От моря к морю

      Дверь открылась, прозвенел колокольчик, на новых посетителей лениво обратила своё внимание кассирша, отсиживающая очередной ненастный осенний вечер в одиноком магазине посреди посёлка. Первой вошла молодая девушка, одетая несколько по-детски: в светлую куртку с белой овечьей шерстью на воротнике, вязанную разноцветную шапку с помпоном и ушками. Из-под неё виднелись две неряшливые тёмно-русые косички, волосы в которых совершенно спутались. Горло надёжно закрывал такой же цветной как и шапка шарф. На ногах — тёмно-бордовые полусапоги, измазанные светлой глинистой грязью, брызги которой попали и на тёмно-коричневые, широкие штаны.       Она молчаливо прошла в магазин, холодно осматривая его сквозь очки с круглой оправой, которые будто были сворованы у бабушки. Вторым зашёл её спутник. Он одним своим видом вызывал у кассирши некоторые неприятные подозрения, что было видно по её косым взглядам. Он выглядел немного старше девушки. Хотя кто угодно выглядел старше её. Если не присматриваться к лицу, можно сказать, что ей лет пятнадцать совсем недавно стукнуло. На нём был комплект поношенной и грязной спортивной одежды: синие штаны с полосками и светло-серая куртка, капюшон которой был натянут на голову. Его глаза, несмотря на давно наступившие снаружи сумерки, закрывали дешёвые, чёрные, пластиковые очки, очевидно купленные на рынке когда-то в девяностые. Он шёл немного сгорбившись, его руки были в карманах.       Торговый зал магазина был небольшим - на то это и минимаркет. Кассирша наблюдала за перемещениями этих двух по помещению, уделяя пренебрежительно мало внимания другим клиентам. Необычная пара бродила между стеллажами, тихо обсуждая необходимость каждого товара, претендовавшего на попадание в корзину. Парень был каким-то дёрганым, иногда резко оглядывался. Его руки заметно тряслись, поэтому он и пытался держать их в карманах. Большая часть его предложений сразу же отвергалась спокойным покачиванием головы его подруги. Но и она не была сосредоточием уверенности. Она усердно пыталась поддерживать спокойствие и невозмутимость, но по напряжённому лицу и излишней кротости было видно, что внутри её что-то тревожит. И, скорее всего, источником этого беспокойства был молодой человек рядом.       Они подошли к кассе и выложили содержимое корзинки. Кроме еды и воды, они купили спички, дешёвые сигареты, жидкость для розжига и зонтик. — Картой или наличными? — спросила кассирша.       Она уже всё поняла по-своему, и ей совершенно не нужны были эти двое в её магазине в её смену. Своровано, вроде бы, ничего не было, эксцессов тоже не случилось, и кассирша решила, что можно поменять подозрение и осторожность на презрение. — К-картой! — не своим низким голосом сказал парень и провёл картой мимо считывателя несколько раз.       Девушка рядом потирала лоб, как будто пытаясь спрятать ладонью лицо. Она шепнула "приложи".       Он проборомотал что-то, судорожно кивая, и приложил карту к экранчику терминала, на котором вскоре появилось сообщение об ошибке. — Вставьте карту, — скомандовала уже утомлённая кассирша. — Ой, нет-нет, так не получится. Не помню пароль, кхе. Т-тогда наличными. — ответил парень и начал искать купюры в кошельке.       Кассирша вопросительно посмотрела на него, но удержалась от каких-либо действий, думая о том, что скоро смена закончится и она пойдёт домой. — Давай я. — девушка взяла карту, вставила и ввела пароль.       Покупка была оплачена, проводив взглядом эту пару, кассирша недовольно охнула. Среди товаров не было ничего необычного: чипсы, доширак, хлеб, несколько бутылок воды, типичный ужин студента. Дверь захлопнулась, следующий покупатель подошёл к кассе.       На улице их ждала припаркованная на обочине, потрёпанная, жёлтая «копейка». Девушка быстрым шагом направилась к машине. Её раздражение усиливалось из-за промозглого осеннего ветра, но истинная его причина была в произошедшей в магазине сцене. Она залетела в машину на водительское сидение и хлопнула дверью. Вышедший за ней парень представлял, как уверенно и напористо он переходит улицу, но в реальности походка казалась крайне сконфуженной. Он обнимал продукты своими трясущимися руками и слишком часто для двухполосной сельской дороги оглядывался по сторонам, хотя в сумерках, наверное, мало что можно было заметить, будучи в солнцезащитных очках. Парень сел в машину, практически беззвучно закрыв дверь. Он положил продукты назад и посмотрел на свою подругу. Та сидела в безмолвии, откинувшись на спинку сидения, прикрыв глаза и сжимая руками края сидушки по бокам. — Д-да ладно, Ань, всё нормально прошло. Ей реально похеру было. — сказал он и снял очки. Анна вздохнула. — Да, наверное. Зря я так беспокоюсь. — Вот, п-правильно.       Она посмотрела на него, в его глаза. Зрачки всё ещё были настолько широкими, что Аня не могла подобрать хорошее сравнение. Как высохшие колодцы? Как ночное небо? Не важно. — И зря ты тогда взял ту таблетку, Дим. Я же говорила, что Антон врёт нам. — Это тоже верно. — сказал он и опустил голову.       Анна снова вздохнула и обхватила ладонью ручник. Дима положил на её руку свою, они посмотрели друг на друга. — Если тебе нужно, отдохни. — сказал он и через пару секунд отвёл глаза и убрал руку в карман. — Ладно.       Она медленно подняла руку с ручника. Удивительно, но несмотря на странность этого жеста, ей стало немного спокойнее. Аня открыла окно и взяв пачку, вытянула и подожгла сигарету. Она начала курить совсем недавно, где-то в начале этого затянувшегося путешествия, поэтому её движения выглядели немного неловкими. Эти приключения длились уже больше недели и Аня сейчас хотела, чтобы это всё как можно быстрее закончилось.       Начало всего этого не предвещало, что всё это перерастёт в такую череду злоключений. Хотя когда ещё побег из дома заканчивался хорошо? Конечно, никто из них не тешил себя светлыми иллюзиями, как всё будет замечательно. Ох, как хотелось бы, чтобы ни ей, ни Диме не надо было бежать и они смогли бы познакомиться как-то по-другому. Она вспомнила свою мачеху, вспомнила как Рома привёл её в гараж Диминого отца, вспомнила тот запах горелой резины и зарево пожара, когда они уносились на этой «копейке» прочь из города. — Надеюсь, с Ромой сейчас всё в порядке… Как же мы подло поступили. — сказала она и стряхнула пепел в окно.       Дима внезапно оживился. У него определённо совсем другой взгляд на эту ситуацию. — Рома тупой ублюдок, ты вообще помнишь, почему он согласился тебе п-помочь? — Дима посмотрел на неё, нахмурившись. — Его твои проблемы не волновали никак. Помнишь, что он говорил? Всё будет хорошо, не надо никуда бежать, лучше вернуться обратно пока бед не натворили. Конечно блядь. — Ну он немного не так говорил… — Да он думал, что лучше всех знает, что делать. Отеческая забота, блин. И кстати, тот окурок, на прощание кинул именно он. — Но потом ты побил его и угнал машину. — Ну конечно, моя-то горела к тому моменту. А копейка всё равно не его. Так что он получил по заслугам. — Каким таким заслугам? — удивлённо и сердито спросила Аня. — Он хотел сдать меня в ментуру, а к тебе он просто подкатывал чтобы использовать и отдать родителям.       Она промолчала и втянула сигаретный дым. До этого момента, она думала, что Рома просто хотел помочь. Она вспомнила его возмущённое лицо, когда они с Димой решили ехать на юг к дяде, чтобы скрыться и, может быть, бежать из страны. Его настроение резко переменилось после этого. Поначалу казалось, что из-за абсурдности идеи. Но теперь стало понятно, почему его доброта к Ане так резко сменилось злобой после того, как она отклоняла все предложения остаться с ним. Какая же она наивная. Эта помощь с побегом была не просто из доброты душевной. Теперь всё стало на свои места. В горле у Ани запершило и вовсе не от сигарет. По лицу пробежала слеза. — Ты чего? Мы же уехали, он уже давно позади. — Чёрт, — сказала она, выдохнув дым, — почему я всегда натыкаюсь на таких мудаков? Что вообще не так со мной?       Дима растерялся. Он не знал, что можно сказать. Всё это не нравилось ему ничуть не меньше. В отличие от Ани, он этим летом никуда не поступил и был вынужден скрываться, чтобы не попасть в стройные ряды. Поддержки у семьи просить не стоило. Он давно собирался ехать к дяде, хотя никому не говорил об этом, и тот пожар стал для него высоким стартом. Дядя, особенно после неудачной ночёвки у Антона, остался единственным человеком, который всегда будет на его стороне. Сейчас Диме больше всего хотелось отойти от этой таблетки, чтобы Аня могла спокойно отдохнуть, особенно после пережитого. Она сидит за рулём уже второй час. Зря он открыл ей глаза на случившееся именно сейчас, но эта херня как будто заставляла его открывать свой рот когда не нужно. Всё представало взору гиперболизированным, плывущим, завивающимся в сакральных узорах и бесконечно значимым. Лицо Ани и её цветастая одежда выбивались из фона, как будто были нарисованы пастелью всех возможных цветов и оттенков поверх чёрно-белых фотографий газет. Как жаль, что он не может испытать всё это в спокойной и безопасной обстановке. — Ты не виновата, вокруг всегда будут мудаки. Но мы уедем отсюда, туда, где лучше. Назад дороги нет, нужно учиться жить с этим.       Дима собрал все свои силы, чтобы разом сказать это, выглядеть убедительнее. Он смутно понимал, сколько времени прошло между её вопросом и его ответом, но время представлялось ему сейчас наименее значимым. Аня сначала пренебрежительно отнеслась к этим словам, даже не посмотрела в сторону накаченного Димы, который, казалось, опять несёт чёрт пойми что. Но прокручивая фразу в голове, она приобретала какую-то решительность. — Да, конечно. Ты прав. — всхлипнув, тихо сказала Аня и выкинула недокуренную сигарету в окно.        Она завела машину. «Копейка» затряслась, из выхлопной трубы выплеснулся плотный синеватый дым. Включилась магнитола, Аня нажала кнопку и из динамиков зазвучала песня c диска, который она взяла из дома, — Weyes Blood — Be Free. Машина поехала, промчалась мимо знака «Архангельское» к асфальтовой дороге, прорезающей лес, и скрылась меж деревьев, оставляя за собой лишь быстро исчезающий след из дыма.

***