Полный попадос...

Все парни были испуганы, растеряны и не знали, как все исправить. Тела им не повиновались, перехватить контроль не удавалось, и оставалось только следить за происходящим "изнутри". Но пока ничего особо интересного не происходило, лишь рутинная тренировка, и паника поутихла. Ребята расслабились немного, поплыли по течению, один хрен ничего сделать нельзя. А потом тренировка кончилась и усталые ребята побрели к душевым. Ну как душевым... Остальные-то да, а вот Такао упрямо уцепил Мидориму, не слушая вялых возражений, и уволок в онсен. Парни, посмеиваясь, за ними не пошли, прекрасно понимая, почему Такао так хочет уединиться. "Хм, у нас тут отношения вовсю развиваются, вот что", – удивился Шинтаро, как и Мидорима заметив, что Такао горящим, жадным взглядом наблюдает, как он раздевается. Всю усталость как рукой сняло. Такао с коротким тихим стоном прижался к мускулистому телу, и Мидорима украдкой улыбнулся, обнимая его, задирая и снимая с него футболку. Всхлипнув, Такао потянулся за поцелуем, скользя руками по влажной теплой коже, зарываясь пальцами в зеленые волосы. Увлеченный жаркими поцелуями и пылкими ласками, Шин даже не заметил, как Мидорима уверенно увлек Такао в ванну, очнулся, только когда тело обволокла горячая вода, что вот-вот, казалось, вскипит от их страсти. Такао приземлился сверху, вышибая из обоих глухие стоны. Не выдержав, Мидорима сильнее притиснул его к себе, полностью поддерживаемый тайным попаданцем. Или даже обоими, потому как Казу, переживавший все то же самое, был абсолютно и полностью за, всеми конечностями, особенно той самой, что так жаждала ласки. И Мидорима прекрасно знал своего любовника, он обхватил ладонью оба возбужденных ствола, выдыхая сквозь стиснутые зубы, и с силой начал водить ею вверх-вниз. Такао извивался, пытался толкаться в плотно сжатую ладонь, но долго не выдержал. – Хватит, Шин-чан, – простонал он, – я на пределе, давай уже! От вида столь разгоряченного, развратного Такао Шинтаро едва не кончил. А вот Мидорима покрепче оказался, видать натренировал выдержку. Он лишь крепче стиснул задницу без остановки ерзающего Такао и проник сразу двумя пальцами, пользуясь водой как смазкой, в довольно разработанный анус. "Похоже, даже перед лагерем они не воздерживались", – мелькнула у Шина мысль, но ее моментально вышибло, когда нетерпеливый Такао приподнялся, а потом опустился, впуская в себя сантиметр за сантиметром. Мидорима придержал его, чтобы не кончить раньше времени и дать Такао привыкнуть, приподнял и резко опустил. Гортанный вскрик разлетелся по онсену, по плечам прошлись короткие ногти, оставляя царапины, а затем Такао уже сам принялся насаживаться на доставляющий дикое удовольствие член. Перед глазами Шина все плыло, тело скручивало судорогами наслаждения, но выдержке Мидоримы действительно можно было позавидовать, он явно еще не планировал завершать. Впившись в шею Такао и оставив ярко-алый засос, Мидорима перешел на губы, глуша поцелуем безудержные крики и стоны. Крепко обняв его за шею, Такао ускорился, чувствуя приближение оргазма, и апогеем стала ладонь Мидоримы на члене. От того, как стиснули его ствол в обжигающей глубине, у Шина помутилось сознание, удовольствие захлестнуло, расходясь током по нервам, и в себя он пришел только через несколько минут, когда Мидорима нехотя ослабил хватку. – Люблю тебя, Шин-чан, – тягуче пропел Такао, наклоняясь и целуя. – И я тебя, вот что. "Как только вернемся обратно, обязательно поговорим с Такао. Наедине, вот что", – подумал Шинтаро. Почему-то только что пережитого жаркого секса казалось мало... Остальные весело ухмылялись, слушая натуральный кошачий концерт в исполнении Такао. Хотя стоило признать, что его стоны заводили, и парочки не выдержали, разбежавшись по укромным уголкам. За исключением оставшихся в душевых Мурасакибары и Химуро. Мурасакибара слишком лениво купался и остался последним, не считая шмыгнувшего в его кабинку Химуро. Тацуя же с интересом ожидал следующих действий здешнего себя и с восхищением разглядывал мощное, мускулистое тело своего любимого. Химуро не подвел, он обнял Мурасакибару за пояс, утыкаясь лицом в мокрую спину, проводя языком по позвоночнику, ловя капли воды. Тот обернулся, поймал его в объятия и прижал к стенке. – Ацуши... – мурлыкнул Химуро, подставляя шею под жгучие поцелуи и чувствуя животом огромное достоинство партнера. Вдоволь нацеловавшись, Мурасакибара повернул его к себе спиной, одной рукой скользнул по груди, животу и обхватил член, а пальцами второй удивительно осторожно скользнул во влажную дырочку. "Интересно, как давно мы любовники, раз я такой... ах!.." Дальше Тацуе обдумать эту мысль не удалось, как только пальцы умело нашли простату и надавили на нее. По телу прокатилась волна удовольствия, мысли разбежались, оставляя в голове и всем теле только марево наслаждения, особенно когда Мурасакибара, достаточно растянув и без того разработанный анус, медленно протиснулся внутрь. У Ацуши и вовсе ни одной мысли не было, для него это был первый секс, ведь дрочки не в счет. А сейчас в его руках изгибался, насаживаясь сильнее, желанный Муро-чин, и думать о чем-то было совершенно невозможно. Оставалось лишь мысленно подгонять почему-то медлившего Мурасакибару. Причем подгоняли оба – и Ацуши, и Тацуя, а Химуро только простонал: – Двигайся, Ацуши... Первый же толчок вышиб весь воздух из легких, а по телу прогнал дрожь удовольствия. Продолжая впиваться поцелуями в шею и ласкать в том же ритме член Химуро, Мурасакибара неторопливо двигался, мощно толкаясь вперед и наполняя душевые звуком шлепков кожи о кожу. Хотя за стонами их было почти не слышно... Почувствовав, как в животе скопилось сладостное напряжение, он ускорился, врываясь в двигавшееся навстречу тело все сильнее, и как только внутренние мышцы стиснули его член и запульсировали, а кабинку заполнил утробный стон Химуро, Мурасакибара отпустил себя, кончая. Оглушенный Ацуши дико хотел перехватить управление телом, чтобы самому целовать Муро-чина, но это никак не получалось, потому приходилось довольствоваться тем, что он хотя бы все чувствует, в том числе и влажные губы Муро-чина, извернувшегося в его руках и настойчиво поцеловавшего. Осторожно выйдя из него, Мурасакибара, продолжая придерживать Химуро, немного постоял под струями горячей воды, а потом понес разомлевшего любовника в раздевалку. И Химуро, и Тацуя одинаково блаженствовали в сильных руках. Ни они, ни Шин с Казу сейчас совсем не думали о своем незавидном и откровенно пугающем положении, предоставляя ломать над эти голову Сейджуро и Юкио. Но Касамацу увлек Кисе на "прогулку" (подальше, чтобы кроме него никто больше не слышал стонов Юкио-чи), а Акаши, игнорируя недвусмысленные звуки из спальни Кагами и Куроко, уверенно раздевал в их с Фури комнате самого Коки, стремительно краснеющего. Властно поцеловав, он полюбовался на нежный румянец робкого, но уже охваченного томлением паренька. – Не обращай на них внимания, Коки, – приказал он, когда тот вновь покосился на стену, едва приглушающую скрип кровати, – смотри только на меня! Фурихата послушно перевел взгляд потемневших карих глаз на него, и Акаши, не выдержав, опрокинул его на постель. Коки не испугался, а лишь выдохнул и поерзал, смыкая руки на стройной спине своего парня. "Какой же он... – засмотрелся Сейджуро. – Надо будет немного форсировать отношения в нашем мире, я хочу..." Но даже ему было очень трудно сосредоточиться, когда руки ощущали каждый сантиметр мягкой кожи, когда Коки извивался, выгибался под чужими ладонями и тихо, смущенно вздыхал. Когда под губами, опускающимися с обжигающими поцелуями все ниже и ниже, трепетало тело... Оставив губы в покое, Акаши переместился на шею, проводя языком по чувствительному местечку (которое моментально запомнил Сейджуро), плавно провел влажную линию до груди, захватывая правый сосок губами и лаская рукой второй, наслаждаясь возбужденными всхлипами. Потом съехал еще ниже, нырнул языком во впадинку пупка, отчего Коки подпрыгнул и отчаянно мяукнул, и наконец накрыл ртом истекающий смазкой небольшой аккуратный член. Фурихата вцепился в малиновые волосы, задрожал, едва сдерживая инстинктивное желание начать двигаться в раскаленном рту, а Акаши насадился до самого основания довольно легко (как понял Сей, уже далеко не впервые) и хмыкнул. Дрожь связок мгновенно передалась по члену, Коки застонал и выгнулся. Акаши не стал слишком его мучить, задвигал головой, придерживая за бедра, выписывая фигуры языком на головке и практически незаметно растягивая. Тот совсем не ощущал пальцев, так велико было удовольствие... Когда бедра Коки напряглись, свидетельствуя о подступающем оргазме, Акаши мгновенно прервался, вызвав недовольный всхлип, плавно скользнул вверх и впился в искусанные пунцовые губы жадным поцелуем, делясь с Фури его собственным вкусом. Коки обвил его руками за шею, а ноги закинул на поясницу. В него легко скользнул член партнера, Фури довольно застонал, потерся всем телом об Акаши и вскрикнул от сильного толчка. Медленно двигаясь, скользя в тесной глубине, Акаши (и Сейджуро) собственнически любовался своим парнем, который двигался с ним в унисон, метался, извивался и все громче стонал, периодически невероятно мило всхлипывая и издавая звуки, похожие на мяуканье. Налюбовавшись, Акаши ворвался языком в приоткрытый рот, страстно целуя, и ускорился. Даже у его выдержки есть предел, а уж когда под ним стонет любимый Коки... Стискивая стальной хваткой, Акаши неутомимо вбивал его в постель под нарастающие стоны, и вскоре после очередного стремительного толчка Фури закричал, сжимаясь и утягивая его за собой. Сделав еще несколько плавных движений, Акаши замер, прижимаясь взмокшим лбом ко лбу партнера и глядя в наполненные наслаждением глаза. – Сей... – шепнул Коки и потянулся вперед. Еще какое-то время они неторопливо целовались, а потом нехотя расцепились. Ненадолго, естественно, Акаши властно привлек его к себе, прижимаясь грудью к его спине. После такого умопомрачительного секса Сейджуро думать совершенно не хотелось. Да и толку-то... Как он уже успел убедиться, от них ничего не зависит, контролем завладеть не удастся, так что остается только плыть по течению пока что, а там видно будет, когда появится больше данных. Еще им не помешал бы ужин, но вымотанный адской тренировкой и более чем активными "упражнениями" Акаши незаметно задремал, разум Сея затуманился, и они окончательно провалились в сон. *** Следующее пробуждение было... странным. Ну, во-первых, они поначалу надеялись, что вернулись в свой мир или что это вообще был просто сон (эротический, дико возбуждающий сон), но их ждало разочарование. А во-вторых... это оказался другой мир! Нет, в смысле, совсем другой мир! Не свой родной и не тот, что был вчера. Ребята заподозрили, что они, походу, шагают по мирам в том порядке, какой был заложен программой, но для достоверности нужно сперва пережить еще пару дней. Если и дальше так пойдет... что ж, им останется только надеяться, что когда миры кончатся, то их выкинет обратно к себе. Черт, почему они не уточнили количество этих миров?! Но делать нечего, попаданцам остается только ждать, а пока ребята лениво просыпались под недовольные звуки будильников. После привычных утренних процедур они поплелись в школы, на удивление те же самые, что и в их реальном мире. Вот только... – Эй, Касамацу-семпай! – Кисе жизнерадостно ломанулся к бывшему капитану. "Интересно, а здесь мы с семпаем встречаемся?" – задумался Рёта и просиял, когда Касамацу кивнул в ответ. То есть попытался просиять, но просиял вместо него Кисе, хотя и так неплохо, в общем-то. – Семпай, сегодня у нас товарищеский матч с Сейрин, – затрещал Кисе. – Ты придешь посмотреть? – С Сейрин? – Касамацу задумался на секунду. – Хорошо, приду. – Тогда мы будем стараться изо всех сил! – Идиот, вы и без меня должны стараться изо всех сил! – Ай, Касамацу-семпай!.. Привычная перепалка, привычные затрещины – Рёта совсем расслабился, успокоился, пока уроки не подошли к концу и парни не отправились в спортзал. "А? Почему спортзал не тот? – мысленно нахмурился Рёта, а потом и вовсе всполошился: – Э-э-э?! Почему форма такая? И... сетка?!" – Кифе! – завопил Хаякава. – Дафай быхтрее! Фейрин фот-фот будет! – Уже иду! – Ага... О-о-о, Кафамацу-фемпай! – Прекрати орать! Кисе под панические вопли растерянного Рёты, которых все равно не слышал, быстренько переоделся и вышел обратно. Сейриновцы уже здоровались с тренером Кайджо, и Кисе подошел поближе. – Куроко-чи, сегодня мы вам не проиграем, – он прищурился. Куроко ответил спокойным, как танк, выражением. – Мы тоже, Кисе-кун. Но в его глазах Рёта прекрасно разглядел отзвук собственной растерянности. Тецуя был тоже в панике, не понимая, почему они собрались играть не в привычный баскетбол, а в волейбол. – Разминка! – команда капитанов прервала размышления. После разогрева игроки столпились перед сеткой, подходя по одному и подпрыгивая, когда мяч взлетал в воздух. У Кайджо из старых игроков остались только Хаякава и Кисе, а у сейриновцев состав ни капли не отличался от прежнего баскетбольного. И у них мяч подавал Изуки. Связующий отдал последний пас, Кагами мощно вколотил мяч в пол, и на этом разминка была окончена. – Построиться! Как же было дико после нескольких лет, целиком отданных баскетболу, вновь играть в волейбол. Нет, когда-то Рёта играл в него, но ему быстро наскучило, а вот сейчас... Абсолютно все они, походу, выбрали волейбол. Странно-то как!.. Без Киеши стена защиты Сейрин уже не была такой непробиваемой, так что Кайджо уверенно выиграли. Какой-то первогодка-связующий метко подбросил мяч, Кисе разбежался и с силой вдарил по нему, опасно отправляя к линии аута. Коганей, сейриновский либеро, чуть-чуть не успел. Прозвучал финальный свисток, и Кайджо радостно загомонили, сбиваясь в тесную кучу и трепля волосы чрезвычайно довольного Кисе. – Мы фзяли рефанш! – завопил Хаякава, оглушая товарищей. Сейриновцы мрачно глядели на веселящихся противников, Кисе извиняюще посмотрел на Куроко, а потом перевел взгляд на балкончик, где в толпе зрителей стоял Касамацу. От его гордого взгляда Кисе затрепетал так, что это ощутил и Рёта, а затем, расплывшись в хитрой улыбке, послал в его сторону воздушный поцелуй. Касамацу вспыхнул, зрители вокруг него ахнули и зашептались, пытаясь понять, к кому это всеобщий любимец Кисе Рёта так явно продемонстрировал симпатию. Куроко закатил глаза, но его успокоил Кагами, положив ладонь на плечо и мягко погладив большим пальцем шею. Оказывается, у них тоже отношения потихоньку развивались. – В следующий раз мы справимся, – пообещал Кагами. – Да, Кагами-кун. Сейриновцы попрощались с Кисе и его командой и ушли. А Кисе, оказавшись в раздевалке, естественно, не смог удержаться, чтобы не написать друзьям, похвастаться долгожданным реваншем. "Поздравляю, Кисе", – коротко и лаконично, чего и следовало ожидать от Акаши-чи. "тц значит Тецу проиграл?" "Вредный Аомине-чи, вот всегда он так, что в родном мире, что здесь... Нет бы порадоваться за меня хоть один разочек", – надулся Рёта. "Надо же, Ки-чин победил Куро-чина... Не ожидал". "Что значит "не ожидал"? Мурасакибара-чи, и ты туда же?!" "Это всего лишь товарищеский матч, вот что". – Мидорима-чи, злюка, – всхлипнул Кисе. Рёта был абсолютно и полностью согласен. Неожиданно пиликнул телефон – пришла еще одна смс-ка, что удивительно, с номера Мидоримы. "Да ладно тебе, не расстраивайся, Кисе))) Ты же знаешь Шин-чана... На самом деле вы классно сыграли! Особенно последний съем был просто потрясающим! Но теперь наша очередь, жду не дождусь, когда мы встретимся на площадке;)" – Такао-чи! – просиял Кисе, моментально набирая ответную смс-ку. – Хоть один из их парочки адекватный... Ха, кстати, он что, отобрал телефон у Мидоримы-чи? – Кифе, фколько ты еще раффиживаться будешь? – проорали у него над ухом, и он подскочил от неожиданности. – Гья-я-я!.. Хаякава-семпай! Сейчас, допишу и переоденусь. Быстренько дострочив, он мигом переоделся и выскочил из раздевалки. Его уже поджидал Касамацу. Сперва он отвесил смачного леща, а потом неожиданно ласково взлохматил золотые волосы. – Вы молодцы, Кисе, – скупо похвалил он. И Кисе, и Рёта задохнулись от любви и нежности. Оглянувшись и убедившись, что вокруг никого, он крепко стиснул Касамацу. – Юкио-чи... – Ну все, хватит, Кисе, прекращай. И так шороху навел со своими воздушными поцелуями, идиот! "Ой, сейчас словим! Кажется, семпай снова в бешенстве", – перепугался Рёта, но обошлось. – Юкио-чи, а давай сходим в кафе? Посомневавшись, Касамацу все-таки кивнул, и счастливый Кисе поволок его на выход. Их ожидает великолепное свидание! А Рёта не мог не мучиться невольной мыслью, что в следующих мирах все может быть далеко не так радужно...