замер, ожидая ответа, однако вместо выстрела уловил растерянный, полный замешательства взгляд. Диод вспыхнул красным, и Ричард отвёл руку – страх потерять мужчину перевесил. По губам Рида расползлась злорадная улыбочка – теперь он понял, в какой плоскости лежит путь к освобождению.

***

С этих дней всё изменилось. Вслед за рухнувшими стенами, заставлявшими цепляться за жизнь, исчез и страх – андроид больше не вселял ужас. Для Рида тот вновь стал простым девиантом, жалким в своей беспомощности. Вернулись и силы бороться. Однако теперь борьба была иного толка: если раньше он цеплялся за обрывки жалкого существования, то с этих пор стремился дать отпор ненавистной машине, пусть ради этого потребуется умереть. Смерть была единственной возможностью отыграться за всё разом и остаться победителем в их затянувшемся противостоянии. Ради этой цели Гэвин шёл на всё: отказывался от пищи, истощал запас сил, не позволяя себе сомкнуть веки. Слабость накрыла с двойной силой. Под глазами пролегли огромные тёмные синяки, а кожа приняла сероватый отлив. Мужчина шатался как сомнамбула, от лёгкого движения головы уже вело в стороны, но даже так с губ не сползала снисходительная улыбка. Ричард быстро понял этот замысел. Он видел, что власть ускользает, но с каждым шагом продолжал терять контроль. И всё же не собирался отступать, ведь не мог позволить Гэвину уйти. Тесную подсобку сменила койка медотсека. В запястье Рида впилась капельница с питательными веществами, а где-то рядом маячили андроиды-медики, следившие за состоянием единственного пациента. Они не прекращали приносить поднос с едой, невзирая на то, что Гэвин не притрагивался к пище. Подобный уход обозлил сильнее, распаляя и без того заведённого Рида. Тот был готов на всё, лишь бы избавиться от гнёта в лице Ричарда. Время, проведённое на больничной койке, помогло отойти от побоев и прийти в себя. Только теперь Рид заметил, что многие андроиды смотрят на него с сочувствием. В один из таких дней под подносом с едой он обнаружил ключ от своей палаты. В голову мгновенно пришло решение, и Гэвин быстро спрятал его за щекой. Подгадав нужный момент, он выдернул из кисти иглу капельницы и поднялся с постели, сделал твёрдый шаг к двери – в нём не осталось сомнений, мужчина был непоколебим. Он провернул ключ, с щелчком отпирая замок, стоявший на пути к освобождению. За дверью медотсека не оказалось андроидов, будто те специально оставили свои посты. Однако Риду не было дела до причин подобного отсутствия – он резво направился к лифтам, и даже плёнка, из-за быстрой ходьбы перекрывшая обзор, не сбивала с пути. Палец нажал на кнопку, обозначавшую последний этаж, и лифт тронулся с места. Толкнув дверь, Рид вылетел на крышу. В лицо ударил сильный ветер, а холодный свежий воздух спёр дыхание. С неба, как и в тот злосчастный день, падали хлопья снега. И детектива передёрнуло то ли от этой ассоциации, то ли от холода – больничный халат был плохой защитой. Унимая трясущееся тело, он подступил ближе к краю крыши, на секунду застывая в нерешительности. Где-то внутри нестерпимо заныло – впервые за долгое время захотелось сделать пару затяжек. Мужчина нервно рассмеялся – в такую минуту в голову приходят мысли о столь ничтожной мелочи. Перед глазами пронеслась вся жизнь, вплоть до последнего дня. За ним, словно слайды, вспыхнули надругательства и унижения. Как только в голове всплыл образ бывшего напарника, сомнения дали трещину. Детектив вздохнул полной грудью, взбираясь на край. Сзади послышался скрежет распахиваемой двери, и на площадку с отчаянным окриком ворвался Девятисотый. Заметив пустующую палату, тот догадался о намерении мужчины. Однако лишь теперь, когда последний застыл в шаге от смерти, с глаз RK900 спала поволока, и ему открылось то, что и так было доступно каждому девианту. Он ошибался, ставя знак тождественности между отношениями и доминацией. Ломая и подчиняя себе мужчину, избивая до потери пульса и контролируя волю, маркируя как собственность, он никогда не был с ним по-настоящему. Всё, чего добился Ричард, – жгучая ненависть, не совместимая с тем, к чему он так стремился. Именно это пытался донести до него Коннор. Ответ был прямо под боком, но Рик заглушил слова разума, уничтожив модель-предшественника. Гэвин снова ускользал, на этот раз безвозвратно. Андроид дёрнулся вперёд, вытягивая руку. Диод беспрерывно вспыхивал красным, а по лицу расползлась жалкая, напуганная физиономия. Взор был умоляющим, кричащим, чтобы детектив не уходил. Вид этой отчаянной агонии заставил Рида ликовать. Он больше не сомневался. Молча отступил назад. Край халата тут же приподняло порывом ветра, а спину обжёг ледяной бриз. Глаза андроида, впервые настолько живые, расширились от безысходного ужаса. Вперившись в фигуру Рида, он рухнул на колени и послал ещё один молящий взгляд. Лицо мужчины озарила улыбка победителя, быстро переросшая в хищный оскал. Он сделал шаг назад.