Star & Golden rose

Прошла целая неделя с того дня. Я пропала в Выручай-Комнате, боясь сделать шаг оттуда. В голове противный голос вещал о том, что они меня теперь ненавидят и повторял эти жуткие слова как заезженную пластинку. Сама не понимаю, что со мной произошло в тот момент. Как будто явственно ощутила всю ту ненависть, боль и презрение отца в те дни, когда я пыталась сделать свою жизнь именно своей, а не такой, в которой Северус про писал каждую секунду, пытаясь контролировать меня и сделать улучшенную версию себя, будто через меня он сможет исправить свои ошибки, но ведь это не решается таким способом. Это злило и угнетало. Он был в какие-то моменты хорошим отцом, но их было недостаточно для меня. Отец мог бы понять меня или попытаться это сделать. Но не смог этого даже после смерти Сириуса, когда я была на грани пойти за ним. Он не спасал меня, это делали Рем, Тонкс и близнецы Уизли. Даже Гарри, Рон и Гермиона пытались, но не Северус. Детская обида дала о себе знать и сейчас я поняла, насколько ошиблась, дав этой ненависти выйти наружу. Он делал всё возможное, чтобы моя жизнь не была похожей на Драко и хотя бы за это я должна быть ему благодарна. Северус не лучший отец, но его тоже можно понять, на этого человека взвалилась такая ноша и он не сломался под её весом. Папа защищал меня ценой своей жизни, а я пренебрегала этим. Противно от самой себя. — Ты так и продолжишь сидеть тут до конца жизни? Нет, понимаю, место крутое, но реальная жизнь куда лучше, несмотря на некоторые её аспекты, — из мыслей вывел насмешливый голос Джеймса, который держал в руках Карту Мародеров. Ну конечно, как иначе он бы меня нашёл. Это единственное место в Хогвартсе, на карте которой не показывается, так что не трудно догадаться. — Я монстр, Джеймс, мне место в Азкабане. Вы теперь ненавидите меня и нет смысла жить так, будто все хорошо. Я столько всего хотела бы вам рассказать, но боюсь, что вы осудите меня или я буду вам отвратительна, но это так сложно, держать всё в себе. Я не достойна вашей дружбы. До сих пор не понимаю, почему вы вообще начали общаться со мной. Что во мне нашёл Сириус. Я не понимаю, — шмыгаю носом, скривившись от неприятного покалывания, стирая с щёк слёзы. Даже не знаю, когда я прекращала реветь. — Почему ты так решила? Осборн, мы все творим всякую дичь, это нормально, ты переборщила, верно, но это не значит, что ты монстр и твоё место в Азкабане, даже не думай о нём. Ты куда лучше, чем считаешь. Ты добра, красива, умна и даже слишком. В тебе столько прекрасных качеств, что удивительно видеть в тебе плохие черты, но это и делает тебя более удивительной, человек состоит не только из хороших качеств, но и из плохих. Ты слишком человечная для Азкабана, Леони Осборн. И это мы должны спрашивать тебя, что в нас такого, что ты дружишь с нами. Слушай, мы ждём тебя через десять минут в нашей с парнями комнате, придёшь — хорошо, нет — мы поймем. И улыбнись, Осборн, улыбка тебе идёт намного лучше, — Поттер потрепал меня по волосам, улыбнулся и вышел из Выручай-Комнаты, напевая мелодию песни группы The Beatles. Поразмыслив о его словах, принимаю решение рассказать им всю правду. Точнее показать. Может я пожалею об этом, может пока ещё не время, но я устала. С меня хватит. Быстро бегу к Дамблдору и назвав пароль, без стука вхожу в кабинет директора. — Альбус, мне нужен твой Омут Памяти, — прошу его и тот не капли не удивлён, будто зная о моих целях. — Только один вопрос: Ты уверена? — взяв в руки Омут, тот поворачивается ко мне, смотря в глаза. — Нет, но я уверена в них, — суетливо произношу, взяв в руки Омут и кивнув ему в благодарность, выбегаю. Я опоздала на три минуты. Четыре. Пять. Пароль Толстой Даме. Шесть. Бегу по гостиной, спотыкаясь на лестнице. Семь. Стою около двери, не решаясь войти. Восемь. Примут ли они меня? Девять. А если нет? Что тогда? Десять. Открываю дверь и семь пар глаз смотрят на меня. Казалось, что прошелся облегченный вздох. — Я знаю, что виновата и должна вовсе извиниться перед Северусом, а не распинаться перед вами, и я сделаю это, если решусь. И есть особые причины из-за которых я здесь нахожусь. Дело в Сириусе, — смотрю на него и тот удивленно обводит меня взглядом, наклонив голову в бок, — И Волан-Де-Морте. Большую часть именно в нем. Меня зовут Леони Маргарет Снейп. Я дочь Северуса Снейпа. Но это не так важно. Это для галочки, чтобы не было шокового состояния для вас. Так вот, 2 мая 1998 года прошла Вторая Магическая Война и сейчас, в этом времени, я, Дамблдор и ещё некоторые люди пытаюсь исправить временной континуум так, чтобы этой войны не было. Но это не все. Мы пытаемся исправить пророчество из-за которого и началась та война. В этом Омуте Памяти я покажу вам свои, Дамблдора, моего отца и некоторых людей из Ордена Феникса воспоминания, раскрою всю правду, просто поверьте мне и сделайте то, о чем я вас прошу, хорошо? — неуверенно смотрю на них, видя всю ошарашенность и недоверие. Сириус первый встаёт и подходит к Омуту, хмурясь. — Теперь ясно, откуда ты знаешь меня лучше, чем я сам, — угрюмо усмехается Блэк, — Мы ведь были близки в твоём времени, судя по твоим словам? — Ближе чем ты думаешь, мы вроде как… муж и жена, — прочищаю горло, отчаянно скрывая взгляд, слыша свист от Поттера. Блэку тоже становится неловко, но вскоре берет себя в руки. За ним следуют и другие. Все воспоминания разом оказываются в Омуте и мы погружаемся в историю. Все началось с того, что Аластор Грюм сообщает о смерти семьи Маккиннонов и близнецов Пруэттов, и побег Мэри из Англии. Воспоминания меняются и виднеются силуэты отца и Дамблдора. — Хорошо. Ладно. Но только — ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу… тем более сын Поттера… Дайте мне слово! — Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в вас есть? — Дамблдор вздохнул, глядя в злое, измученное лицо отца, — Ну, если вы настаиваете… Дым затмевает картину и хаотично меняет их. Пророчество о Гарри, смерть Лили и Джеймса, предательство Питера и его инсценировка смерти, заключение Сириуса в Азкабан. Чёрная нить опять ведёт нас к другому воспоминанию, к директору и Снейпу. — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя и свою дочь смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор, — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Снейп, — Экспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Северусу, и глаза его были полны слёз. — Лили? После стольких лет? — Всегда. В один момент Северус срывается. Мы уезжаем во Францию. Возвращение по просьбе Альбуса и Римус становится моим крестным отцом, опять же, по наставлению Дамблдора и Северус не смеет ему перечить. Один из счастливых дней в моём детстве, ведь большая её часть была наполнена угрюмостью, лишь иногда отец разрешал ездить в поместье четы Малфоев с сыном которых с первого же мгновения мы возненавидели друг друга, но со временем притерлись к друг другу, став в итоге лучшими друзьями. — Никто не видел жабу? Невилл её потерял, а мы помогаем ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила Гермиона прямо-таки начальственным тоном. — Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон, но подруга, кажется, его не слушала, ее внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона. Я в этот момент лишь разглядывала, на тот момент, мне незнакомых мальчишек. — О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим. Она опустилась на свободное сиденье и помахав мне, я тоже присела рядом, неловко улыбнувшись, и Рон занервничал. — Э-э-э… — нерешительно протянул он, — Ну ладно. Он прокашлялся и снова поднял палочку: — Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет. Он помахал палочкой, но ничего не произошло. Короста, которая на самом деле являлась Питером, по-прежнему оставалась серой и все так же безмятежно спала. — Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась Герми, — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, и все получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники. Надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а это Леони Снейп, она дочь преподавателя по зельеварению, говорят, это один из сложнейших уроков, а вас как зовут? Она говорила очень быстро, и все же мне, как и Гарри, удавалось уловить смысл сказанного. — Я — Рон Уизли, — пробормотал Рон. — Гарри Поттер, — представился Гарри. — Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд Герми стал очень внимательным, я же лишь приподняла бровь, тут же взглянула на шрам, но моментально отвела взгляд, посчитав, что поступаю невежливо, — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке». — Да? — только и вымолвил Гарри. Он был слишком ошеломлен, чтобы сказать что-то более значительное. Тогда мне было его даже жаль и хотелось остудить пыл Гермионы, но тем не менее продолжала молчать. — Господи, неужели ты не знал? — удивилась девочка, — Если бы я была на твоем месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах. Да, а вы не знаете, на какой факультет попадете? Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре, Леони тоже хочет туда попасть, несмотря на то, что её отец декан Слизерина. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо… Ладно, мы пойдем искать жабу Невилла. А вы двое лучше переоденьтесь, я думаю, мы уже скоро приедем. — А это правда, что говорят мои братья? Твой отец — сальноволосая мышь? — подает голос Уизли и я до сих пор помню, как сильно тогда разозлилась. — Знаешь, Рональд, тебе и твоим братьям нужно научиться манерам, а если уж ты настолько болтлив, то я могу помочь зашить тебе рот одним заклинанием. Ах да, вытри сажу с носа, знаешь, — провожу кончиком пальца по тому месту, где у Уизли была грязь, — Вот тут, — и улыбнувшись своей очаровательной улыбкой, ухожу вместе с Гермионой. Тогда я впервые поступила как самая настоящая чистокровная волшебница — назвала Уизли «Осквернитель крови». Затем распределение на Гриффиндор, ссора с отцом, счастливые письма от Римуса, обещания Драко, что ни смотря на разные факультеты, мы до сих пор лучшие друзья и приключения аж на целый год. Затем и второй. Третий год стал началом моего нового смысла жизни. — Римус, все в порядке? — нахожу крестного на кухне, что выглядел куда бледнее, чем должен был, ведь полнолуние прошло давно и ему стоило бы оправиться после него. — Сириус, он… Сбежал из Азкабана. Что-то внутри меня затрепетало и я просто спихнула все на страх, но как же оказалась глупа. Уже тогда я отдала ему своё сердце. — Привет, — тихо приветствую черную облезлую собаку, слегка улыбаясь, — Я тебя не обижу, честно. Меня зовут Леони. Леони Снейп. Просто увидела тебя вчера случайно и решила, что ты захочешь покушать. Выглядишь дерьмово, — усмехаюсь, слыша насмешливое фырканье пса, слегка удивляясь, что он понимает меня, но тут же отвлекаюсь, достав из рюкзака кучу еды, которую мне дали домовики из кухни, — Не бойся, я не отравлю тебя, а домовики тем более. Ну же, в Хогвартсе лучшая еда в мире, — услышав о школе, тот будто просиял, понюхав еду и тут же начал её поглощать, от чего улыбаюсь, — Можно мы будем друзьями? Торжественно клянусь, что буду приносить тебе еду почти каждый день, — поднимаю руку, как бы давая клятву и пёс отбивает лапой ладонь, как бы давая пять, но затем удивленно смотрит на меня, поняв смысл моего обещания, — Так Римус всегда говорит, когда даёт мне клятву, он мой крестный. Он всегда рассказывает мне о историях и розыгрышах, которые приключались с ним и его друзьями. Они называли себя Мародёры. Чёрный пёс с блеском в глазах смотрел на меня, ловя каждое моё слово и я сразу поняла — это Сириус Блэк. Я просидела с ним до самого вечера, но поняв, что время идёт к ужину, начала собираться назад в Хогвартс. — Хэй, торжественно клянусь, что никому не выдам твой секрет, Бродяга, — и искренне улыбнувшись его реакции, вышла из Визжащей Хижины. Потом через пару моих приходов он всё же доверился мне и превратился в человека. Тогда моё сердце забилось ещё чаще и я поняла, что пропала бесповоротно. — Почему ты не выдала меня Министерству или сразу дементорам? — как-то спросил Сириус, после того как поел и теперь пил Сливочное Пиво, что я принесла из Хогсмида. — Меня никогда не покидало чувство, что в этой истории что-то не так и не могла поверить, что ты бы предал Джеймса, когда он едва ли не был тебе братом. Он твоя семья, а с ней так не поступают. Ты не мог быть предателем и уж тем более убийцей. Ты не такой, каким тебя выставляют. И знаешь, я счастлива знать, что оказалась права. Ты прекрасный человек, Сириус. И сильный. Я бы хотела быть такой же перед испытаниями судьбы, — слабо улыбаюсь, сделав глоток, из-под ресниц замечая, как смутился Блэк и от этого на душе становится теплее. Ближе к концу учебного года мы спасаем Сириуса от поцелуя дементора и Клювокрыла от казни. — Сириус! — тогда я явственно ощущала, что обязана сделать то, что хотела в тот день, когда он доверился мне, и когда тот повернулся, притягиваю его к себе ближе за шею и оставляю мягкий поцелуй на его губах, — На удачу, — хихикаю, замечая его растерянный, но счастливый взгляд, — Будь осторожен, Бродяга. Он подмигивает, садится на гиппогрифа и улетает. Летом Римус отвез меня в одну деревушку, в которой как оказалось, было всё семейство Тонксов и что безумно удивительно, Сириус. Заметив его, чистого, бритого и с ехидной улыбкой, не сдерживаюсь и с визгом бегу к нему, крепко обнимая, скрестив ноги у него на талии, но тот и не против. — Я скучала по тебе, — признаюсь, покраснев при этом, теребя пальцами его кудряшки, широко улыбаясь, но пряча эту улыбку в его шее. — Я тоже скучал по тебе, золотая роза. — Золотая роза? — отстраняюсь, удивленно смотря ему в глаза. — У самой розы много обозначений, да и классическая кажется слишком банальной, но если именно «Золотая Роза», то она обозначает «совершенство». Буду звучать как глупый влюбленный подросток, но ты для меня таковой и являешься, Леони Снейп. Я потерялась. Упала в глубокую бездну, в которую меня толкнул Сириус Блэк. Четвёртый год обучения был так сумбурен, что он проносится как ветер. Но тогда было наше первое настоящее свидание с Блэком, в то время как мои друзья веселились на Святочном Бале, но я ни сколько не жалела, пропустив это событие. Никогда не была такой счастливой, как в тот день. — Ты заставляешь меня чувствовать себя живой, Блэк! — захохотала я, стирая с него мою красную помаду, но он лишь целовал мои пальцы, ехидно улыбаясь. — Это плохо? — щурится он, смотря мне прямо в глаза и я забываюсь в этих омутах океана. — Нет, это лучшее, что мог сделать для меня человек. Я люблю тебя, — шепчу ему эти слова прямо в губы и Сириус сам приближается ближе, целуя так горячо, что кожа обжигалась сильнее чем от огня. Все походило на самое настоящее безумие. Потом восстал Волан-Де-Морт, благодаря Хвосту. Погиб Седрик Диггори. А министр магии Корнелиус Фадж считал всех, кто верит в это — безумцами. Он выстроил свой идеальный мирок, не веря ни единому слову об этом. Но уже тогда я явственно поняла — война началась. Летом Тонкс и Римус отвезли меня в дом, который до того мне был не знаком. Гриммо, 12. Поместье Блэков, если его можно было таковым назвать. Лето было сумасшедшей, чем прошлое. — Ты выйдешь за меня, Снейп? — Сириус спросил это так внезапно, что я подавилась Сливочным Пивом и с широко открытыми глазами смотрела него, не зная что сказать, — Прямо сейчас. — Ты безумец, Блэк, — хриплю из-за накатившего кашля. — Это у Блэков семейное, но главное, готова ли ты стать частью этого безумия? — Да, — голос совсем пропал, но меня хватило, чтобы согласиться и тут же оказаться в его крепких объятиях. В ту же минуту мы отправились к Дамблдору, который единственный, кто мог закрепить наш брачный союз тайно и тот действительно скрепил его мощным обетом, хотя, я слышала о нем всего пару раз. На следующий день к нам приехали Уизли и Гермиона. Узнав о нашей «свадьбе», все пришли в шок. Римус и Тонкс на пару долго ругали нас о таком безразличие к другим и что мы могли сообщить хотя бы им, но потом оттаяли и не могли перестать поздравлять и обнимать. Гермиона тоже была счастлива за меня, Рон назвал сумасшедшей, но я знала, что тот был рад за меня. Молли смотрела как-то укоризненно, но я старалась не замечать этого. Потом и вовсе мы устроили скандал. «Ты слишком юная и глупая, чтобы понять степень безумия, что ты сотворила и с кем связалась!» Единственное что я сделала, так просто сказала следить за своими детьми и не лезть к тем, у кого искреннее счастье и любовь, а если она не способна этого понять, то мне жаль. И она заткнулась. Затем появился Гарри, который просто был счастлив за нас. Я даже в шутку называла его «крестник». Вернувшись в Хогвартс, у нас начался ад, в прямом смысле этого слова. Долорес Амбридж истинное достояние дьявола и жабы, как мы прозвали её про себя. И мы создали «Отряд Дамблдора». Затем Рождество на Гриммо, 12. — Мы будем настоящей семьёй, Гарри. Я хотела верить его словам. Правда, хотела, но не смогла, сама того не понимая. Потом поняла почему. — Я убила Сириуса Блэка! Этот дикий голос Лестрейндж до сих пор преследует меня в кошмарах. Тогда пропал обет бракосочетания и я чувствовала, будто умерла вместе с ним. Лето было такое пустое, что я просто не помню его. Как-то Альбус сказал мне, после того как умер Сириус: — Сожаления — вот мой вечный спутник. Не бери с меня пример. И мои воспоминания прекратились, начались другие. Воспоминания Горация Слизнорта о Томе Реддле. Крестраж, который оказался подделкой, как раз благодаря Регулусу. Смерть Альбуса от руки Снейпа, которая была договорённостью между ними, но Поттер не имел об этом понятия и поэтому бился с отцом. Гарри, Рон и Гермиона отправились на поиски крестражей. Эти воспоминания были как плёнка кинофильма, раз за разом новые кадры. А потом Вторая Магическая Война. Смерть Фреда, Тонкс, Римусом и отца. «Гибель» Гарри, дабы исполнить пророчество. Невилл избавился от Нагайны. Битва между Гарри и Волан-Де-Мортом. Мы победили. Потом всё вернулось к моим воспоминаниям о просьбе Альбуса. Маховик Времени отправил меня в это время. И конец. Мы вернулись в комнату Мародеров. Все словно громом пораженные смотрели куда угодно, но не на друг друга. Затем Мэри и Марлин вышли из комнаты, все так же молча. Будто давая понять, что дальше — это только наш разговор. — Мне жаль, ребята. Я оказался предателем и трусом. Какой же я после этого друг, — тихо с подрагивающим голосом прошептал Петтигрю. — Чёрт возьми, я не знаю, что говорить, — хрипит Поттер, посмотрев на Эванс, которая тихо лила слёзы, — Лили… Без слов та покинула комнату, а Джеймс не смел за ней идти. Римус куда-то испарился вместе с Питером и было чувство, словно все разом отстранились друг от друга. Что же я натворила… — Сириус, мне жаль, — с горечью вздыхаю, смотря на юношу и непроизвольно вздрагивая от всей той отчаянной боли в его глазах. — Мне тоже. Знаешь, будет лучше на время перестать общаться и переварить всё это, — Сириус поджимает губы, кивает, будто подтверждает свои слова и тоже выходит из комнаты, оставив меня и Джеймса одних. — Я всё испортила, — опускаюсь на кровать рядом с Поттером, смотря на свои руки. — Нет. Просто им нужно время, знаешь, не каждый день узнаешь своё будущее, — хмыкает Джеймс, ободряюще мне улыбаясь, — Но его ведь можно исправить, верно? — Конечно. Я ради этого и нахожусь здесь, но знаешь, у меня сейчас такое чувство, будто этого не произойдёт, что я напортачила. — Не говори так, все будет хорошо, мы справимся, слышишь? Мы всё исправим. Джеймс приобнял меня за плечи, давая понять, что я не одна и что действительно, все будет хорошо. Но я не до конца была уверена, что это так.