song about you.

Джисон любит писать песни для группы. Ему нравится придумывать рифмы, писать музыку, сидеть в студии до утра, пить кофе литрами, а затем слушать то, что вышло. Но Джисон не любит писать песни, когда голова забита одним человеком. И проблема даже не в том, что он влюблён в этого человека, совсем нет. Проблема в том, что он влюблён в своего лучшего друга и по совместительству — участника их группы. Со-мать-его-Чанбина. И Джисон сначала даже не понял, что старший ему нравится. Ещё со времён трейни у него были тёплые чувства к другу. Но затем он стал замечать, что сердце больно колет каждый раз, когда Феликс обнимает Чанбина со спины, целует в щеку или просто виснет на нём, радуя фанатов. Сначала Хан не придал этому значение. Даже не обращал внимание на такие всплески злости, но когда он, говоря непосредственно с Чанбином, пялился на губы друга, он понял, что дело плохо. Настолько плохо, что хотелось врезать самому себе или удариться головой об стену. И первые две недели после принятия того, что да, Джисон блять любит Чанбина, он никому ничего не говорил. Так бы продолжалось и дальше, если бы их внимательный лидер, не заметил бы то, как Хан пялится на спину Чанбина, пока тот подтягивался в зале. — Слюнки вытри, — шепнул на ухо Чан. Тогда-то лидер всё понял и поклялся, что никому не расскажет. И вот, спустя неделю они сидят в студии и пишут песню. Точнее пишет только Чан, а Джисон пиздострадает и зачёркивает очередную строчку на листочке. В голову ничего не лезет. Только блядские слова о безответной любви и одно и тоже имя всплывает через каждую строчку. — Твою мать, — чертыхается себе под нос Хан, когда снова ничего не выходит. — Может ты признаешься ему? — А смысл? У него брачный период с Феликсом. Джисон вырывает лист, мнёт его и выбрасывает в мусорку, а сам идёт в кафе на первый этаж. Когда дверь за ним закрывается, Чан встаёт и достаёт мятый листок из мусорки. — Потом спасибо скажет, — говорит он, пряча его в карман кофты.

* * *

На следующий день Джисон идёт в студию, как только просыпается. Страдания страданиями, но работу никто не отменял. Он заходит в студию, думая, что будет первым, но его кое-кто опередил. Чанбин сидит на стуле, что-то проверяет в компьютере и поворачивается назад, когда дверь закрывается. — Доброе утро, — говорит он и улыбается. У Джисона что-то сжимается внутри и он чуть ли не роняет кофе. — Где Чан? — блондин надеялся на ответ «скоро придёт». — Придёт чуть позже. Сказал начинать без него. «Твою мать». — Ладно. Джисон кинул портфель на диван и плюхнулся на стул, откатив его подальше от Чанбина. И только сев на стул, Хан понял, что его буквально трясёт. Да и выглядит он сейчас так, как будто не спал всю ночь и таскал мешки в вагоны. Не лучший видок, когда ты сидишь перед своим крашем. — Я записал бит и Чан подкинул мне одну песню. Может попробуем записать? — Давай. Джисон старался давать быстрые и короткие ответы, надеясь, что до Чанбина дойдёт, что он не хочет говорить. Ну или то, что он ему нравится. Одно из двух. И младший надеялся на первое. Чанбин тем временем встал и зашёл в небольшую комнатку для записи, предварительно сказав, что мелодия уже есть в компьютере. Джисон включил её и стал вслушиваться в музыку. Первые ноты ему понравились и спустя несколько секунд Со начал читать текст. И первые десять секунд блондин ничего не замечал, пока не услышал ту самую строчку, которую вчера зачеркнул. А потом он посмотрел на Чанбина, который стоял с невозмутимым видом и читал текст с той самой бумажки, которая вчера была в мусорке. Чёртов Чан. Джисон остановил песню и влетел в комнату, выхватывая листок из рук старшего. — Откуда это у тебя? — рявкнул он, зная, что их никто не слышит. — Чан отдал. Я же сказал, — Чанбин говорил так спокойно, чем ещё больше бесил Хана. — И давно ты обо мне песни пишешь? — Кто сказал, что она о тебе? — Ты зачеркнул моё имя. Джисон взглянул на листок в его дрожащих руках. Он не смог прочитать имя парня, потому что на глазах появилась пелена слёз. В голове теперь каша. Он не знает, что делать. Чанбин узнал то, что не должен был узнать и явно не тем способом. Хан чувствовал, что упадёт сейчас в обморок, если не выйдет отсюда и поэтому быстро двинулся к выходу, но Чанбин оказался быстрее. Он схватил младшего за руку и притянул к себе, крепко обнимая. — Отпусти меня! — кричал блондин, пытаясь вырваться, но Со был сильнее. Он обнимал его до тех пор, пока Джисон не перестал вырываться. Он сдался. Он больше не мог скрывать и врать о том, что не любит человека рядом с ним. — Ты мог не скрывать этого от меня, — говорил Чанбин, поглаживая Хана по спине, пока тот до сих пор содрагался от рыданий. — Я думал ч-что тебе будет противно. Чанбин улыбнулся. — Мне не было бы противно, потому что у меня тоже есть песня о тебе. Она называется «парень, которого я люблю.»