Дары Для Смерти

Люпин наматывал круги по помещению, иногда замирал и прислушивался, но вскоре снова начинал мерять шагами комнату, кусая губы. Его жена ждала их внизу, как и Гермиона, Джинни и никак не тянувшие на альф: Джордж, Рон, Молли, глава семейства Уизли. Фред даже не смеялся. Он глазами прослеживая путь Люпина, но не одёргивал его. Никто ничего не говорил, только напряженно молчали. Им предстояло стать свидетелями старого ритуала, происходящего каждое поколение. Это никоим образом не располагало к веселью, скорее к переживаниям: справится ли Гарри со своей задачей альфы, а в том, что он пробудится как альфа — сомнений ни у кого не наблюдалось. В конце концов, все Певереллы, обладающие дарами, подвергаются сезонному гону. — Что-то я не слышу криков и возни, — заметил наконец Грюм, проглатывая саркастичные слова и грубые догадки. Их он высказал чуть раньше. Бросать сейчас спичку в это сухое кострище было опасно. Страшно представить, что натворят взрослые и умные волшебники, взвинченные до предела. Ему не улыбалось валить всех заклинаниями. — Может, он переживает? — вновь задал этот вопрос Люпин, на мгновение став возле двери и прислушавшись. Но, ничего не услышав, он только помотал головой, продолжая ходить по намеченному и не раз протоптанному маршруту. Только Северус не выдавал своей нервозности, хотя у него бы её хватило на каждого. Наконец дверь немного, самую малость, приоткрылась, и оттуда выглянула мордашка парнишки, которого они искали целых четыре месяца — девственного омеги. Что омеги, что альфы — зверьки редкие, большая часть волшебников — обычные люди. И их всех ценили едва ли не на вес золота, признавая обладателями самых хороших генов. Парень окинул магов нечитаемым взглядом и позвал Снейпа. Тот, сглотнув, прошёл в дверь, запирая её за собой. — Точно, что-то не так, — прошептал Люпин, словно боялся это громко говорить. — Да ну. Не могло же у него не встать? — возмутился Фред, задумчиво потирая подбородок. Северус, войдя и сделав первый вдох, пошатнулся. — Он омега, — развеял его сомнения парень. — Я ему сказал, что делать, но, кажется… — Он поднял взгляд на подобравшегося мужчину и помотал головой, скривившись. — Главное не кончайте в него. Удачи. И выскользнул за дверь, чтобы оповестить всех о том, что наследник Певереллов — омега. Люпин дёрнулся к двери, но Грюм его остановил, хмуро высказавшись: — Там Северус. Как-то разберутся. Остальным пришлось с ним согласиться. *** Упиваясь запахом течки, Снейп сделал пару нетвердых шагов вперёд и расстегнул душащий воротник. Он прошёл немного, отдёрнул балдахин, открывая источник невероятно соблазнительного запаха, и замер, не веря своим глазам. Поттер, стоя на четвереньках, выгибался, постанывал и двигал пальцами в истекающем смазкой анусе, не столько растягивая, сколько просто доставляя себе удовольствие. Почувствовав прохладный воздух, принёсший запах трав и горького кофе, он оглянулся, встречаясь с потемневшим взглядом. — Северус… Тот громко сглотнул, пропуская мимо ушей обращение, и прохрипел: — Поттер… я же не сдержусь… Он жадно рассматривал молодое гибкое, поджарое и совсем не хрупкое тело Поттера. Тот таял от ощущения этого почти материального взгляда и двигал пальцами ещё быстрее и глубже, все больше всхлипывая и постанывая. — Професс… сор… пожалуйста… Бессвязный шепот срывался с манящих и полных губ, и Северус потерял контроль. Он разве что не набросился на Гарри, переворачивая его и прижимая своим телом, собственнически и агрессивно впиваясь поцелуем, доводя языком до полной потери понимания происходящего. Гарри сдирал с него мешающую одежду, и Северус ему помогал, не отвлекаясь от исследования этого рта и игр с пугливым и таким отзывчивым языком. Поттер под ним извивался, тёрся, едва слышно стонал и терялся в ощущениях и возбуждении настолько диком и невозможном, что хотелось умереть от невыносимости происходящего. Для него, для его тела и разума это всё было слишком. Северус гладил его кожу, скользил ладонями по груди, пощипывая соски, по рёбрам и тазовым косточкам, губами доводил до сумасшествия, посасывал язык, вынуждая Гарри поддаваться навстречу, хныкать и умолять. — Пожалуйста… пож… — Захлебываясь стоном, когда рука Северуса накрыла торчащий член, Гарри задрожал, выгибаясь и скользя своим телом по коже альфы, чей запах наполнял нос. Северус приподнялся, отстраняясь от губ, приник носом к шее, вдыхая концентрированный запах течки, прикусил кожу губами, лизнул широко языком и спустился ниже. Дыханием приласкав горошину соска, Северус заставил Гарри задрожать. Он дорожкой поцелуев прошёлся от груди к пупку и не сильно куснул тазовую косточку. Понимая, что на полноценную прелюдию его не хватит, Северус толкнулся сразу тремя пальцами, проникая между расставленных, согнутых в коленях ног. Гарри застонал, расставил ноги шире, руками раздвигая ягодицы, давая больше доступа к себе. Северус опустил взгляд на расширившуюся, красную и блестящую дырочку, плотно обхватывающую и словно засасывающую сразу четыре пальца. Он понял, что Гарри уже сам себя достаточно подготовил, и подхватил его под коленки. Склонившись к лицу, Северус, отвлекая, захватил губы в плен и надавил головкой на сжатый вход. Мышцы расступались так легко, и он вошёл полностью одним плавным движением, и когда оказался целиком внутри, судорожно сдавливаемый гладкими стенками, выдохнул куда-то в шею, щекоча воздухом. Поттер посмотрел вдоль их тел такими яркими и блестящими глазами, словно не верил, что это случилось. — Я и не надеялся… — прошептал он, и Северус сделал первый слабый толчок, выбивая из Гарри воздух вместе со стоном. — Мои слова украл… — сказал Северус, начиная уже уверенней двигаться, а Гарри запрокинул голову, подстраиваясь, продолжая придерживать себя под коленками, чтобы чувствовать больше. … и не только их… Северус покусывал его шею, целовал в подбородок, сотрясая тело мерными толчками, а вокруг его члена всё так пульсировало и горело, и запах перед самым носом так кружил голову, что зубы чесались укусить, поставить метку, заклеймить навсегда. И пусть завтра Волдеморт уничтожит пол мира, пусть хоть Ад разверзнется — а этот омега его и только его. И не получит никто, даже пальцем не коснётся, даже… — С ума сводишь, — признался, кусая уже алеющее ухо Северус, чувствуя на языке соль пота и сходя с ума от зашкаливающего удовольствия. Гарри так мило жмурился, так прогибался, желая оказаться ближе, дышал загнанно, ловя каждое ощущение, каждую нотку удовольствия, каждую эмоцию, увиденную на лице Северуса из-под полуопущенных ресниц. Омега… его чувства оказались настолько сильны, что природа наградила течной задницей вместо узла. Настолько велико было желание увидеть над собой этого человека, с того самого момента, как ему рассказали обо всём этом безумии. И так же сильно претила мысль трахнуть незнакомого парня ради какого-то древнего, пережившего своё время ритуала… Гарри задыхался, принимая в себя горячий член альфы и едва не плакал от удовольствия, сжимающего всё внутри, и когда потребность разрядиться стала болезненно-невыносимой, он вновь вспомнил о том, что можно умолять и просить. И когда Северус ускорился до невозможного, когда толчки по точке наслаждения начали доводить до помутнения перед глазами, только тогда он коснулся его члена, проведя по нему пару раз. Гарри сразу подкинуло на кровати в столь сильном оргазме, что сердце на мгновение перестало стучать, а все внутренности скрутило. Он обмяк, чувствуя, как из него выходит нечто крупное и горячее. Раскалённое семя выплеснулось на живот, и Северус упал рядом, едва успев скатиться со своего омеги. Дыхание восстанавливалось долго, мышцы еще сотрясались, а калейдоскоп перед глазами постепенно прекращался. По мере того, как они приходили в себя, осознание выбивало первые искры мыслей. — Профессор… — Гарри замялся, не зная, как высказаться, и замолчал, прикусив язык. Ему хватило бы и этого: одного раза, одной сбывшейся мечты, одного этого момента. И вовсе не нужно портить его словами. — Поттер… не смей умирать. — Вы не поставили мне метку… — как-то обиженно пробубнил тот, трогая шею. И Северус замер, поняв, что это те слова, о которых он и не смел мечтать, хотя очень хотелось. — Кем бы я был, если бы отобрал у тебя возможность выбора? — Я уже выбрал, — мотнул Гарри головой, поднимаясь. — Уже выбрал, — прошептал он, наклоняясь к нему. И когда их губы почти соприкоснулись, выдохнул: — Выбрал вас. С того самого момента, как почуял ваш запах. Поцелуй был нежным и искренним, донося те чувства, что не сумели высказать словами. — Ты уверен? — уточнил последний раз, нависая над Гарри Северус. — Да. — Скажи это. — Сделай меня своим… Северус оставил короткий поцелуй на губах, склонился к шее, обдавая её горячим дыханием, сначала мягко коснулся сухими губами, лизнул языком, пробуя солоноватый вкус кожи, и впился зубами, прихватывая и сжимая до крови. Над его головой раздалось тихое шипение. — Прости за боль, — прошептал Северус, зализывая языком отметину. — Но я не мог сделать это, когда ты не понимал ничего… … сгорая от удовольствия. Гарри только обнимал его, тёрся щекой о черные волосы и вдыхал тягучий запах, смешанный со сладким, течным. Страх отпускал и на его место приходило спокойствие и умиротворение. Всё получилось. И дальше их ждало… а что бы и не ждало — они найдут друг друга даже в разных концах света. Альфа своего омегу не потеряет. — Люблю тебя, Северус. Тот фыркнул в шею и усмехнулся. Он не мог ответить никак иначе: — И я вас, мистер Поттер. И Гарри рассмеялся. Радостно, с облегчением.