Часть 1
21 января 2019 г., 03:06
Бакуго медленно открыл зажмуренные глаза и мотнул головой, озираясь по сторонам. Воздух клубился перед глазами плотной туманной дымкой, мешая рассмотреть что-либо дальше вытянутой руки и оценить обстановку. Резанувшая по ушам после оживлённой городской суеты тишина нарушилась негромким обеспокоенным голосом Деку:
― Каччан?.. Ты здесь?
Что ж, его наличие в пределах досягаемости уже успокаивало.
― Да, ― коротко ответил Бакуго, делая осторожный шаг в сторону источника звука. ― Какого хера сейчас произошло? ― раздражённо буркнул он, хотя его интеллектуальных способностей и боевого опыта было вполне достаточно, чтобы уже знать приблизительный ответ.
На них устроили засаду. Какие-то бляди вычислили маршрут их патруля и подготовили неожиданный «сюрприз» — уже под конец смены в одном из переулков они просто провалились в возникшую прямо под ногами дыру, подозрительно напоминавшую телепорт того дымного ублюдка из далёких времён активности Лиги Злодеев. Дымный ублюдок давно отдыхал в Тартаре, поэтому данный вариант Катсуки сразу же отмёл, но причуда была похожей — ощущение бесконечного падения в омут с кромешной темнотой и невозможностью сделать вдох до тех пор, пока тебя не вытолкнет на поверхность невидимая пружина чужой способности, Бакуго запомнил навсегда.
― Кажется, на нас напали, ― жизнерадостно пояснила очевидное показавшаяся совсем рядом веснушчатая физиономия. Туман начал понемногу рассеиваться, очерчивая прилагающийся к физиономии силуэт — оказывается, их с Деку откинуло друг от друга всего на пяток метров во время телепортации.
― Кажется, я догадался, ― хмуро отозвался Бакуго, без лишних слов вставая спиной к спине напарника и принимая боевую стойку. ― Поумнее мысли будут, кретин?
― Пространственно-временная причуда, ― без колебаний доложил Деку. Хороший мальчик. Не зря топ-1 героем стал, пусть и ненадолго.
― До этого я, как бы, тоже и без тебя догадался. Эй, уроды! ― гаркнул Бакуго, не дожидаясь новых гениальных открытий со стороны Топ Героя Очевидность и обращаясь уже к пустоте перед собой. ― Давайте резче вылезайте, огребайте пиздюлей, и мы пойдём домой!
― А ты уверен, что огребать будем мы, Символ Мира? ― слащаво осведомился неприятный высокий голос откуда-то справа. Туманная завеса наконец почти полностью развеялась, опадая на землю бледно-молочным покрывалом и являя взору восемь человеческих фигур и ещё пять — каких-то непонятных тварей. Это что, новые недо-Ному?... Вдалеке виднелись огни города — не так уж и далеко их закинуло, навскидку всего пара-тройка километров от восточной окраины. Не самый умный ход. За пределами города, где не нужно было опасаться за ущерб по постройкам и мирному населению, потенциал взрывной причуды возрастал в несколько раз.
Бакуго широко усмехнулся. После того выступления на последнем Рейтинге он ожидал чего-то подобного. Изрядная доля гордости, которой пришлось поступиться, называя себя с Деку на всю страну новым, двойным Символом Мира, определённо стоила произведённого фурора. Обиженные лицемеры предсказуемо кинулись хаять его поведение в желтушных газетёнках, а недалёкие злодеи, которым Бакуго бросил вызов, опрометчиво решили его принять. Ну что ж, удачи им в этом неблагодарном деле.
― Позови ещё восьмерых, тогда посмотрим… Хотя нет, всё ещё буду уверен. Деку! ― не теряя больше ни секунды, выкрикнул Бакуго, и в следующее мгновение они оба сорвались с места — зеркальными движениями вырубая ближайших к себе противников. Всё-таки задрот был чертовски прав каждый раз, когда доставал его со своей тупой идеей о партнёрстве, основным аргументом неизменно выделяя их потрясающе слаженную работу.
― Неплохо… ― прокомментировал, кажется, совсем не расстроенный потерей двух боевых единиц злодей, ― но медленно, ― Бакуго тут же переключился на него, собираясь на живом примере показать, что можно напасть и намного быстрее. Однако даже того крошечного отрезка времени, которое он потратил на замах кулаком и прыжок, хватило злодею на небрежный взмах рукой в сторону Деку. ― Взять, ― спокойно произнёс он за секунду до того, как его лицо исчезло в пламени взрыва, и Бакуго допустил — будь проклят чёртов Деку — осечку, инстинктивно поворачивая голову в его сторону и тут же получая в лицо комок какой-то мерзкой слизи.
Закрыть глаза Бакуго не успел. Зато успел выбросить вперёд руку и наугад взорвать предполагаемый источник субстанции — и, судя по ответному воплю, попал.
Из-за спины донеслось встревоженное «Каччан!» одновременно с остервенелым рявканьем бросившихся в атаку тварей. Придурок, о себе бы лучше подумал.
― В порядке я! ― на чистом инстинкте Бакуго развернулся на полкорпуса и вслепую подорвал ещё одного нападавшего. ― Но я нихера не вижу, эти черти меня ослепили.
Звук ломающихся костей, глухой удар тяжеленной туши об землю, тихий скулёж подбитой шавки — и в следующее мгновение Деку снова был рядом с ним, прикрывая спину. Катсуки до сих пор не мог привыкнуть к фантастической скорости стопроцентного Одного за всех.
Стремясь компенсировать потерянное зрение, он весь обратился в слух и был готов среагировать на каждый шорох. Голодный рык окружил их со всех сторон, перемежаясь звуками скребущих по земле лап и нетерпеливого клацанья клыков.
― Каччан… Их становится больше. То ли вылезают из скрытого телепорта, то ли их плодит чья-то причуда — не могу понять.
― Плевать, ― Бакуго мотнул головой, пытаясь стряхнуть с лица мерзость, залепившую глаза. Ему невыносимо хотелось протереть лицо, но пачкать перчатки было не самой лучшей идеей — могло отразиться на боеспособности его причуды. ― Отвлеки их на себя, пока я разберусь с оставшимися тремя.
Из двух зол Бакуго выбрал меньшее: сражаться с тремя людьми, намного уступающими ему в силе, он мог и вслепую, а вот отразить атаку десятка клыкастых тварей, атакующих с разных сторон, одновременно — вряд ли. Деку мог и то, и другое, так что пускай довольствуется остатками.
― Не слишком ли самонадеянно, Зиро? ― подал голос один из оставшихся злодеев. ― Ну давай, дерзни — оправдаешь своё «геройское» имя. Потому что против нас троих ты — ноль.
Катсуки еле сдержался, чтобы не броситься сию же секунду на звук его голоса и вбить этому мудаку его насмешки обратно в поганое горло. Сдержался — потому что инстинкт самосохранения подсказывал, что скалящие со всех сторон зубы псины-переростки слепому ему этого не простят.
Вместо этого он решил проигнорировать кретина и повторить тормозу Деку указания — но его вероломно перебили:
― Каччан, по моей команде Заряд Гаубицы на четыре часа… Сейчас!
Бакуго даже не успел возмутиться, что задрот смеет им командовать. Не успел за эти пару секунд проанализировать услышанное и восстановить в своей голове план Деку. Чёрт, прошло так мало времени с начала существования Вандер Дуо, а сработались они уже так, будто всю жизнь сражались плечом к плечу. Грёбаный Деку точно знал, что если он придумает оптимальный план — Катсуки безоговорочно выполнит то, что от него требуется. Потому что, несмотря на до сих пор так и не изжившие себя конфликты и препирания, он был единственным, кому Катсуки доверял больше, чем самому себе. Грёбаный Деку совершенно точно знал и это. Его голос прозвучал так холодно и уверенно, что Катсуки подчинился совершенно машинально — сообразив, что делает только после того, как детонировал весь накопленный в наручах нитроглицерин на максимуме своих способностей.
И только после оглушительного взрыва он понял, что именно спланировал этот ненормальный: собрать на своей суперскорости всех врагов в кучу и подставить прямиком под удар Бакуго — вместе с собой.
Но он даже не успел испугаться, как услышал в той стороне, куда только что выдал свою мощнейшую атаку, тихий и злой голос, из-за слишком непривычных интонаций даже не сразу опознанный как принадлежащий Мидории:
― Ну что, Граунд Зиро оправдал своё геройское имя? Оно значит «эпицентр взрыва», если ты не знал. Хорошенько запомни — будет чем поделиться с сокамерниками.
Бакуго подавился уже готовой к озвучиванию гневной тирадой. Никогда ещё он не чувствовал так сильно резонирующих друг с другом восторга и возмущения. Кажется, Деку только что вернул ему должок — максимально эффектно и максимально безрассудно.
― Ты больной, ― констатировал Катсуки, садясь на землю и стягивая перчатки, чтобы наконец протереть глаза и воочию лицезреть устроенный Деку апокалипсис локальных масштабов.
***
— Ты жив только благодаря тому, что Всемогущий тебя однажды выбрал, — ворчал Бакуго на подходе к городу. От Деку, неловко опиравшегося на его плечо, здорово несло сладковатой гарью, но для человека, едва не превратившегося в горстку обугленных костей, он был слишком жизнерадостным. И отвратительно довольным собой. — Да уж, если бы не Полное Покрытие, от меня бы вряд ли что-то осталось, — добродушно балаболил Деку, словно бы не замечая интонаций Катсуки. — Какой же ты всё-таки сильный, когда не сдерживаешься, Каччан. — Я не об этом, дебил. Если бы не уважение к выбору моего кумира, я бы тебя собственноручно придушил за такие выходки. — Да брось, тебе же понравилось, — рассмеялся Деку, вопиюще игнорируя уничижительный взгляд Бакуго и его же недовольное рычание. Он бы ни в жизни не назвал это словом «понравилось», но долбаный задрот был не так уж и далёк от правды — Катсуки допускал, что в другой ситуации у него бы, возможно, даже встал после этого «оно означает "эпицентр взрыва"». Даже для Деку прозвучало слишком эпично. — О да, мне определённо понравилось взрывать твою бесполезную задницу, — вместо отрицания очевидного Бакуго предпочёл съязвить. — Осторожно, а то войду во вкус. — Да я не против, — усмехнулся Деку, моментально уклоняясь от воспитательного мини-взрыва у своего уха, и резко сменил тему: — На метро отсюда далековато до Агентства, может, такси закажем? — Какое Агентство, придурок, ты в своём уме? — прикрикнул Бакуго, красноречиво дёргая за обгоревший лоскут на костюме Деку. Точнее, том, что от оного осталось. — Если ты появишься в Агентстве в таком виде — получишь гарантированную путевку в больничку на неделю минимум. За компанию с секретаршами, которые тебя увидят — если не сдохнут на месте от страха. Преувеличить было трудно — вид действительно удручал. Когда Катсуки наконец-то удалось оттереть глаза от вязкой дряни и осторожно, по одному, разлепить их — он пожалел, что не ослеп окончательно. Вокруг простиралось километровое пепелище, усеянное обгоревшими трупами злодейских шавок, а сами злодеи, защищённые от похожей участи широкой спиной Деку — аккуратной кучкой лежали в центре, технично связываемые вышеупомянутым. Сам Деку выглядел ровно так, как и должен был выглядеть после попадания во взрыв. За исключением того, что был жив, разумеется. Тяжело дышащий, практически ровным слоем вымазанный в саже и крови, с прожжённым во стольких местах, что обнажающим как минимум половину тела, костюмом и существенно подпаленными у висков вихрами — он присел рядом с Бакуго, закончив скручивать врагов, и первым делом спросил, в порядке ли тот. Катсуки окинул Изуку с ног до головы охреневшим взглядом, после — многозначительно глянул вниз на целого и невредимого себя, а затем не сдержался и заржал — Деку всегда оставался Деку. Даже если бы от него осталась одна голова, а на Бакуго была всего царапина, эта голова непременно бы спросила, не болит ли царапина Бакуго. Всё оставшееся до приезда полиции время он с чувством, толком и расстановкой материл своего героически идиотического напарника. От оперативно прибывших на место инцидента стражей правопорядка они благополучно сбежали благодаря невозмутимому вранью Катсуки, что один из злодеев успел скрыться — вы, мол, тут разберётесь, а мы за ним, не надо никаких скорых, мы в порядке, спасибо. А теперь этот придурок в Агентство собрался. — Точно! — шлёпнул кулаком по ладони Деку, и Бакуго еле удержался от фейспалма. — Ты прав, Каччан, лучше не беспокоить людей по пустякам. Тогда я сразу домой, а завтра напишем отчёт. Всё-таки не удержался. Вляпавшись пальцами в размазанные по маске остатки слизи, Бакуго с омерзением отнял руку от лица, вытер ее об штанину и глубоко вздохнул, мысленно считая до десяти, чтобы не заорать. — Деку, — начал он, представив, что объясняет неизлечимо больному ребёнку, почему дважды два равно четыре. Получилось всё равно слишком злобно. — А дома ты что со своими ранами делать будешь? Может, у тебя есть мазь от ожогов? — Нет... — замялся Деку, явно не понимая, к чему клонит Катсуки. — Я лёд приложу... — А ты в курсе, что это не поможет против ожогов от моей причуды? — Ну... Э... — Ты едешь со мной, и это не обсуждается, — категорично заявил Бакуго, не без ехидного удовлетворения наблюдая, как вытягивается лицо Мидории. — Куда? — тупо спросил он, невинно хлопая глазами. — В барбекю бар, блять, на стол тебя подавать! Домой ко мне, куда ещё? — А?.. О... — Деку подвис, очевидно, обрабатывая информацию. А потом резко затараторил: — Ты уверен, что я тебе не помешаю? Я ведь никогда раньше не был у тебя дома, ты, наверное, будешь чувствовать себя некомфортно, и-... — Кончай бубнить, я же сказал — не обсуждается! — раздражённо перебил Бакуго. Ну и нахера он вообще соглашался на это дебильное партнёрство?.. Лучше бы собачку завёл, ей-богу.***
За последние полчаса Бакуго успел пожалеть о своём решении притащить Деку к себе домой как минимум четыре раза. Первый — когда на пороге его квартиры придурок совершенно невозмутимо спросил, собирается ли Каччан отпустить его домой на ночь. Из них двоих, кажется, только Бакуго нашёл данный вопрос двусмысленным, и, скрывая внезапное смущение от своих закономерных ассоциаций (про себя он назвал это чувство отвращением), разорался, что «он ему не мамочка» и что после оказания первой помощи тот «может валить на все четыре стороны». Выкинуть из головы вопрос, что именно имел в виду задрот, предполагая, что Катсуки его не отпустит, не получилось. Второй раз он пожалел, когда перебирал свои шмотки в поисках того, что можно было предоставить Деку для временного пользования, и нечаянно представил, как тот будет во всём этом смотреться. В итоге, проигнорировав пару бесформенных футболок, которые сели бы на Деку как родные, Бакуго почему-то всучил ему свою красную клетчатую рубашку, отказываясь признавать, что сделал это только для того, чтобы посмотреть, насколько сексапильно тот будет в ней выглядеть (в его голове — чрезмерно). Других объяснений (читай — оправданий), впрочем, тоже не нашлось. Третья волна сожалений началась, когда Деку скрылся в ванной, и длилась всё то время, что он там провёл, отмываясь от сажи и грязи. Бакуго копошился в аптечке, сидя на полу в гостиной, и пытался абстрагироваться от шума воды и не думать о сложившейся ситуации в том ключе, в котором уже дважды подумал. И о чёртовом Деку в своей ванной. Разложив на ковре медикаменты, Катсуки тихо, но красочно выругался. Он давно признал свою растущую с каждым днём — с тех пор, как между ними разрешились все недомолвки, и они стали действительно равными друг другу, — симпатию к Деку. Особенно после выпуска, когда задрот перестал 24/7 мозолить глаза и начал с завидной регулярностью творить удивительные вещи, которые в итоге и привели его на вершину. Когда только что взлетевшая карьера Деку резко оказалась в печальном положении (в чём не было ни капли вины Бакуго — это всё блядские журналисты и тупые лицемеры, верящие каждому их слову!), и они начали работать в паре, послав нахрен весь мир (посылал Катсуки, но Деку в тот раз вроде бы не возражал и даже не пытался перебить и извиниться), симпатия начала расти в геометрической прогрессии, обрастая такими аппендиксами, как привязанность и безоговорочное доверие. Но вот это вот — это уже перебор. Это уже не симпатия, а какой-то зашкаливающий пиздец. Не иначе как следствие напряженного графика, индифферентного взгляда на отношения и отсутствующей на фоне предыдущих факторов личной жизни. Природа берёт своё, чтоб её. Бакуго сжал в ладони задымившийся бинт и пообещал себе побыстрее разобраться с травмами Деку, вышвырнуть его и хорошенько подрочить. И завести наконец подружку. Обещания разбились вдребезги в ту же минуту — вместе с оправданиями и самовнушением. В комнате показался неловко переминающийся с ноги на ногу Мидория, и теперь Бакуго жалел о своём решении в четвёртый раз, прощаясь с и без того казавшейся хреновой идеей о подружке. Ни одна девушка на планете не могла выглядеть в рубашке Бакуго настолько потрясно. До Катсуки медленно, но верно дошло, что он действительно — действительно — испытывает к Деку самое настоящее сексуальное влечение, и проблема тут была далеко не в недоёбе. Единственное, о чём Бакуго не жалел сейчас, так это о том, что успел сам переодеться в свободные домашние штаны и длинную футболку. Деку пригладил влажные непослушные пряди ладонью и, кажется, заметив пристальное внимание Катсуки, спросил: ― Каччан?.. Ты чего? Бакуго моргнул, стряхивая наваждение, и нацепил привычную хмурую мину. ― Ты нахера это напялил? Снимай. ― В смысле? ― Катсуки мог поклясться, что в этот момент щёки и неприкрытые более подпаленными волосами кончики ушей Деку слегка порозовели. ― Ты же сам дал. ― Так сейчас-то зачем? ― Бакуго поднял с пола баночку с мазью и помахал ею перед собой в надежде донести до Деку очевидную мысль. ― Тупица. ― Блин… Точно. Смутившись ещё пуще прежнего, Деку принялся торопливо расстёгивать пуговицы на рубашке, делая шаг в сторону Бакуго. «Блять», ― чуть не вырвалось у Катсуки, и он поспешил отвести взгляд, хватая с пола баночки и бинты. ― Пиздуй обратно в ванную, там освещение лучше, ― скомандовал он, поднимаясь на ноги. «И стены толще», ― ехидно добавил внутренний голос, предположительно исходящий от члена. «Заткнись», ― ответил ему Катсуки, следуя за раздевающимся на ходу Деку и жалея о своём опрометчивом приглашении в пятый раз. Под яркими лампами ожоги выглядели не так уж и ужасно. «Всего лишь» десяток красных, местами покрытых корочкой пятен по всей спине и ещё столько же — на плечах и бёдрах. Руки и ноги — слава Мэй и материалам, из которых она смастерила дековские перчатки и сапоги, — не пострадали. ― Я надеюсь, ты догадался мыться под холодной водой? ― осматривая голую мускулистую спину перед собой, мрачно поинтересовался Бакуго, сгрузив медикаменты на стиральную машину. ― Я не тупой, ― буркнул Деку с обиженной ноткой в голосе. Катсуки фыркнул, ёмко выражая своё мнение об интеллектуальном развитии напарника, и открутил крышечку новой, до этого не вскрытой противоожоговой мази — тоже, кстати, полученной благодаря Мэй не так давно — сразу после устроенного им скандала на Рейтинге. Связи Хатсуме со всеми отделами главного Токийского Агентства Поддержки помогли в кратчайшие сроки заказать у тамошних химиков средство, учитывающее особенности его причуды и помогающее повреждённой ею коже регенерировать намного быстрее. Катсуки подумал, что это не помешает — на случай, если он заденет гражданского или каким-то чудом ранит себя. Или придурка Деку. Как в воду глядел. ― Оно и видно. Деку сердито засопел, но, когда его спины коснулись прохладные влажные пальцы, вздрогнул и резко выдохнул, рефлекторно сводя лопатки. Катсуки прикусил губу. Горячее возбуждение снова совершенно не в тему ткнулось ниже живота, и он даже не мог понять, что в данной ситуации завело его больше — фантастически сексуальная даже со шрамами и ожогами рельефная спина, ощущения от прикосновений к ней или блядская реакция самого Деку. Тщательно контролируя собственное дыхание, Бакуго растёр между пальцами новую порцию мази и осторожно огладил следующее шершавое пятно — стараясь касаться как можно легче. Однако напряжение из мышц Деку никуда не делось — он так и стоял посреди ванной как натянутая струна и едва ощутимо дёргался от каждого прикосновения, словно был готов к тому, что Катсуки вдруг решит вместо обработки ран свернуть ему шею. ― Не больно? ― хрипловато спросил Бакуго, соскальзывая пальцами чуть ниже вдоль позвоночника и неосознанно прощупывая выпирающие позвонки. Деку отрицательно повертел башкой, и Бакуго счёл это за зелёный свет к более активному лапанию. Нанеся мазь на обе ладони — а чего мелочиться? — он накрыл ими наиболее повреждённые участки кожи под лопатками и начал медленно опускаться к пояснице, растирая. Деку вскинулся и негромко шикнул. ― Значит, всё-таки больно, ― заключил Катсуки, тут же возвращаясь к предыдущей схеме и касаясь на порядок нежнее. ― Придурок. ― Терпимо, ― подал голос упрямый задрот, расслабляя плечи — и хер пойми, ему действительно нормально, или он это только демонстрирует. Ладно, сам виноват — у него был тысяча и один способ разобраться с теми говнюками без единой ссадины, но он выбрал этот. Хай отдувается. Катсуки покачал головой. Бережно покрыл мазью оставшиеся пятна, и, медля убрать руки с чужой притягательной спины, коротко спросил: ― Ну и нахера, Деку? На удивление, тот сразу понял, что имел в виду Бакуго. Тяжело вздохнул и виновато сказал себе под нос: ― Я разозлился, когда он тебя оскорбил. Катсуки почувствовал растекающееся в груди неожиданное тепло одновременно с лёгким уколом гордости и почти позабытым ощущением задетого самолюбия. Совершенно не сочетающиеся эмоции — поэтому второе, более привычное, перевесило первое, и его голос стал чуть резче и холоднее. Хорошо хоть отучился орать, когда злится. ― Тебя никто не просил защищать мою честь, ― он наконец отнял руки от тёплой кожи и потянулся за марлями и бинтами — свеженанесённую мазь следовало накрыть чем-то плотным и перевязать, пока не засохла. Деку этого сделать не дал, резко оборачиваясь и впериваясь взглядом прямо Катсуки в глаза. Зелёные радужки горели жгучей смесью из вызова, решимости, и чего-то ещё, непонятного и завораживающего. ― Тебя тоже. Бакуго ошалело уставился в гипнотизирующие расширенные зрачки и мгновенно забыл, почему и на что злился. Чёртов Деку был слишком горяч, слишком раздет и слишком-слишком близко. Но Бакуго был бы не Бакуго, если бы не умел контролировать себя, игнорируя невыносимо зудящее в паху желание вжать грёбаного задрота в кафель и оттрахать сию же секунду. Он медленно наклонил голову к плечу, и не разрывая зрительного контакта, лениво протянул: ― Я тебя и не защищал, ― они оба понимали, что это было наглое враньё. Но Катсуки бы скорее сменил свой геройский костюм на нежно-розовый, чем вслух признал, что поставил на кон такую желанную первую строчку в топе ради тупого Деку. ― Я ставил на место долбаных лицемерных кретинов. ― Потому что они обижали меня, ― с лукавой улыбочкой самодовольно закончил за него Деку, делая небольшой шаг ещё ближе к Бакуго, опирающемуся задницей на стиральную машину — отступать тому было некуда. Да и не стал бы он малодушно отступать, несмотря на вспотевшие ладони и волну мурашек в районе загривка. Какого хера он творит?.. ― Ага, вот и я сделал то же самое. Квиты? ― последнее слово он почти ласково выдохнул прямо в лицо Катсуки. Так близко, что можно было рассмотреть каждую веснушку на неприлично раскрасневшихся щеках. Чёрт возьми, что с ним не так? Деку что, соблазнял его?! Деку?!! Хвалёное самообладание Бакуго полетело к чертям вместе с остатками здравого смысла. Экспрессивное «пошёл ты» он прошипел уже в растянутые в полуулыбке губы, тут же затыкая дековский рот своим языком, чтобы тот даже не пытался дерзить в ответ. Но он, похоже, и не собирался — зарывшись пальцами в волосы Катсуки, он прижался к нему всем телом, отвечая на поцелуй так, будто ждал этого всю жизнь — голодно и жадно, обводя языком чужие губы и контур зубов, посасывая кончик языка и прикусывая нижнюю губу. И совершенно непристойно вжимаясь крепко стоящим членом в пах Бакуго. Катсуки не ожидал от Деку такого напора. Он вообще не ожидал ещё час назад, что между ними в принципе когда-либо может произойти что-то подобное, но он, видимо, исчерпал лимит удивления на сегодня ― сейчас они целовались в его ванной как в последний раз в жизни, и его в этом абсолютно всё устраивало. Ну, кроме… ― Ты чё творишь?! ― севшим голосом возмутился Катсуки, отрываясь от поцелуя, когда его крепко обхватили за талию и легко приподняли, усаживая на стиралку. Наглости задроту было не занимать. В потемневших глазах, пьяно рассматривающих недовольное лицо Катсуки, не отразилось ни капли раскаяния — напротив, Деку прищурился, облизнул губы и криво улыбнулся: ― Ты такой красивый, когда злишься. И прежде, чем Бакуго успел вспыхнуть — смущением или гневом, накрыл его губы пальцами и опустил лицо ниже, целуя открытую шею. Бакуго резко выдохнул, рефлекторно съёживаясь и хватаясь обеими руками за края машины. ― Блять… ― высказал он единственную связную мысль в своей голове, пытаясь найти в себе силы оттолкнуть Деку или врезать ему. Или хотя бы не трястись как школьница от каждого прикосновения влажных губ к своей невероятно чувствительной шее. Чёрт возьми, столько лет успешно скрывать её за всевозможными воротниками — даже металлический напяливал! — чтобы в итоге спалиться в такой стратегически важный момент… Или задрот давно заметил, как Бакуго бережно прикрывает своё слабое место?.. ― Деку, твою… мать… Убью нахрен… Кожи коснулся лёгкий холодок усмешки, вызвав новую волну мурашек между лопаток. ―…И такой сексуальный, когда ругаешься, ― между поцелуев вставил Деку, видимо, окончательно потеряв страх, а затем вернулся к губам Катсуки, пресекая на корню новые возмущения, и подцепил пальцами край его футболки, постепенно задирая её выше. ― С-сука… ― прошипел Бакуго в чужой рот, отстраняясь, чтобы небрежными резкими движениями самостоятельно стянуть с себя лишнюю ткань. Чуть не кончив от выражения веснушчатого лица, когда он снимал с себя футболку, Катсуки вернулся к прерванному поцелую, притягивая Деку к себе за талию. Ему уже было плевать на всё, даже на то, кто будет сверху — он просто хотел этого грёбаного соблазнительного мудака больше всего на свете. И, судя по всему, взаимно — что окончательно сносило крышу обоим. Кто бы мог подумать, что всего за пять лет маленький задрот, неуверенный в себе и боящийся Катсуки до усрачки, вырастет в того, кто окажется способен так бесстыже вить из него верёвки. Бакуго не смог сдержать нетерпеливый стон сквозь поцелуй, когда руки Деку по-хозяйски прошлись по его груди и игриво очертили линию пояса, кончиками пальцев зацепляясь за резинку. Деку оторвался от губ Катсуки, несколько секунд смотрел ему в глаза своими непозволительно красивыми изумрудами, тяжело и рвано дыша, и прежде, чем тот успел что-либо понять, ухмыльнулся и опустился вниз. Бакуго рефлекторно схватился рукой за его волосы, но остановить не успел — даже если бы действительно хотел остановить. Деку оттянул вниз край штанов и трусов и размашистым движением провёл языком по напряжённому члену. Выгнувшись в пояснице, Бакуго грязно выругался и сконцентрировался на попытке набрать как можно больше воздуха в лёгкие — чтобы ненароком не взорвать свою ванную. Случайно опустил взгляд вниз и выругался ещё раз — одно дело чувствовать, что вытворяет его напарник своим языком, и совсем другое — ещё и видеть это. Катсуки поспешно зажмурился, на всякий случай ещё и отворачиваясь. Если бы ему когда-нибудь сказали, что он однажды будет готов сойти с ума от одной картинки Деку, делающего ему минет, он бы покрутил пальцем у виска. И убил того, кто осмелился такое предположить. Чёртов Деку, похоже, входил во вкус и явно не собирался сбавлять обороты, то пошло и даже немного грубо вылизывая, то наоборот мучительно нежно обхватывая головку губами и поглаживая разведённые в стороны колени (когда и как Деку умудрился стащить с него штаны, в его памяти не отложилось), и каждым своим грёбанным движением отправляя Катсуки считать звёзды перед глазами. Лихорадочно цепляясь пальцами за неровные кудрявые пряди, Бакуго чередовал тихие отчаянные «Блять» и «Деку» со своими шумными, несдержанными стонами. Чтобы нечаянно не сжечь волосы Деку до корней, он убрал руки с его затылка и до побелевших костяшек вцепился в углы поверхности под собой. Решение оказалось чертовски верным — в момент, когда Деку взял в рот полностью, у Катсуки под ладонями начала плавиться стиральная машина. Видимо, почувствовав запах жжёного пластика, Деку остановился, глянул на руки Катсуки и, небрежно протерев губы ладонью, выпрямился и снова поцеловал его — менее напористо, чем раньше. Нежно, медленно и трепетно. Это было как-то дико и ненормально — так чувственно целоваться с Деку после всего, что он минуту назад по-блядски непристойно творил этим ртом между его ног. Но Катсуки уже не думал головой и просто кайфовал от всего происходящего, открывая для себя всё новые и новые стороны Деку и упиваясь каждой. Стараясь не задеть болезненные ожоги, Бакуго скользнул ладонями по его спине, требовательно притягивая к себе и углубляя поцелуй. Вот уж в чём в чём, а в решительности он точно не собирался проигрывать Деку. Не разрывая поцелуя, он плавно провёл правой ладонью вниз, обогнул выпирающую тазовую косточку и забрался под ткань трусов, крепко сжимая член. Деку сдавленно охнул, распахивая свои огромные глаза. ― К-Качча… ― Бакуго двинул рукой, и Деку подавился стоном. Ещё несколько быстрых движений, выбивающих из него нечленораздельное мычание в губы Катсуки, и терпение у обоих закончилось. Мидория навис сверху, обеими руками проводя по стройным бёдрам к коленям и вызывая этим движением очередной сдавленный полустон, и не своим голосом хрипло спросил, кивая на баночку у оплавленного угла машины: ― Этим можно пользоваться?.. ― Лучше вот этим, ― без промедлений ответил Бакуго, нащупывая где-то за собой другую. Точного состава он не помнил, но эта была гипоаллергенной на вазелиновой основе — Бакуго притащил её, потому что она хорошо помогала против волдырей и инфекций. Сойдёт. Всё равно ничего более подходящего в его доме быть не могло. Зубами отковырнув крышку, он выдавил на ладонь немного мази и снова обхватил член Деку, скользкими пальцами медленно проводя по всей длине и любуясь на реакцию, жадно впитывая и запоминая каждый дёрнувшийся мускул на его лице. Этот жест был равносилен заявлению «я не буду против, если ты меня сейчас трахнешь», и Катсуки сам не знал, почему он, собственно, не против. Он вообще имел смутное представление о том, как приятнее, какие бывают позы и какая между ними разница, и что вообще делать в таких ситуациях — поэтому делал то, что ему подсказывала интуиция. И застилающая глаза похоть. Не выказывая ни капли неуверенности или сомнения, он закинул ноги на бёдра Деку, свободной рукой притягивая его за шею к своему лицу и угрожающе шепча в уголок губ: ― Налажаешь — убью. Деку так тепло улыбнулся на это, что Катсуки стало не по себе. Тихо выдохнул и прошептал в ответ: ― Ты потрясающий, Каччан, ― и легонько поцеловал. Бакуго моргнул, переваривая неожиданный комплимент, и понял, что это была такая дековская благодарность за доверие. Усмехнувшись краешком губ, он хмыкнул, прижимаясь ближе: ― Давай уже. Деку качнул головой и чуть отстранился, протягивая руку за оставленной Бакуго смазкой. ― Подожди немного, тебе так будет больно. ― Мне плевать, я хочу тебя сейчас же. ― А мне — нет, ― категорично отрезал Деку, растирая между пальцами прозрачную мазь. Катсуки фыркнул и отвернулся, прикусив губу, чтобы не видеть, как Деку сосредоточенно вводит в него пальцы, и постарался расслабиться, что оказалось задачей не из лёгких — приятного, надо признать, в этом было мало. Кудрявый нахал тут же воспользовался тем, что Катсуки открыл шею, и склонился к ней, вновь выбивая искры из глаз невероятно восхитительными прикосновениями губ и языка к чувствительной коже. Удивительно, но после этого расслабиться действительно получилось — Катсуки просто таял от этих осторожных поцелуев, совершенно переставая чувствовать дискомфорт в заднице. Чёртовы пальцы двигались чересчур медленно, а Бакуго хотел всего и сразу — жёстче, быстрее и без прелюдий. На что он всячески намекал Деку, как словами (в основном — нецензурными) так и действиями, цепляясь за его предплечья, выгибая спину и сжимая чужие бока бёдрами. Тяжело и часто дыша ему в ухо и прихватывая зубами мочку. Невероятно горячо шепча всяческие угрозы и толкаясь тазом вперёд — чтобы отереться влажным от смазки членом об голую кожу Деку. Слава богу, Деку тоже был не из самых терпеливых. Продержавшись минуту или две, он с влажным хлюпаньем вынул пальцы, и, с явным сожалением оторвавшись от шеи, расфокусированным взглядом посмотрел в глаза Катсуки. ― Не взорви тут всё. Твою мать, это прозвучало даже сексуальнее, чем недавний «эпицентр взрыва». ― Ничего не гаран-…ах, ― Бакуго услышал свой сорвавшийся стон будто со стороны, выключаясь из мира в ту секунду, как Деку плавно вошёл в него. Было больно. Но эта боль не имела никакого значения — вообще ничего не имело больше значения кроме них двоих. Беспорядочные, невыносимо страстные поцелуи и укусы на шее, подбородке и ключицах заглушали её если не полностью, то в достаточной степени, чтобы забить на неё и не замечать до тех пор, пока она полностью не исчезла, сменяясь растущим вместе с темпом Деку удовольствием. Бакуго почти полностью забыл, как думать, отдаваясь ощущениям с головой. Ему было плевать на окружающий мир, плевать на грохот падающих с машины баночек и бинтов, плевать на сорванную шторку и на то, что их могут услышать соседи даже несмотря на толстые стены. Плевать на то, что медийным личностям нельзя громко заниматься сексом, если они не хотят, чтобы об их частной жизни узнал весь интернет. Плевать на правила и предрассудки. Катсуки весь словно превратился в переплетение нервных окончаний, каждое из которых реагировало на движения, прикосновения и звуки маленьким взрывом, а затем провоцировало взорваться десять других, многократно усиливая ощущения и из лёгких, ярких вспышек удовольствия превращаясь в настоящую цепную ядерную реакцию. Словно Катсуки действительно стал тем самым эпицентром взрыва, которым себя назвал. Остатками рассудка он мог думать только о том, чтобы не задеть ногтями ожоги на спине и плечах Деку и не активировать нечаянно причуду — пота сейчас хватило бы на то, чтобы разнести в щепки небольшой квартал, не говоря уж о какой-то ванной. И о том, что шестого раза не будет. Он больше ни о чём не жалел. Катсуки не потребовалось много времени, чтобы кончить. Ему даже не потребовалось касаться себя — достаточно было того, что с ним вытворял Деку, с каждым толчком, с каждым поцелуем, с каждым глупым и неуместным комплиментом выбивая из него низкие, хриплые стоны вперемешку со сбивчивым повторением нелепого геройского имени, придуманного однажды им самим. Мидории же чтобы кончить хватило выгибающегося в оргазме Катсуки в своих руках и протяжного «Де-е-еку» прямо на ухо. Бакуго в жизни не видел ничего более прекрасного, чем лицо Деку в этот момент. Следующие несколько (десятков? сотен?) минут они лениво целовались, отказываясь возвращаться в реальный мир. Катсуки не хотел осознавать произошедшее, переваривать, обдумывать, беситься — он хотел оставить всё как сейчас, когда не нужны слова и мысли, а соприкосновение с мягкими податливыми губами заменяет их и прочие лишние вещи лучше любого наркотика. И он не хотел отпускать Деку. Бакуго вдруг вспомнился тот самый вопрос на лестничной площадке, и он усмехнулся сквозь поцелуй. Деку открыл глаза и вопросительно приподнял брови, отстраняясь на пару сантиметров. ― Всё-таки, вряд ли ты сегодня попадёшь домой. Тебя теперь заново мыть надо, и заново ожоги обрабатывать — всё размазалось нахрен. ― Можешь даже заново взорвать, ― рассмеялся Деку и сжал его в объятьях. Катсуки почему-то что-то зацепило в этой шутке, и он недоверчиво моргнул, чувствуя, как в его голове проносится безумная догадка. ― Эй, задрот… ― недоброжелательно начал он, прожигая взглядом зеленоволосую башку у своей правой щеки. ― А? ― беспечно отозвался Деку, даже не повернув голову в сторону потенциальной смертельной угрозы. ― Только попробуй мне сказать, что ты это всё спланировал. Голосом Бакуго можно было резать стекло, но хитрожопого придурка это явно не заботило. ― Ты чего, Каччан? Разве я мог такое продумать? ― даже как-то обиженно промычал он, нахально кладя подбородок на плечо Катсуки. «Ещё как мог, блять!!!» ― заорал внутренний голос. Бакуго глубоко вздохнул, утихомиривая его, и пришёл к выводу, что не хочет этого знать. Если он соврал — пусть это остаётся на его совести. Катсуки коротко фыркнул и уткнулся носом в подпаленный висок. ― Чтоб больше такой херни не было. И подстричь тебя надо.
