Кто из нас сумасшедший ?

Это мог быть еще один "обычный" день в новой жизни одного очень несчастного человека. Что значит "новой"? Ну это такая чудная жизнь ,в которой тебе кажется обыденностью то, что пугало, вызывало неприязнь в той...Прошлой жизни. Ну а пока юноша еще не знает того, что приготовила ему еще одна бессмысленная песчинка унылого лета, на которое он только и может, что бесконечно любоваться в крохотное окошко, он криво улыбается. Медленно подносит дрожащие окровавленные руки к бледному лицу, стирая непрошенную соленую влагу. Теплая жидкость приятно стекает по скулам, мокрыми дорожками мажет щеки, наконец добирается до трепетно приоткрытых губ. Одна капля крови на белоснежных устах - плата, за которую на вечно серьезном лице Мужчины в тени сейчас появиться улыбка. Безумная, но...это все ,что позволено видеть почти слепым глазам. - Ну и почему ты остановился? Ешь.- Бархатный голос обволакивает слишком нежно, мягко подхватывает и укачивает как-будто спящего юношу. Коготками забирается под кожу и осторожно, почти любя, царапает трепещущую душу. В пару мгновениях от того, чтобы разорвать трепещущее в клочья...Так интимно и опасно... Взгляд погасших глаз кружится на шелковых волосах, бледных скулах и приоткрытых в странной, печальной улыбке, губах, а затем послушно падает в лужу теплой алой жидкости. Крававо-красное пятно на полу напоминает цветущую камелию. Вернее...Напоминало бы, если бы не его ,инородная, но оттого не менее прекрасная, сердцевина. Серая, осторожно разрезанная шерсть, с рождения приклеенная к белой сморщенной кожице, уже пропиталась жгучими лепестками. Четыре поломанные лапки "смотрят" в разные стороны, а хвост, уже давно не вздрагивающий от боли, дополняет всю картину. Пятиконечная сердцевина с розовым центром... "Так красиво"-Думается парню и жуткая картина эта тонет в его угольных зрачках, щелях ,ведущих к потухшему сознанию. Еще пару мгновений гипнотический взгляд танцует на кромке крови, а затем вновь лениво ползет вверх. Пару раз цепляется за уродливые трещины на белоснежной коже, прямо вокруг тонкой шеи ,а затем...Отчего-то покидает эти серые и красные отметины, перебираясь выше. Вновь находя покой в этих жестоких, мертвых глазах. Кажется Чуя искренне хотел бы свернуться калачиком глубоко в этой могиле. Так только кажется... Ведь Дазай никогда на самом деле не любил эти глаза. Дазаю никогда не нравился их цвет. Дазаю никогда не нравилось, когда эти глаза смотрели на кого-то другого, когда запирали своего хозяина в его собственных мыслях. А потому сейчас они черны, как ночь. И именно поэтому их хозяина никогда больше не посетят никакие мысли... Юноша устал смотреть, юноша восприимчив к приказам, юноша низко склоняется к сердцевине цветка, заглатывая первые куски холодного мяса. Воздух тут же пронзает тихий стон мужчины в тенях. - Вот так...Ешь...- Дазай не смотрит, Дазай больше не может смотреть на это. Он пресытился... Закатное летнее солнце, как и всегда, зажигает ярко-рыжие волосы. Прядки загораются одна за одной и их обладатель даже представить себе не может, что в эти секунды превращается в настоящий пламень. Такой живой, истерзанный, такой похожий на то, каким был раньше... Дазаю больно смотреть на это. Он не может и не хочет, но вновь в чувство приводят эти чертовы стеклянные глаза. Мужчина замирает, чувствует, как сбивается дыхание... Бледная кожа так ярко контрастирует с разводами алого на коленях и бедрах, грудь вздымается так часто и возбужденно, будто Чуя еще может что-то понимать...Будто Накахара может... Глаза, бывшие когда-то небесно-голубого цвета, теперь лишенные почти всех цветов, странно сияют. - Не смотри на меня так!-Наконец срывается Осаму.-Есть больше все равно больше нечего! А я все отдал тебе! Как всегда... Чуя согласно кивает, а затем легко подцепляет зубами конец длинной розовой веревки, монотонно всасывает и жует жесткое мясо, безумно противное на вкус. Чуть позже заглатывает больше, практически вытаскивая всю розовую серединку камелии. - Вот тааак...- Белоснежные пальцы привычно смыкаются на истерзанной шее, грозясь вновь начать душить.-Ты должен хорошо питаться, Чуя. Иначе ты не сможешь уехать и закончить свой чертов Гарвард! Иначе ты никогда не оставишь меня одного! Иначе... Дазай понимает, что кричит, когда чувствует, как острый подбородок трепетно ложится на его колено, а белоснежные руки обхватывают его широко расставленные ноги. И когда только успел подползти так близко? - Вот скажи мне...- Тонкие пальцы осторожно берут одну из аккуратных кистей, тянут вверх. Юноша покорно встает перед своим мучителем, такой же низкий, какой и был. Такой же нежный и красивый, такой же... И только глаза не те. - Зачем тебе уезжать? Тебе было плохо со мной? В тот раз я переборщил, назвав тебя коротышкой? Но ты ведь отомстил! Подставить подножку у самого выхода из библиотеки...Это жестоко. Ты ведь помнил, что там лестница!?Конечно помнил! Вернее вспомнил...Ты не представляешь, какой напуганный взгляд у тебя был, когда меня везли в больницу...Ты помнишь?- Карие глаза внимательно вгляделись в красивейшее из лиц. Юноша смотрел сквозь, его губы сложились в блаженную улыбку, дыхание ускорилось. - Ты помнишь?-Повторил Дазай, его руки взлетели вверх, схватились за белые скулы. А Чуя продолжает смотреть сквозь своими совершенно красивыми, но такими инородными черными глазами. - Нет...- Осаму поддается вперед, легко накрывает окровавленные губы, а затем...Руки его спускаются на тонкую талию, тянут на себя.- Ты не помнишь.- Шепчет он в лицо настоящего овоща. -Ха...Ничего...От тебя ничего не осталось!- Особенно сильный рывок и они оба падают в лужу крови. Кошка противно хлюпает, оказавшись в плену между бетонным полом и красивыми лопатками рыжего юноши. Рыжие волосы быстро мокнут в крови, преобретая совсем иной, но тоже бесконечно красивый цвет. Чуя распахивает рот, пытаясь закричать и тогда Дазай вдруг кое-что вспоминает. И вспомнив, тащит тело за узкие бедра к себе. Ровно настолько, чтобы сбежать было нельзя даже неосознанно... ... Он еще пару раз толкается в мягкое нутро, а затем медленно приподнимается над истощенным телом, все еще крепко удерживая его за ноги. - Ха...АХАХАХАХАХАХА...Боооже! Какой я глупый!- Смеется мужчина прямо в изумленное лицо.-И как бы ты мне ответил?! Одна рука отлипает от худого бедра, оставляя после себя белый след. Теперь рука Дазая тоже контрастирует... Два длинных пальца бесцеремонно пролазят глубоко в рот юноши, хватают конец крохотного обрубка. - Я ведь заткнул тебя! Заткнул раз и навсегда! Чууууя...Почему ты не сказал мне...? Но монолог Дазая весьма невежливо прерывает громкий кашель или...Что-то, что могло бы быть им. Мужчина осторожно отпускает чужой "язык", вынимает пальцы, а затем вдруг осознает что происходит с юношей. -Давай-ка перевернем тебя.-Произносит Осаму, улыбаясь.-Так ведь и захлебнуться недолго... Податливое тело не сопротивляется, когда его ставят на колени и низко опускают голову. Чуя и не понимает, что только что Дазай спас ему жизнь, не дав захлебнуться собственной рвотой. Такой же красной,как и лужи остывающей крови на полу. С другой стороны...А зачем ему это понимать? Карие глаза блаженно прикрываются, дрожащие руки вновь тянуться к бледному телу, трогают влажными пальцами новые разводы крови, теперь вытекающие из нежного отверстия. - Ммм...Позволил бы ты сделать с тобой это раньше? Нет конечно...После нашего первого поцелуя ты так изменился. Будто-бы возненавидел меня. Но ведь это не так? Ты не можешь ненавидеть меня...Я ведь так люблю тебя, Чуя. Это было бы нечестно... Вдруг комнату пронзает странный звук. Накахара пытается что-то сказать. Впервые за несколько месяцев. Он вдруг приподнимается на руках, вертит головой в стороны, пока не оборачивается. Черные зрачки Осаму сужаются почти мгновенно. -Да...Именно такая радужка была у него.-Голос как-будто заледенел. Ярко-голубые глаза до краев наполнены ужасом, рот открыт в немом крике, а тело беспорядочно подрагивает. - Теперь ты на него больше похож.-Продолжает говорить Дазай, когда Накахара вскакивает, пытаясь куда-то бежать.- Вот...Он также бегал от наших чувств. Не хотел их признавать. Железный ошейник безжалостно сдавил шею, и юноша с ужасом осознал, что намертво прикован к полу. Взгляд голубых глаз беспомощно метался по комнате, пока вновь не наткнулся на внешне спокойное лицо Дазая. - Но знаешь...-Говорил он, всматриваясь в знакомые черты.-Так даже лучше. Иди сюда... Елейный голосок прозвучал даже слишком страшно, особенно, когда Накахара опустил взгляд чуть ниже, на колом стоящую плоть. А затем все вдруг стало слишком понятно. -Беспомощные голубые глаза вкупе с заторможенным мотанием головы...Ты почти растопил мое сердце, дорогой... Дазай резко намотал на руку цепь, блаженно наблюдая за падением хрупкого тела. - Но не волнуйся.-Голубые глаза испуганно наблюдали за тем, как чужое сильное тело подходит ближе.-Нам уже совсем не долго осталось...Насладись мгновением, Чууууя... Надо признать, у юноши почти получилось закричать. ... Ледяной взгляд равнодушно скользит по битому стеклу, поломанным деревяшкам, глубоким царапинам на полу...Душа вновь трепещет. Это досадное чувство переполняет подростка каждый раз когда приходит время "пробуждения". А оно...Увы...Приходит слишком редко. - Ну вот и все.- Блаженно выдыхает Дазай. Юноша щурится...Сегодня такая красивая луна, но она ослепляет слишком сильно, прямо ,как нездоровый блеск в глазах напротив. - Смотри,Накахара.-Произносит Осаму и поворачивает бледное лицо к панораме города.-Это наши с тобой последние мгновения. Совсем скоро мы покинем этот бренный мир.А ты...Ты даже в последние мгновения будешь отрицать, что испытывал ко мне что-то? Чуя молчит, даже своими настоящими глазами смотрит куда-то сквозь этот мир, до тех пор ,пока чужие пальцы не касаются его подбородка. Дазай странно хмыкает, наклоняясь к чужим окровавленным губам. Чуя не успевает оттолкнуть, он чувствует невесомость, а потому остается только прижаться крепче.