Три дня. История вторая

Жизнь порой преподносит нам приятные сюрпризы, балует, доставляет удовольствие, но не расслабляйтесь, не утратьте в этом счастье бдительность, потому как неприятности, беды нагрянут, только вы отпустите вожжи хоть на миг. Не бывает хорошо со всех сторон, нельзя быть счастливым абсолютно. Даже буддийским монахам иногда солнце припекает с одной стороны во время медитации. Я бы рассуждал об этом вечность, сидя вот так на вокзале с собакой и мешком собственных вещей под ногами, мог бы даже нечто вроде трактата о пользе и вреде счастья накатать, но не буду — негде. Вредно быть счастливым — утрачиваешь внимательность, не замечаешь деталей. Мы познакомились дождливым промозглым осенним воскресеньем около булочной. Она в теплом пальто без шапки, я в легкой ветровке с шарфом до самых глаз. Ее лабрадору очень понравилась моя дворняга. Вскоре после положенных двух недель свиданий сперва в парке, где среди сырой опавшей листвы резвились наши любимцы, затем в кафе, где я мучился вопросом делить ли счет пополам или сверкнуть рыцарскими доспехами и угостить ее, а после, как водится, у нее, где предавались бездумным ласкам и нежностям в надежде на искренность с обеих сторон, Ольга предложила съехаться. Я был счастлив, клянусь вам. Шесть месяцев моей жизни после были наполнены ею: ее любимыми музыкантами, авторами, режиссерами, художниками, ее подругами, родителями, ее интересами и хобби. Нас словно сшили в один момент, сделав невозможным разлуку. Я парил над облаками, с трудом различая некогда близких мне людей с их заботами и проблемами, не желал возвращаться к ним, падать с этой высоты, чтобы, разбившись, вновь стать смертным. Случались временами разногласия из-за ее женских взглядов на жизнь, но это пустяки. — Кость, мы взрослые люди, — Оля присела рядом со мной на диван, — давай и вести себя соответственно. Это всего на три дня. Я прищурившись посмотрел ей в глаза и, не найдя там и доли понимания моих страхов и тревог, отвернулся. — Я буду на связи почти круглосуточно, — она положила руку мне на колено, — три дня. — Это не «всего три дня», — я держался, чтобы не начать вопить и крушить все вокруг, — это «целых три дня»! — Хорошо, давай я сейчас позвоню Руслану и скажу, что заболела, что ты не отпускаешь… надо подумать. Потом поеду в офис и соберу вещи. На что мы жить будем? — Не надо начинать… — Я стараюсь как могу, а ты жопу от стула оторвать не в состоянии, — Оля отстранилась. — Ну прости, что я такой бесполезный. Знаю, она хотела бы хвастаться подругам моими успехами, достижениями, если бы они имели для нее хоть какую-то ценность. К общей радости, я пошел по дороге самопознания и на данный момент был безработным. Каждый день с нетерпением ждал возвращения любимой с работы, словно верный пес. Все вакансии, что подворачивались мне под руку или о которых Оля мне сообщала, требовали высшего образования, работы до седьмого пота или отсутствия собственного достоинства. Естественно, я и подумать не мог о подобном. До встречи с ней я жил с матерью и бабушкой, заботящимися о моем состоянии ежедневно и, чего уж скрывать и стыдиться, приучившими меня к определенной степени комфорта. Они очень радовались, когда я собирал вещи, что было несколько неприятно. Долго провожали, учили меня быть самостоятельным, но что можно рассказать за десятиминутный разговор? Оля с энтузиазмом восприняла сначала, что я нахожусь в поисках себя, поддерживала, советовала, затем в последние два месяца старательно избегала этих тем, которые словно керосин растапливали невысказанные претензии. Иногда, правда, срывалась, мы кричали друг на друга, она пару раз даже руку поднять хотела на меня, но сдерживалась. В свою защиту хочу сказать, что тяжело найти работу в мире, захваченном сильными и богатыми мужчинами и такими же женщинами. В этом денежном водовороте страстей я был лишним. Физический труд также отчуждался, но на уровне организма. Одно время я мечтал о подтянутой фигуре, чтобы на прессе можно было бы постирать в случае острой необходимости, но тут же были свои трудности: тренировки, диеты и дисциплина. Как можно понять из вышесказанного, я отверг эту идею и уютно устроился в теле среднестатистического мужчины с рыхлым животиком. — Я все еще обижен, — на всякий случай напомнил я, когда Оля вышла из комнаты, и прислушался — на кухню. — Да Бога ради, — крикнула она в ответ. — Хочу пельменей, — решил уточнить я, пока она не начала готовить какую-нибудь гадость. — Я купила овощи на рагу. — Хочу пельменей! — нужно бы показать, кто в доме хозяин, да более наглядно, чтобы подавить бунт. — Будет рагу! «Вот и не буду есть, — решил я, — корми своего ненаглядного начальника». Следующим утром она долго стояла в прихожей перед зеркалом, прихорашивалась, ждала, наверное, что я выйду попрощаться. Но в вопросах мужской гордости и — не побоюсь этого слова — чести я был знатоком и только сильнее челюсть сжимал, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Лучше быть молчаливым и суровым — загадочным то есть. Дверь жалобно скрипнула и я резко подскочил со стула. Ну и дурак! Она теперь будет с этим Русланом развлекаться, а я, идиот, тут сидеть? Барон, моя дворняжка, и Рита, Олин лабрадор, заинтересованно завиляли хвостами, поддерживая мое решение убраться из этого приюта измены и лжи поскорее, прихватив их с собой. — Пахан, — я выгреб из ящиков всю свою одежду, — погнали в клуб! — Тебе что надо? Девять утра! — Эгей, Леха, друг! Хочешь сегодня марафон устроить? — Ты когда мне десятку вернешь? — Макс, привет, тут такое дело… алло?! Я перебрал почти все контакты в телефонной книге, на пробу даже в соцсетях оставил несколько сообщений, но результат был удручающим — я одинок. У каждого нашлась своя причина отказать мне: семья, дела, работа, неполадки со связью, отсутствие совести. Я не в обиде на них, потому как сам в некотором роде виноват — нужно тщательнее подбирать себе друзей, которые останутся таковыми даже после полугода молчания. Теперь передо мной маячили два варианта сомнительного удовольствия. Ехать к маме, выслушивать от нее лекцию о пользе и вреде семейных ссор или начинать самостоятельно вершить свою судьбу — развлекаться. Последний отпал сразу, поскольку любимая не оставила мне ни копейки, ожидая, наверное, что я эти три дня прекрасно постою на паперти. Мама встретила меня достаточно холодно, даже не поинтересовалась, почему я приехал один. Бабушка только никак не могла перестать обнимать меня и хлопать по пояснице. Все причитала, что я исхудал. Полностью согласен, а еще нервы истрепал все. Пока я с удовольствием наворачивал оладушки под неодобрительным взглядом родительницы, все думал, что жертва здесь именно я и какого черта возникает желание извиниться. Подавив эти ненужные зачатки совести на корню, я осилил все оладьи и с удовольствием растянулся на диване в столовой, наблюдая, как бабушка убирает со стола и моет посуду. Зачем я променял этот прекрасный быт на жизнь с неблагодарной по природе своей женщиной? — Костя, — мама присела на стул передо мной и недовольно оглядела, — вы снова поссорились с Оленькой? — Фигня, — махнул я рукой, — не вникай. — Она очень хорошая, — продолжила свою проповедь она, — терпит тебя, дурака. — Не любит, да — терпит. — Что вы снова не поделили? — Она там с мужиками куда-то уехала, а я как верный муж должен ждать ее? — возмущение с новой силой захлестнуло меня, даже лежать перехотелось. — Послушай, сыночек, — мама поднялась со стула и пересела ко мне на диван, сдвигая мои ноги ближе к спинке, — тебе нужно уже решиться. Оленька чудесная девушка, с которой ты мог бы… — Мама! — предостерегающе поднял я руку вверх, — не начинай. Эта известная давно шарманка порядком надоела. Складывалось ощущение, что родительница спит и видит, как бы мне насолить и жизнь испортить. Я был настроен в этом серьезнее, чем она могла подумать — только гражданский брак, чтобы иметь возможность дышать полной грудью, спать с чистой совестью и прочее. Также можно было подумать насчет фиктивного брака с какой-нибудь дочерью олигарха, но с тем условием, что жить этому олигарху оставалось бы совсем чуть. На другое мое самолюбие не было согласно. — Вы уже полгода вместе, — продолжала мама, — она тебя любит, ты ее… надеюсь, любишь. Вам бы детишек, да зажили бы счастливо. — Детишек еще не хватало, — проворчал я и повернулся на бок спиной к ней, — еще скажи, много. — Это уж на Оленькино усмотрение. Солнышко мое, сколько нам с бабушкой еще осталось? Меня вот болезнь подкашивает… Давить на жалость в моем случае не рекомендовал бы, поскольку был черств, как сухарь годичной давности. Возможно потому я был счастлив и здоров и душой, и телом до сих пор. До вечера я пытался уснуть под материнские нравоучения, которые зудели уже не просто в голове, а разливались по всему телу раздражением, почти выступившем на коже. Как только часы пробили ровно восемь, терпеть эти издевательства над моим мозгом стало невмоготу и я, собрав приготовленные бабушкой припасы на три дня усиленного питания, отчалил, спешно пряча в кармане четыре тысячные купюры, которые та мне сунула с просьбой помириться с мамой и Оленькой. Ничего не желаю слушать об этих эгоистках, мечтающих накинуть на меня сбрую. В пустой квартире долго шатался по комнатам, ощущая некий холод одиночества, все никак не мог понять, для чего необходимы командировки в век цифровых технологий. Да когда был изобретен телефон, можно смело вести дела из дома, совсем не вставая с кровати. Несомненно, Ольга отправилась предаваться разврату с этим Русланом. Поразмыслив немного о своей нелегкой судьбе рогоносца, я решительно открыл ее домашний ноутбук. Пароль не был для меня секретом — дата нашего знакомства. Женщины склонны все романтизировать. Если бы я тогда знал, что пригрел на груди такую змею, бежал бы с Бароном наперевес прочь. Тот, кстати, требовал прогулки и кормежки, как и Олина Рита, которой я позже разрешу поспать на подушке хозяйки в качестве маленькой мести. Теперь, когда ее тайны и секреты у меня перед глазами, я не знал, с чего начать. Изображения, видеозаписи, документы — все это могло стать неплохим компроматом, в который я непременно ткну ее носом по возвращении. Заинтересовала папочка с названием «Публикации». Внутри оказалось около десятка документов с какими-то странными названиями: «Любовь и ненависть внутри нас», «Жизнь без тебя», «Дай мне свою руку», «Если ты меня хочешь» и прочее. Наверное, женские романы или прочая ерунда. — Костя, — Руслан обнял его за талию и привлек к себе, — я бы никогда в жизни не отпустил тебя. Я люблю тебя так сильно, что ты себе представить не можешь. — Русь, — Константин положил руки ему на плечи, — а как же твой бизнес в Америке? Я не смогу сейчас последовать за тобой. Сильные руки Руслана крепко сжимали его, смыкаясь на пояснице, что даже дыхание перехватывало. Его твердая мощная грудь вздымалась от учащенного дыхания, а внизу нарастало напряжение. — Плевать, — ответил брюнет, — я могу без проблем купить весь холдинг. Просто скажи мне, где бы ты сейчас хотел оказаться? — С тобой, — тихо прошептал Костя, опуская глаза, — с тобой хоть где. — Тогда мой самолет ждет нас на взлетной полосе, — сказал мужчина, — я увезу тебя к звездам. Это что такое? Я вас спрашиваю! Это что, блять, такое? Какой Руслан? Какой Костя? Немного отдышавшись, чтобы напряжение, которое как у литературного Руслана не скапливалось где попало, я открыл следующий файл и пролистал до середины. Их руки сплелись пальцами. Руслан глянул в глаза Косте и улыбнулся. Да вы издеваетесь! Это что за народное творчество? Возмущение достигло предела, когда в пятом по счету открытом документе Руслан с поразительной выносливостью любил Константина, описание внешности которого поразительно напоминало меня самого, в течение трех часов без перерывов на обед или перекур. Любимая оказалась извращенней, чем я предполагал и надеялся. Нет, в постельных играх я всегда за любые эксперименты, где мне не надо сильно напрягаться и изгибаться калачом, но чтоб меня положить под мужика… Нервная система требовала передышки, потому как следующий файл открывать было просто страшно. На кухне нашелся только пустырник и таблетки валидола. Заправившись чем есть, я разогрел себе борщ, нарезал хлеба, налил чай и расположился на нашей с Олей кровати, обложившись едой и собаками, чтобы читать эти непотребства дальше. — Руслан, — Костя гневно посмотрел на него, сверкая зелеными глазами, — как ты мог? Это моя сестра! — Я думал, у тебя брат! — Операция через месяц! Он любит Антонио! — Плевать, потому что их любовь не сравнится с нашей! Сюжетные повороты с каждым рассказом становились все круче, отношения персонажей все запутаннее, а Константин продолжал стонать снизу и течь, словно пробитая лодка. Последний из этой серии назывался «Долгое расставание» и, судя по названию и к моей радости, ничего хорошего для этой пары не сулил. — Костя, — Руслан погладил его по щеке своей большой ладонью, — клянусь, между нами с Ольгой ничего не было. — Я тебе не верю, — закричал Костя, — не подходи ко мне! — Любимый… Костя не стал больше слушать его. Он выбежал из комнаты и побежал куда глаза глядят. Морской соленый ветер бил в лицо, глаза от этого слезились. Обида грызла сердце. Они там вдвоем были. Руслан и Оля. Два самых близких ему человека. Забежав в океан по пояс он рванул на себе рубашку и закричал. Я дочитал этот шедевр до конца и выяснил для себя несколько вещей. Во-первых, моя девушка извращенка, помешанная на геях, во-вторых, она мечтает меня свести со своим начальником и сейчас обрабатывает его на эту тему, в-третьих, в ее глазах я истеричка, готовая лечь под мужика, у которого грудь тверже моей и в-четвертых, судя по личной странице на каком-то литературном сайте, где она размещала свои творения, у нее целый клуб поклонников нас с Русланом. Выглядела эта картина по-настоящему пугающе. Особенно было за себя обидно. Ближе к середине ночи я сообразил, что клин выбивается клином и решил восстановить свое доброе имя. Только дожидаться ее не стал, принялся названивать. — Оля? Оля? Тебя плохо слышно! — Здравствуйте, — собеседник, нагло ответивший с Олиного номера, прокашлялся, — прошу прощения, это Руслан, начальник Ольги. Вы, наверное, Константин? Ольга плохо себя чувствует. Она ушла спать пораньше и забыла у меня свой телефон. Я могу ей что-то передать. «Передай, что ее начальник мудак!» Я скинул вызов, чтобы не провоцировать себя на словесные перепалки с ним. Всю ночь мне снились крысы, атакующие меня, пытающиеся укусить за ноги, караулящие за каждым углом. Самая большая в итоге бросилась мне на грудь и принялась облизывать шею, щеки и нос. Проснулся от звонкого лая. Рита с Бароном носились по квартире, требуя к себе внимания. Обида с новой силой захлестнула меня, как только в памяти всплыли обрывки Олиных рассказов. Я не могу спать в кровати с женщиной, которая фантазирует обо мне и о своем начальнике в подобного рода извращенных мечтах. На прогулку отправился в отвратительном настроении. Все думал, как бы поизящнее выйти из этой ситуации. Искал в наших с ней отношениях хоть малейшую зацепку, когда она решила, что я могу спокойно подставлять свой зад и перед мужику. Ничего на ум не приходило. «Уважаемая автор! Если вы думаете, что писать подобное женщине (хранительнице очага и будущей матери) нормально, то вы совсем тронулись. Ваша задача должна сводиться к уходу за мужем и воспитанию детей, а не к этой ерунде. Вы порочите сам образ женщины, вы его портите своими извращениями и этими выдумками. Вы позоритесь.» Я нашел сайт с публикациями Олиных романов и оставил это послание под одним из них. Надо было набраться терпения и дождаться ее приезда, чтобы решить все разговором. — Оля? — с пятой попытки я смог дозвониться до нее. — Константин, — треклятый Руслан ответил на вызов. Что с этим человеком не так? — Вы вчера не захотели говорить. Ольга в больнице. Пищевое отравление. — Какая неприятность, — пробормотал я, — а вы, счастье какое, оказались рядом. — Я могу за вами приехать, или вы дождетесь ее выписки? Он даже здесь обезоруживает своей заботой. Видеть его не желаю! — Я сам доберусь, спасибо. Адрес скажите. Он назвал адрес, рассказал, как проще доехать, пожелал доброго пути и, только я хотел отключить вызов, сказал: — Она все время о вас говорит, Костя. Я был бы рад с вами познакомиться лично. — А я нет. Огорошил мать известием о внезапном недуге ее ненаглядной Оленьки и потребовал денег, заказал билет на вечерний автобус и принялся ждать. До рейса оставалось около семи часов, надо бы с пользой провести это время. — Константин, — Руслан смотрел на него, стоящего по пояс в воде, — я люблю тебя. — Ты не знаешь, что такое любовь, — крикнул Костя, — ты жестокий деспот, которого мне послал Господь! — Тогда прости, я не могу жить без тебя! Я утоплюсь! — Прошу тебя, не надо! Мы с сестрой что-нибудь придумаем! Да что с тобой, женщина? Каких сериалов ты пересмотрела и какой ерунды начиталась? Идея пришла сама по себе, и я уже открыл новый документ, чтобы сотворить свою версию этого сумасшествия. Для начала надо бы сделать нашего героя Константина более мужественным. Сильные руки, широкие плечи, твердый пресс весь в кубиках. Сделаю кубиков побольше, чтобы наверняка читательницы возжелали его с первых же строк. В комнату вошел высокий темноволосый статный мужчина. Его широкая грудь, обтянутая белоснежной рубашкой вызывала восхищение, напряженный пресс, проглядывающийся сквозь тонкую ткань — вожделение. Он осмотрел присутствующих и улыбнулся самой обворожительной улыбкой, сверкнул озорным огоньком в изумрудных глазах. — Здравствуйте, меня зовут Константин, я бизнес-тренер! Руслан подскочил со стула, снося при этом все, что было на столе. Он протянул потеющую от напряжения ладонь для рукопожатия. — Добро пожаловать! Ольга, его секретарь, тоже поднялась с места и улыбнулась. Кажется, все на своих местах. Я сияю, Руслан не очень, а Оля там, где должна быть после всех ее писательских подвигов. Теперь встал вопрос направленности. Судя по всему, моя возлюбленная предпочитает рассказы об отношениях двух мужчин. Что, как не доминация над другим самцом моего вида, докажет мою мужественность? Надо бы утереть ей нос, за одним, и носы стервятников, которые склевали мой недавний комментарий под ее произведением. Вступать с ними в перепалку я не видел смысла, потому благоразумно молчал, а после и вовсе перестал следить за обновлением беседы. Руслан опустил глаза и смущенно произнес: — Ты такой красивый, что я не могу сопротивляться своим низменных животным желаниям, делающим меня похожим на обезья… Нет, так не пойдет. Руслан опустил глаза и тихо произнес: — Могу я попросить проводить меня…. Руслан улыбнулся и сказал: — Ты так мужественен, не то что я… Да не понимаю я в гомосексуальных отношениях ничего! Первое, что пришло в голову: романтические фильмы. Пока качал «Горбатую гору», пробежался глазами по форумам, посвященным проблемам гомосексуальных пар. Ничего дельного, кроме того, что это неприемлемо в современном обществе, аморально и ведет к его разложению, не нашел. Для пробы еще заглянул в раздел гей-порно на любимом сайте. Только из исследовательского интереса, не более. Просмотры постановочного порно помогли больше, чем душещипательная муть из фильма, и я уже определился, в какой момент Руслан будет хотеть меня. Руслан стоял на парковке и ждал. Холодный пронизывающий ветер заставлял кутаться в пальто сильнее, прятать красный нос в шарфе и слезящиеся глаза. Он увидел, как черный внедорожник свернул к нему и радостно улыбнулся. — Подвезти? — Костя приоткрыл окно с пассажирской стороны, — я сейчас собираюсь пообедать. — С радостью, — прошептал Руслан. Константин был шикарен. Каждая женщина мечтала быть рядом с ним, каждый мужчина завидовал его внешности и успеху. Богатый, красивый, знаменитый и весьма умный. Руслан стесняясь жался к двери, пока они ехали до ресторана. Костя выбрал самый дорогой, потому как был достоин только лучшего. В общем и целом, очень неплохо. Теперь их нужно свести, но так, чтобы я был больше похож на мужчину, которого хочет себе каждая женщина, а он на эту каждую женщину соответственно. Вдохновение продолжил черпать из порнографических роликов, где актеры встречались, сближались и предавались разврату довольно неестественно. Поймал себя на том, что неотрывно наблюдаю за тем, как здоровенный мужик вылизывает тщедушного паренька, и ужаснувшись закрыл вкладку браузера, затем и ноутбук отключил, чтобы эта пакость не просочилась ко мне. Надо же, стоит только начать писать, как сразу мысли всякие в голову лезут. Перед отъездом я выгулял Риту с Бароном, насыпал им полные миски корма, наказал быть послушными и в крайнем случае рвать Олину обувь, а не мою, оставил ключи от квартиры Марине Дмитриевне, милой пожилой женщине, соседке напротив, уверив ее, что пока никто не умер и, ежели такое произойдет, я ей первой сообщу, и умчался на автовокзал. В полупустом автобусе принялся строчить историю своих подвигов на гомосексуальном поприще дальше. — Костя, — Руслан встретил меня возле больничного городка и кивнул в сторону своего внедорожника, — я отвезу тебя в гостиницу. Посещения все равно сейчас запрещены. Я купил все необходимые лекарства, так что… — Как благородно, — процедил я. Можно было не лететь сюда сломя голову, а дождаться утра. — Я забронировал тебе номер, — неуверенно продолжил он, — извини, что не предупредил. Думал, ты устанешь с дороги. Да он прям один в один с тем литературным животным из Олиных рассказов, которое желает мое тело денно и нощно. Такой же высокий, подтянутый, несомненно обладатель кубиков пресса, ухоженный, пышущий здоровьем и дорогим одеколоном. Даже лицо было идеальным. Резкие острые черты, тонкие губы, густые темные брови. — Спасибо, очень любезно, — я достал телефон и принялся искать номер телефона местного такси. — Ты Оле позвонить хочешь? Там запрещены сотовые, так что вот, — Руслан протянул мне Олин смартфон, — она просила передать, чтобы ты не волновался. — Я такси заказать хочу. — Костя, — Руслан вдруг положил мне свою большую ладонь на плечо и приблизился, заглядывая в глаза, — поехали, я отвезу. По дороге заедем в кафе, поужинаем. Я угощаю. Последнее слово возымело действие, и я, гордо стряхнув его лапищу с моего плеча, направился к автомобилю. — Представляешь? А потом вот еще смотри, здесь: «Костя прижался всем телом к пылающему страстью Руслану и провел пальцами по его резким и острым, как волнорезы, скулам. Мужчина шумно вздохнул и подался вперед, ловя манящие губы перед собой, заключая их во влажный плен, сплетаясь со своей страстью языками, сталкиваясь зубами.» Я как должен на это реагировать? — я печально глянул на опустевшую рюмку перед собой, — она больная. — Отчего же? — улыбнулся Руслан, — у твоей девушки весьма интересное хобби — литература. Что в этом плохого? — То, что я в ее рассказиках всегда как баба себя веду. — Так веди себя как мужик, — он подлил мне еще «Егеря», — покажи ей. Он довольно спокойно, на мой взгляд, отнесся к тому, что на страницах неких произведений под авторством моей ненаглядной он пребывает в отношениях с мужчиной, со мной то есть. Даже как-то стыдно стало, что я так импульсивно воспринял этот факт. Захотелось уже закончить эту беседу, выключить ноутбук и отправиться к себе в гостиницу. — А это что? — Руслан указал на файл на рабочем столе. — Это так. — «Смотри как надо»? Если не ошибаюсь, — он улыбнулся, — ты решил продемонстрировать свои писательские навыки? Дай-ка я посмотрю. — Не надо, — я попытался вернуть себе ноутбук, но Руслан был быстрее и уже через мгновение вдумчиво изучал текст. Руслан стоял перед ним мокрый после дождя, продрогший и ждал. Он готов был стоять здесь целую вечность, только бы надежда не умирала, только бы ответ был получен. Костя смотрел на него и поджимал губы. Его прекрасное мужественное лицо выражало только презрение. Неужели он думал оказаться сверху в их отношениях? — Тебя волнует только на каком ты месте? — спросил он, поднимая на меня взгляд. — Слушай… — Вот здесь получилось здорово: «Костя нежно провел языком по его спине от копчика к самым лопаткам, собирая солоноватую влагу, смакуя этот вкус. Руслан выгнулся и чуть приподнялся. Он потянулся рукой за подушкой и подложил ее себе под живот…». Очень чувственно, но я не женщина, если что. — Я тоже, и не читай вслух, а то нас услышат. — Ты почти закончил, но со сценами секса вышли заминки. Ты даже поцелуй прописать не смог. — Чего это? Вот что чувствует автор, чей герой возмущается и бунтует. Стало не по себе. Особенно учитывая тот факт, что моя натуральность в литературном исполнении была перечеркнута этим самым движением языка от копчика к лопаткам, а вот в реальности она шатко удерживалась на совести моей и Руслана, сидящего передо мной. Что я там прописывать не умею? Да я вам скажу, что Оля хвалила мои навыки любви и очень громко стонала каждый наш раз! — Если хочешь, — Руслан пододвинул ноутбук ко мне, — можем у меня подкорректировать твой рассказ, что не стыдно будет выложить. Я был уже навеселе, потому отказался и, собрав свои вещи и недопитый «Егерь», выскочил из кафе. Такси увезло меня подальше от этого странного места, где мне вдруг захотелось узнать, что чувствуют герои в действительности. Гостиница «Бюргер» была довольно сносной. Номер полулюкс, забронированный на мое имя, стоил как месяц усиленного питания в ресторанах моего города, а обслуживанию сильно недоставало нимф, которые бы омывали мне ноги и ласкали остальные части тела. День окончился на не самой приятной для меня ноте. Олин начальник оказался почти точь-в-точь как она и описывала. Не удивлюсь, если у него есть личный самолет, бизнес в Америке и собственная ракета на Луну. Я долго думал перед сном, что скорее всего тоже похож на своего литературного прототипа — истерик. Утром подходя к воротам больничного городка, я заметил Руслана, стоящего на парковке. — Доброе утро! — он радостно улыбнулся, глядя на меня, — выспался? Голодный? Может, после перекусим? — Нет, спасибо, — денег у меня не было, кстати, даже за номер, — я домой сегодня поеду. — Я могу показать тебе город, — Руслан приобнял меня за плечи и повел к дверям, — здесь очень много любопытных местечек. — Я думал, вы тут по работе. — Да, но Ольга в больнице, мне здесь делать нечего без нее, — он открыл передо мной дверь и пропустил вперед, — а раз ты здесь, я не могу оставить все так. Поехали за город. Погоди! Я придумал, поехали на источники! Здесь в полутора часах природный горячий источник. — Нет, — что я женщина, что он так вертится вокруг? — Пожалуйста, — он обогнал меня и перегородил дорогу, — проведи со мной этот день, составь компанию. — Передачи запрещены, — возвестила нас женщина за столом рядом с охранником, — прием тоже. У нас тут карантин. — А как нам увидеть пациента? — кажется, Руслан улыбнулся слишком радостно. — Никак. Послезавтра можно будет. Решать дальнейшие планы мы двинулись в кафе. Руслан несколько изменил стратегию поведения со мной и теперь всячески старался угодить. Это раздражало. Я все не мог взять в толк, что именно ему от меня нужно, чего он все время под носом вертится, помощь предлагает, по любому поводу сопровождает меня везде. В туалет, словно девчонки, вместе пошли. Я один не справлюсь? Пока стоял, прижимаясь к писсуару, разве что только целиком в него не забираясь, он все сверлил мне взглядом спину, аж мурашки по коже. Потом наблюдал в зеркало, как я мою руки, потом открыл передо мной дверь и помог сесть за стол. Вскоре я сдался и согласился посетить интересные места города под его чутким руководством и заботой. Собственно, после четырехчасовой прогулки по городу, в результате которой я замерз и устал, как собака, он предложил отправиться в какое-нибудь спокойное место. Этим местом оказался небольшой клуб-ресторан с отдельными кабинками за плотными шторами. Мы разместились в самой дальней, и Руслан велел нести все, что горит и выше сорока градусов. — Ты смотрел Олину почту? — С чего бы? — Думал, ты сейчас с ее ноутбука работаешь, потому выслал туда некоторые мысли по поводу твоего рассказа. Не спал полночи, все думал. — О рассказе про двух геев? — Ну да, — Руслан чуть придвинулся ко мне и положил свою руку мне на колено, — извини, что вот так резко, но я просто хочу подружиться. — Не, — я убрал его конечность с моей несчастной ноги и отодвинулся, — не надо, мужик. — Почему? Ты показал, что готов. — К чему? — Прописать поцелуй и горячие сцены секса двух красивых мужчин, созданных друг для друга. Я пьяно хихикнул. Понятно, как он женщин снимает. Могу поспорить, что у него их пруд пруди. Вот бы мне научиться так же. Пока я размышлял, насколько это накладно — иметь больше одной любовницы, Руслан развернул меня к себе быстрым движением и поцеловал. Прижался своими сухими губами к моим, попытался преодолеть преграду, не смог, укусил за губу и обиженно отстранился. — Костя, — сказал он, — я тебя не понимаю. — А я тебя, — ошарашенно выдохнул я, — ты меня спутал с кем-то. — Я могу помочь, — он предпринял еще одну попытку присосаться, и в этот раз удачнее. То ли алкоголь так повлиял на меня, то ли воздух в этом проклятом городе был каким-то странным, то ли Ольгины рассказы сделали свое дело, но я позволил ему зайти дальше, чем облизывать мою нижнюю губу. Целовался он страстно, жестко и с каким-то животным желанием. Когда я почувствовал, что почти лежу под ним, все вернулось на свои места, и я оттолкнул от себя этого извращенца, попутно прикрывая рот рукавом, чтобы избежать рецидива. — Вот так сможешь описать? — спросил Руслан, отдышавшись. — Нет, — честно ответил я. — Тогда я отвечаю за сцены секса, а ты за чувства. После этих слов он навалился на меня всей своей массой, прижимая к дивану, и продолжил глумление над моим ртом. Я словно в школьные годы вернулся, когда зажимался с тогдашней пассией в подсобке для спортинвентаря в школе и учил азы французского поцелуя. В какой-то момент поддался слабости и ответил. — Уверен, что будешь сверху? — спросил Руслан, когда стало совсем жарко и мне удалось выскользнуть из-под него, потеряв по дороге, правда, рубашку и футболку. — Пошел ты нахуй, — ответил я. — Как скажешь. Мы ввалились в мой номер где-то через пару часов. Было бы быстрее, если бы я не ломался и не бегал от него по всему фойе с просьбами отвязаться и быть нормальным мужиком. Руслан проявил чудеса изобретательности и заманил-таки меня в свои сети. Как же я ошибался, когда думал, что у него женщин навалом — мужиков. Он начал предварительные ласки со словами «Вот так это делается» еще на лестнице, затем возле двери я чуть не остался без штанов, потом в номере уже, упав на кровать, был придавлен его телом без возможности выбраться. Чертовы кубики, о которых я мечтал, чертовая твердая мощная грудь, которая казалась мне эталоном мужественности и натуральности. Все это стояло перед глазами, как и явное напряжение самого Руслана, который уже стаскивал с меня остатки гордости вместе с трусами. — Да, — шептал он, когда я неосознанно толкнул его голову вниз, — сейчас. С Ольгой я не мог дождаться этого, с каждым разом намекая, что минет — неотъемлемая часть нормальных отношений, а тут сразу с места в карьер и так умело! Не помню, что я говорил, кричал ли, стонал или молил о продолжении. Нет, память услужливо оставила только стыд и неловкость в момент моего проникновения в Руслана, его кряхтение и сопение, изгибы спины, блестевшей от капелек пота, затем была кровь. Кульминацией моего обращения на нежно-голубую сторону стал оргазм под лихорадочное бормотание его «Еще немного». — Ты нормально? — я посмотрел на Руслана, когда он вышел из душа. — Я сам виноват, — пожал он плечами, — думал, хватит, потому даже крем не взял. — Тебе бы к врачу или что-то в этом духе. — Нет, — он улыбнулся и подошел ко мне, — не надо. Просто в следующий раз позволишь показать тебе как это делается. Я нахмурился. Это сейчас вроде я попал к нему в должники? Можно группу создать «Анонимные анальные должники». — Мне домой надо, — выдал я после минутного молчания. — Я отвезу тебя завтра утром. Вот и весь разговор. Он заказал ужин в номер, еще много раз наведывался в ванную, отчего мне захотелось поменяться с ним номерами или попросту прогнать его к себе. Но после сытного ужина Руслан не ушел, устроился на кровати, включил телевизор и через полчаса уснул. Я же смог только свернуться калачиком на кресле. Утром я ограбил своего насильника, не побоюсь этого слова. Взыскал, так сказать, моральную компенсацию за причиненный ущерб, и сбежал. На автовокзале купил билет с пересадками и был таков. Скажу вам, что Ольгу выписали спустя еще три дня, когда она приехала, то не обнаружила ни меня, ни Барона. Я оставил все: ее смартфон, погрызенную нашими собаками обувь, разобранные ими же подушки, загаженный ковер, разбитые горшки с цветами и дописанный мной рассказ. Мама не желала впускать меня обратно, когда я явился к ней на порог. — Немедленно возвращайся к Оленьке, падай в ноги и моли о прощении, чтобы ты там ни натворил! — Мам, я здесь еще живу. — Вон, я сказала! Теперь сижу на вокзале с собакой и мешком собственных вещей и думаю. — Руслан? Это Костя. Куда пропал? Хм, долгая история. У меня трудности небольшие с деньгами…. Да, да, все, я понял. Спасибо, жду. Абсолютно счастливым быть нельзя, вредно, утрачиваешь бдительность.