Полный попадос...

Очередное пробуждение показало, что мир опять был не своим. "Да сколько можно-то?! Когда уже это закончится?" – возмутился Казунари. Нет, было интересно и даже весело прыгать по мирам, узнавать о себе что-то новое, а также офигевать от необычных партнеров (один Мурасакибара чего стоил!), но хотелось уже домой, к столь привычному и любимому Шин-чану, с которым только-только наладились отношения. А тут на тебе, такая заварушка, да еще и с кучей разных возлюбленных. А ведь Шин-чан на самом деле очень ревнивый, как же он потом отреагирует? Тем временем Такао бодренько потянулся и отправился завтракать. "И снова выходной?" В прошлом мире он ничем особо не занимался, если не считать встречи со своим соулмейтом, коим оказался, к его шоку, Вакамацу, а потом посиделок с чудесатыми и ко. Хотя обычная встреча и прогулка куда лучше, чем тот мир омегаверса, который прошел более чем бурно с Киеши Теппеем. Словно в ответ на его мысли зазвонил мобильник. – Але-але? – Казу-кун, привет, – звонкий девчачий голос был Казу незнаком, но Такао явно ее знал и даже не удивился. – Ты еще не в школе? Поторопись и... помоги, Дай-чан опять отлынивает! – И ты хочешь, чтобы я привел его на матч? С чего ты взяла, что он меня послушает? "Матч? Постойте-ка... Дай-чан?.. Это же..." – Не скромничай, Казу-кун, все равно у тебя не получается, – девушка надулась, – ты же прекрасно знаешь, что только ты и можешь затащить его на поле. – Хорошо-хорошо, Сац-чан, – Такао весело расхохотался, – приведу нашего спящего красавца на игру. "Так... или я чего-то не понял, или... во-первых – поле?.. Не площадка? А во-вторых, только не говорите, что Сац-чан и Дай-чан это Момои и Аомине..." – Казу нервно поежился, преисполненный нехороших предчувствий. – "И почему именно я?" Такао же, насвистывая какую-то оживленную мелодию, быстренько собрался и помчался к школе, только не к родной Шутоку. Стойте, это что, Сейрин?! Пока Казу офигевал, Такао взлетел по лестнице и оказался на крыше, где вовсю дрых тот самый Аомине с журналом на лице. Такао недовольно фыркнул, подхватил журнал и... отправил его в полет, прямиком за ограждение! "Мне хана, Аомине же убьет и глазом не моргнет", – Казу прям как наяву ощущал сильные смуглые руки на собственной шее, его аж пот прошиб. Но Такао был блаженно беззаботен, он только расхохотался на злобный рев вскочившего Аомине. – Это был коллекционный номер! – Сам виноват, – Такао внезапно прищурился и сказал то, отчего охренели оба попаданца: – Я предупреждал тебя, Дайки, что если еще раз увижу эти сиськи на твоем лице, то выкину их в окно. Окна тут нет, но зато... Вместо того чтобы накостылять за свой журнал, Аомине внезапно остыл и цыкнул. Стоп, это что, это он не злится?! Не, Казу никогда на фантазию не жаловался, но такого даже он представить не мог! А здешний Такао (такой же ревнивый, оказывается, как и в других мирах), видимо, ничего необычного вообще не заметил, он подскочил к Аомине и потянул его за руку. – Идем уже, у нас игра скоро, а ты тут прохлаждаешься! – Ну и играли бы без меня, как будто не справитесь, – тот хмыкнул, но пошел следом, так и не отнимая руки. Казу напрягся, уже начиная подозревать кое-что. – А кому я пасовать буду? – возмутился Такао. – В команде еще девять человек. – Но они – не ты, Дайки. "О нет, только не это..." – Казу застонал про себя. Его опасения сбываются... Черт, когда же это кончится? Где Шин-чан, когда он так нужен?.. Аомине самодовольно усмехнулся и дернул его на себя. Такао врезался в широкую грудь, а в следующую секунду его припечатало спиной к стене, куда вжал всем телом Аомине. Горячие губы властно впились в приоткрытый рот, язык скользнул внутрь, а руки по-хозяйски нырнули в брюки, обхватывая упругую задницу. Такао гортанно застонал, выгнувшись и потеревшись о пышущее жаром тело своего... парня?.. а потом, кое-как освободив рот, прошептал: – Нам надо идти... Дайки... давай после игры... Уже настроившийся было на хороший секс Аомине нехотя отлепился. – Ладно уж, так и быть. Пока они поправляли одежду и выходили на улицу, по пути подбирая вообразивший себя птичкой журнал, Казу пытался разогнать марево возбуждения и лихорадочно соображал. "Так, мы с Аомине здесь вместе и учимся, и встречаемся. Э, ладно, это понятно... Но что значит – еще девять человек?" Впрочем, недолго он думал, вскоре они дошли до нужного места, где на них немедля накинулись две злобные фурии – Момои выговаривала о невероятной лени друга, а Рико без раздумий применила какой-то борцовский захват к Аомине. "Ничего себе! Не повезло Кагами и Куроко с такой тренершей", – Казу прыснул, чувствуя и свое веселье, и носителя. Но его внимание тут же привлекло поле, огромное с непривычки футбольное поле. Так вот во что они в этом мире играют... Их уже дожидались нервные семпаи. Хьюга хрустел кулаками, Киеши пытался его успокоить, Изуки что-то шутил – Такао даже умудрился расслышать и расхохотаться, – Митобе показывал какие-то знаки, которые переводил Коганей, а Цучида то ли медитировал, то ли дремал, хрен там разберешь. Первогодки пугливо стояли в сторонке. "Все-таки непривычно – я в Сейрин, да еще и с Аомине. К тому же футбол, а не баскет..." Их противниками оказались Кайджо, у которых был не Кисе, а... Мидорима?! О не-е-ет... Ну вот зачем он просил Шин-чана сюда? Бойтесь своих желаний, называется. "Если Шин-чан увидит нас с Аомине... Даже думать не хочу, что потом будет", – запаниковал Казу. И не зря... Сперва все шло нормально, Аомине с Мидоримой перекинулись парой слов, команды быстренько переоделись и разогрелись. Потом Казу даже захватил азарт от начавшейся игры, хоть и было несколько непривычно. Но, как оказалось, и здесь очень даже пригодились его скорость, быстрый ум и необычное зрение – он шустро обходил соперников, прекрасно видя их со всех сторон, моментально просчитывал ситуацию и пасовал очень точно и неожиданно, чаще всего Аомине, который, как центральный нападающий, атаковал ворота противников снова и снова. Но и защита не спала, кайджовцы во главе с Мидоримой тоже часто прорывались к их воротам – и здесь точность Мидоримы была на высоте, Киеши было очень тяжело справляться с его ударами. Наконец, последний рывок... Изуки сделал пас Такао, тот убежал вперед, оторвался от соперников и метким ударом отправил мяч точно к Аомине, который в одно касание забил гол. 5:4 – Сейрин победили! Парни радостно завопили, обнимаясь. И то, чего так боялся Казу, все же случилось... Такао, заливисто хохоча, запрыгнул на Аомине, обвивая руками и ногами, тот подхватил его прямо под задницу и... смачно засосал! "Нет, нет, только не это..." – простонал Казу, краем глаза заметив взгляд Мидоримы. – "Шин-чан, не смотри, пожалуйста, не смотри". – Хватит уже сосаться, – зашипела Рико, огрев бумажным веером Аомине по макушке, а Такао по спине. – Никакого стыда! Ее едва услышали сквозь смешки ничуть не удивленных гостей – Такао захлестывал адреналин от игры и возбуждение, а Аомине и вовсе был уже на взводе. И сразу, как только команды разошлись по раздевалкам, потащил Такао куда-то в глухой коридор. Залетев в полутемную кладовку, они накинулись друг на друга с жадными, голодными поцелуями, лихорадочно стаскивая одежду. Казу и не думал, что Аомине может быть таким нетерпеливым и страстным, прямо как он сам. Громко застонав, когда обжигающие губы оставили очередной клеймящий засос на шее, Такао неожиданно оттолкнул Аомине, развернулся, припечатывая его к стене, и опустился на колени. "Нет! Это уже перебор!" – Казу отчаянно пытался отодвинуться, бесполезно, конечно же. Такао тем временем быстро стянул боксеры партнера и медленно провел языком по всей внушительной длине ствола, наслаждаясь пряным запахом и остро-горьким вкусом. А потом резко насадился ртом, заглатывая сразу до половины. Аомине глухо зарычал, когда он на этом не остановился, и толкнулся еще глубже. Переждав, пока пройдет спазм, и подавив рефлекс, Такао заурчал, посылая сладкую дрожь по связкам и члену, и принялся двигать головой, не забывая ласкать и языком, когда отстранялся. Собственный член рвал трусы, и он с облегчением высвободил его, двигая рукой в том же ритме, что и головой. Долго, естественно, они так не продержались. Чувствуя узкие стенки раскаленного горла, Аомине снова зарычал, сгреб влажные от пота черные волосы в кулак и принялся трахать податливый рот. Но как только оргазм подступил слишком близко, он остановился, вызвав протестующее мычание, вышел и вздернул Такао на ноги. Казу вместе с носителем жаждал разрядки, которую обломил любовник, но Аомине на этом не остановился – припечатав грудью к стене, он притерся членом к заднице, одновременно запуская пальцы в его рот. Быстро сообразив, что от него требуется, Такао обильно облизал пальцы и через секунду почувствовал их в своей нетерпеливо пульсирующей дырочке. Она была уже растянута, видать, вчера эта парочка времени даром не теряла. Когда внутрь вошли сразу два пальца, Такао вскрикнул и подался назад, насаживаясь сильнее. Тело горело, низ живота скручивало возбуждением, и хотелось еще и еще... Казу терялся в мареве наслаждения, был не в силах собраться с мыслями, да какие вообще нахрен мысли, когда тебя так страстно берут?! Три пальца выскользнули из ануса, и сразу же вместо них туда протиснулся крупный член. Подхватив под коленкой и задрав одну ногу Такао, чтобы раскрыть его еще сильнее, второй рукой Аомине скользнул по напряженному животу и обхватил истекающий смазкой член партнера. Мог не переживать, и Казу, и Такао все равно не чувствовали никакого дискомфорта, наоборот, им хотелось поскорее быть наполненными. Поэтому Такао не стал дожидаться и сам двинулся назад. Член вошел до упора, шлепнув яйцами по ягодицам, Аомине, глухо выдохнув, уткнулся в мокрую шею лбом и замер, чтобы не кончить раньше времени. – Ты каждый раз узкий, будто мы не трахались никогда, – пробормотал он. Такао облизал пересохшие губы, усмехнулся и повернул голову, целуя его куда-то в щеку. Аомине поймал его губы своими, утягивая в поцелуй, и начал двигаться – медленно, мощно. Член таранил его задницу, при каждом попадании по простате Такао постанывал, вскрикивал, выгибаясь и скребя стену ногтями, насаживался сильнее, и Казу не понимал, как они еще не кончили. Аомине тяжело дышал на ухо, которое то и дело кусал, пуская дрожь по телу, вбивался в податливое тело, натягивая его на себя. Ноги уже давно тряслись, грозясь вот-вот не удержать два тела, сливающихся в единое, но парни не обращали на неудобства ни малейшего внимания, самозабвенно целуясь и двигаясь в ускоряющемся темпе. Кладовку переполняли вздохи, стоны, рыки, пошлые хлюпающие звуки... Ощутив сжимающееся внизу живота напряжение, Аомине принялся вколачиваться в извивающегося Такао, буквально втрахивая его в стену. – Ну же, сильнее... Дайки... – простонали оба, и Такао, и Казунари, который уже просто не мог сдерживаться. – Сильнее, говоришь... Толчки стали просто бешеными, Казу даже показалось, что его сейчас пополам разорвут, но было слишком, невероятно хорошо, чтобы думать об этом. От очередного сумасшедшего толчка его выгнуло, тело затопило наслаждение, и он с громким хриплым криком кончил, чувствуя, как внутри все обожгло чужой спермой. Он обмяк, повиснув в кольце рук Аомине и откинув голову ему на грудь. Тот вышел из расслабленного тела, поцеловал, поразительно нежно. – Дома продолжим, Казу, – от собственного имени, произнесенного хрипловатым, чувственным голосом, у Такао аж живот поджался. "Не думал, что у Аомине такой сексуальный голос", – вяло удивился Казу, слишком вымотанный. Черт, даже Киеши и Шин-чан так его не ушатывали. – У меня сегодня родители рано вернутся, – ответил Такао. – Зато у меня нет. Они наконец окончательно расцепились, оделись и вышли из кладовки. Оказалось, что не так уж и долго они занимались любовью, потому что неподалеку обнаружилась собравшаяся уезжать команда кайджовцев, абсолютно пунцовая. "Только не говорите мне, что они все слышали..." – Еще раз вы устроите тут кошачий концерт, – прошипела Рико, полностью уничтожая надежды Казу, что Шин-чан не слышал их, – и вылетите из основного состава. – Ладно-ладно, не переживай ты так, – улыбнулся Такао. Они попрощались с соперниками (Казу отчаянно не хотел смотреть в изумрудные глаза, в которых незаметно светились боль, горечь и ревность Шина) и разошлись. Аомине и Такао проводили все еще красную Момои до ее дома, а потом отправились к Аомине – продолжать сексуальный марафон. Вот только посреди ночи Такао проснулся, будто его кто-то толкнул, вскинулся, попытался нашарить рукой выключатель настольной лампы. Ярко сверкнуло, в воздухе зловеще заплясали искры, тело пронзила боль, и все потемнело... *** – Черт, башка сейчас лопнет... – простонал Кагами откуда-то снизу. Он нашарил визор, наконец-то снял его и растянулся прямо на полу, куда попросту упал, вздыхая от блаженного облегчения, что боль испарилась, словно и не было. Рядом валялся Аомине, тоже избавившийся от подозрительной хреновины. Недолго, правда, через минуту он с ворчаньем встал и, пошатываясь, направился к Такао. Тот лежал едва шевелясь, и Аомине сам снял с него визор. Не обращая внимания на поднявшегося с соседней кушетки Мидориму, он притянул Такао к себе. – Казу, харэ разлеживаться, приходи в себя давай. Те странные чувства к этому пареньку, что охватывали его в прошлом мире, все еще отдавались внутри, поэтому Аомине просто не мог выпустить Такао из рук. – Дайки? – Казу еще не понял, где он и что произошло, но все было похоже на то, что он пока в том, последнем мире. Хотя... Проморгавшись, он увидел перед собой смуглое лицо, чуть позади ошарашенного Мидориму, а остальные то смотрели на них, то снимали... те самые визоры! Они вернулись! Куроко, свесившись вниз и удостоверившись, что с Кагами-куном все в порядке, с любопытством изучал Аомине. Еще никогда Тецуя не видел у него такого выражения. – Муро-чин, ты как? – Мурасакибара же вообще не обращал на них внимания, сосредоточившись на Химуро. Тот бледно улыбнулся. – Нормально, Ацуши, кажется, нормально. Кисе, окончательно пришедший в себя, вскочил и кинулся к морщащемуся Касамацу. – Юкио-чи! Ты как?! Хорошо себя чувствуешь? И... – Заткнись и не трещи! – рявкнул Юкио, но бить и отпихивать его не стал. Он тоже дико соскучился по своему, нормальному Кисе. – Значит, мы наконец-то вернулись, – подытожил Акаши, внимательно осматривая друзей и останавливаясь на напряженных Аомине, Такао и Мидориме. Что там у них произошло в последнем мире? Казу, машинально нежившийся в сильных руках, отодвинулся и повернулся к заледеневшему Мидориме. – Шин-чан... Тот отвернулся. – Черт, Шин-чан, ты выслушаешь меня немедленно! – зарычал Такао, пытаясь подняться. Ноги фантомно чувствовали напряжение бурного дня и дрожали, поэтому он не удержался, полетев вперед. Мидорима обернулся на матерный вопль и успел поймать его. Почувствовав желанные объятия, Казу расслабился и обвил его руками за пояс. – Послушай, Шин-чан, хватит дуться и ревновать. Это же был...и другие миры и от нас там ничего не зависело. Что я мог поделать? – Я знаю, Такао, вот что, – Шинтаро тяжело вздохнул и расслабился. Аомине хмыкнул, глядя на них, Казу же посмотрел на него и покачал головой. "Извини, Дайки, с тобой там было хорошо, но люблю я Шин-чана..." Тот понятливо кивнул, хотя не хотелось, если честно, упускать такого партнера. Тихий шепот со стороны Кисе и Касамацу перерастал в громкий спор, обращая внимание всех к их персонам. – Пусть только попробует к тебе подойти! – кипятился Рёта. – Да говорю же тебе, нахрен он мне не сдался! – рычал Касамацу. – Что там у вас? – Акаши прищурился, и Кисе тут же умолк, но ненадолго, практически сразу он негодующе нахмурился. – Я не позволю Шого-куну подойти к Юкио-чи! – Шого? Хайзаки? – Аомине удивленно уставился на покрасневшего как рак Юкио. – В том странном омегаверсном мире мы, эм, были вместе, – нехотя выдавил он. Аомине заржал, и Кисе запустил в него подушкой. – Прекрати ржать, Аомине-чи! Это не смешно! – И вообще, кто бы говорил, Кисе, сам был с Ханамией, чего меня-то упрекаешь?! – добавил Юкио, моментально вскипев. – С Ханамией?! – синхронно переспросили парни. Кагами, уже перебравшийся к Куроко на кушетку и нагло обнимавший его, аж поперхнулся и передернулся. – Фу, мерзость... – Ну, там он был не такой и мерзостью, если не считать угрозы кастрировать меня, – задумчиво протянул Кисе и ойкнул, получив тычок в бок. Ребята снова заржали, и накал страстей понизился. – Ладно, кому что понравилось? – Химуро лукаво посмотрел на Аомине, припоминая тот мир, где Дайки был девчонкой. – Первый мир мне понравился больше всего, – моментально ответил Куроко. – Хотя... вот еще мир, где мы были с ушками, тоже довольно оригинален. Такао подмигнул ему с кушетки, куда они с Мидоримой в обнимку уселись. – Нет уж, – содрогнулся Кагами. Мурасакибара неожиданно поддакнул. – Мне не понравилось, там я был девчонкой. – В мире с горячими источниками мы все были девчонками, – насмешливо хмыкнул Такао, напоминая Ацуши, что там они как раз были вместе. – Вот об этом не стоит упоминать, – со смертельно опасной улыбкой произнес Акаши. Тайга дернулся, опасливо шаря взглядом в поисках ножниц. Ну, мало ли... – Почему же, там мы с Куроко-чи были вместе! – просиял Рёта и словил очередной ревнивый подзатыльник. – Я бы предпочел забыть мир соулмейтов, – проигнорировал его Куроко. Кагами ревниво рыкнул, сжимая его в сокрушительных объятиях. – Вот уж точно! Никогда не забуду, как вы там с Харой... – Кагами-кун, ты подглядывал? – впервые ребята видели, чтобы Куроко так явно смущался. Тайга злобно сжал кулаки. – Да, случайно вышло, мы с Мибучи... – он осекся, а Тецуя уставился на него немигающим взглядом, пугая до усрачки. – Значит, вы там с Мибучи-саном были? – Хватит, – приказал Акаши, пока дело не зашло слишком далеко. – Все, давайте потом это как-нибудь обсудим. А пока запомните одно – все, что было там, там и осталось. Парни согласно закивали. И вовремя, как раз в этот момент ворвалась Тохико-сан. Дальнейшее слилось в сплошной круговорот из извинений, обсуждений компенсации, медицинской проверки и чего-то там еще, парни особо не вслушивались, предоставив все разгребать Акаши, только быстренько обследовались и убедились, что все нормально. Наконец, они вышли на улицу, с наслаждением оглядываясь. Боже, неужели реальный мир?! – Так, ладно, это, конечно, было интересно, но мы, пожалуй, пойдем, – прощебетал Кисе, потянув семпая за руку. Впрочем, Юкио тоже был бы не прочь остаться с ним наедине, так что кивнул парням, игнорируя понимающие смешки, и направился с Кисе в сторону дома. – Муро-чин, я хочу есть, – протянул Ацуши. – Может, зайдем все куда-нибудь перекусить? – Нет, Муро-чин, я хочу только с тобой. Свидание?! Тацуя довольно улыбнулся, махнул парням и потянул Мурасакибару в сторону одной небольшой, но романтической кондитерской. – Может, сыграем? – протянул Аомине, но впервые Куроко отрицательно покачал головой. – Извини, Аомине-кун, нам с Кагами-куном надо поговорить. Давай в следующий раз? – Ладно, идите, развлекайтесь. – Ахомине!.. – Кагами-кун, пойдем. Акаши-кун, Аомине-кун, Мидорима-кун, Такао... кун, – Тецуя отвел взгляд от лукавых серо-голубых глаз, снова некстати вспоминая тот мир с ушками и последовавшую затем жаркую ночь, – до встречи. – Пока, – попрощался Тайга. Они ушли, и напоследок до ребят донеслось: – Эй, давай ко мне? Я там карри утром наготовил... – Я не против, Кагами-кун. Следом Такао с многозначительной ухмылкой утащил Мидориму к себе "поговорить" и разошлись и Аомине с Акаши. Дайки все-таки решил подкатить к Изуки, который так был похож на Такао, а Сейджуро, вспомнивший тот первый мир, отправился к закусочной, куда частенько заглядывал Фурихата. Все, Коки, теперь ты не сбежишь...