Шарф для промозглой осени

Вот уже месяц от Отабека ни слуху ни духу, а Юра только сейчас нашел его шарф - серый, мягкий, насквозь пропахший одеколоном. Случайно вытащил его из шкафа во время генеральной уборки и не сразу даже осознал, чей этот шарф, только в глазах защипало и противно сжалось что-то в груди. Юра аккуратно разгладил ткань, положив шарф к себе на колени, обвел пальцем затяжки на краях. Вот глупый, думал он, смотря на шарф, забыл тебя в моем шкафу. А потом не выдержал - рухнул на кровать, зарылся лицом в мягкие складки и заплакал. Шарф пах точно как Отабек - сухой осенью, лоснящимися под солнцем улицами, морозным воздухом и днем их расставания. Юра как сейчас помнит: Вот Отабек приходит с улицы в отсыревшей куртке, молчаливый и чем-то расстроенный, подходит к Юре - у того тоже тогда день не задался, - говорит что-то. А потом они ссорятся. Юра почему-то так и не может вспомнить причину этой ссоры. Глупая, наверное, была причина, незначительная, мелкая, но брошенные друг в друга мелкие камни увлекли за собой большие, и вот уже они вываливали друг на друга целые глыбы скопившегося недовольства. Юра сказал Отабеку уходить, а тот не стал спорить - обул кроссовки наполовину, сминая задники, и вышел на лестничную клетку. Юра ждал, что Отабек хлопнет дверью, накричит на него напоследок. Но Отабек не накричал и дверью не хлопнул, даже не обернулся, уходя. Не бросил последний взгляд на окно Юриной квартиры, не задержался на перекрестке - ушел решительно и быстро под накрапывающим дождем. Юра смотрел ему вслед из окна и понятия не имел, как будет тяжело, когда бурлящее внутри раздражение уляжется. А тяжело было очень. Холодно, колюче и больно внутри, словно в его теле поселилась перманентная простуда. Юра вот только-только научился останавливать себя от глупого и совершенно бессмысленного залипания на странички Отабека в соцсетях, а тут этот шарф - родной, уютный и, как сам Плисецкий, одинокий. Юра положил шарф в тумбочку, но через какое-то время достал снова, обмотал вокруг шеи и не снимал до конца дня. Мысли об Отабеке будто обвили его горло вместе с этим шарфом, только вызывали не прежнюю острую боль, а скорее щемящую тоску. Отабек вообще думал о нем с тех пор, как ушел? Скучал ли так же сильно? Юра бы очень хотел, чтоб скучал. Ровно через месяц и неделю Юра снова его увидел. Заметил в толпе, когда шел в супермаркет. Юра хотел позвать, нагнать и схватить за плечо, сделать хоть что-нибудь, но от волнения изо рта вырвалась только струйка пара. Отабек перешел дорогу, и Юра, опомнившись, кинулся за ним, но светофор предательски загорелся красным. Момент был упущен, фигура Отабека растворилась в толпе. Юре стало страшно от того, как просто они разминулись, как легко могли не заметить друг друга - словно незнакомцы, мелькнувшие на периферии человеческой массы и тут же забытые. Страшно стало и оттого, что Отабек за прошедший месяц никак не изменился - такой же уверенный, опрятный, совершенно по-особенному красивый. Одет только не по погоде: из-под легкой ветровки выглядывала покрасневшая от холода шея. Вдруг набатом огрела мысль, что Отабек, упрямый осел, так и не купил новый шарф. Он всегда одевался очень легко для петербургской осени и никогда не признавал, что ему холодно. Юра подкладывал ему в карман перчатки и сам натягивал на его голову шапку, а сейчас... заботится ли кто-нибудь так об Отабеке сейчас? Юра достал телефон, набрал в грудь воздуха. Нашел номер Отабека в списке контактов, набрал трясущимися пальцами смс: "Привет. Ты забыл у меня свой шарф. Серый такой, помнишь? Могу вернуть, если хочешь. Или сам приходи. Холодно уже". Перечитал, завис над кнопкой отправки, снова глотнул воздуха и нажал, раздраженный собственной нерешительностью. Уже когда сообщение было отправлено, Юра подумал, что Отабек мог удалить его номер. Ответ пришел вечером. Юра готовил ужин, снова обмотавшись Отабековым шарфом, когда телефон на столе завибрировал. На дисплее всплыло уведомление о новом сообщении от - Юра чуть не выронил из рук ложку - Отабека. Юра ждал этого сообщения весь день, но оно все равно застало его врасплох. Юра наспех вытер руки собственной майкой, схватил телефон. Сообщение было коротким, лаконичным, как все сообщения Отабека. "Я зайду. В воскресенье вечером подойдет?" Юра написал, что подойдет. Хотел добавить, что Отабек может зайти к нему в любое время дня и ночи - всегда будет кстати, но передумал, стер, отправил насмешливо краткое "ок". До воскресенья оставалось еще несколько дней, но Юра не мог справиться с волнением. От одной мысли, что Отабек снова появится на пороге его квартиры, может, даже зайдет на кухню или в спальню, подгибались колени. Шарф Юра снимал только перед душем, а ночью клал на свою подушку и долго гладил пальцами до тех пор, пока сон не одолевал его. Чем ближе было воскресенье, тем сильнее разрасталось в Юриной груди мелочное желание оставить шарф у себя. Он уже потерял Отабека, так за что же отнимать у него этот маленький кусочек прошлого. В воскресенье Юра вычистил до блеска каждую комнату, купил курицу, торт и вино, что было абсолютно неуместно, потому что Отабек идет к нему за шарфом, а не на ужин. Юра повторял себе это, отправляя курицу в духовку и протирая бокалы. И ничего не мог с собой поделать. В семь часов в дверь позвонили. Юра подскочил от неожиданности, кинулся открывать, но затем вспомнил, что на нем все еще растянутая майка и штаны с пятнами жира и черничного варенья. Позвонили снова. Юра открыл дверь и тут же юркнул за шкаф, скрывая домашнюю одежду. Отабек нерешительно зашел в прихожую. У Юры в желудке все похолодело и слиплось. Это оказалось больнее, чем он думал. - Юра, я за шарфом. - Да, да, конечно, - Юра суетливо протиснулся мимо Отабека в спальню, стараясь не встречаться с ним взглядом. - Сейчас принесу. Юра быстро натянул первую попавшуюся под руку чистую майку, начал стягивать штаны, но подумал - а не слишком ли? - Юр? - Отабек заглянул в комнату и тут же смущенно отвел взгляд. - Извини, я... извини. Лицо и шею обожгло смущением, Юра быстро подтянул спущенные до колен штаны. - Ничего, это ты меня извини. - Надо же, подумал Юра отвлеченно, а раньше вообще без одежды друг на друга смотрели, и нормально было, а теперь что... Отабек ждал в прихожей, стоял, потирая шею, как всегда делал в минуты смущения. Юра протянул ему шарф. - Ну, вот, в общем. Отабек принял шарф из Юриных рук - Спасибо. Я тогда пойду? Юра закивал головой, но с губ вместо этого сорвалось: - Не уходи. Отабек, уже взявшийся за дверную ручку, замер. Юра вдруг подумал, что у Отабека могут быть дела, что ему может быть просто неприятно находиться здесь. Поэтому он осторожно добавил: - Если хочешь. У меня вон курица есть. Только что приготовил. То есть, не специально, конечно, просто так вышло, и... Плечи Отабека, до этого напряженные, расслабленно опустились. Он повернулся к Юре с таким выражением на лице, будто случайно нашел тайник с несметными сокровищами. - Ради твоей курицы я, пожалуй, останусь. И Юра обнял его. Он сам не понял, как так вышло, просто в какой-то момент осознал, что его пальцы сжимают куртку Отабека на спине, а сам Отабек бережно обнимает в ответ. - Знаешь, - прошептал Отабек ему на ухо, крепче сжимая в объятиях, - на самом деле я специально этот шарф здесь оставил. Думал, будет предлог еще раз тебя увидеть, но каждый раз не хватало духу написать или позвонить. Боялся, что ты не захочешь меня видеть. Юра скрыл усмешку за мягким поцелуем в висок. Какие же они все-таки идиоты. - Можешь оставаться не только на ужин, - сказал Юра тоже шепотом, потому что всо вокруг них было притихшим и хрупким. И Отабек ответил: - С удовольствием. Юра вдруг вспомнил, из-за чего вообще эта встреча состоялась, отстранился от Отабека, взглянул на него строго. - Так ты, значит, все это время без шарфа ходил? Шапка-то хоть у тебя есть? Перчатки вообще надеваешь?