Вот же шлюха.

Когда? Когда он уже перестанет делать эти свои выебоны на сцене? Юра ловил кайф от этого, его ломало напополам, он хотел сломать к чертям микрофон и прижаться губами к этому открытому рту, нагло залезть рукой в штаны и делать аболютно всё, что захочет. Паша выплясывал. Краем глаза смотрел на Юру, видел, как тот закусывает губу, то ли от удовольствия от увиденного, то ли от попыток сдержать себя, и старался ещё больше. Сильнее выпячивая свою прекрасную попку — он знал, что Юра давно к ней не равнодушен. Отбрасывая волосы назад, тонкими изящными пальцами изумительно играл на аккордеоне, и смотрел на реакцию Юры. А какая может быть у того реакция? У него вставал. Колом. Юра покрывался потом, чаще дышал и в голове что-то пульсировало. И так каждый, блять, концерт. Каждый раз Паша танцует как шлюха, каждый раз Юра не может сдержаться. Но все же сдерживается. Вроде. Резкий толчок в стену. Оба остались наедине в гримерке — все ушли готовиться к следующему концерту, репетировать и устанавливать технику. Пощечина. Юра не выдержал после того, как Паша сказал в шутку, что попробует-таки соблазнить Музыченко на сцене. Или не в шутку? — Какого хуя ты творишь, Личадеев? Ты ебнулся? Хватит выплясывать на сцене! Что за хуйню ты устроил? — Юра почти кричал. Маты сыпались в сторону аккордеониста, а тот лишь улыбался. — Ну тебе же нравится, Юрочка. — похотливая ухмылка. И когда только он успел стать таким? Молчание. Прижав к себе, Музыченко страстно, будто впиваясь губами в чужие, начинает целовать, стягивать одежду с парня — почти рвёт её. Не дав и слова промолвить Паше, запускает руку в место, в котором давно хотел побывать. Блять. У Паши стояк. И у Юры, кажется, тоже. Первая мысль: «Надо запереться.» Закрыв дверь, продолжают издеваться друг над другом — прелюдия, вроде, совершенно тут не уместная, не даёт им наконец получить свое. В итоге, оба срываются. Это как по щелчку пальцев взрывается бомба. Оба тонут друг в друге — не чувствуя границ и рамок дозволенного, целуются, срывают друг с друга оставшуюся одежду, с самым горячим огнём и страстью получают столь давно желаемое. Раз, два, три… Юра уже устал считать, сколько раз он кончил. А Паше все мало. Вот же шлюха.