Портрет

Дазай знает о Рюноске всё. О его страхах, о характере, о предпочтениях. Да, кому-то может показаться, что брюнет бессердечный мафиози, но это не так. Помнится, как-то раз Осаму привёл на тренировку пса и попросил Акутагаву убить его, а тот в свою очередь разрыдался и закатил истерику, потому что не хотел убивать его. С тех пор он ненавидит собак, потому что боится, что кто-то заставит его убить ни в чём неповинное животное. Он не любит цитрусовые, потому что у него аллергия, но иногда он посматривает на оранжевенький полукруг, стоящий на столе коллеги по работе. Так же он очень любит живопись и рисовать тоже любит. Однажды Дазай занёс в дом ослабшего четырнадцатилетнего ученика и грубо кинул на кровать. Тот ничего не сказал и просто заснул. Осаму уже собирался уходить, но обратив внимание на комнату, наполненную красками и газетами, задержался. Зайдя в неё, он не поверил своим глазам. Комната была наполнена заляпанными в краске газетами и картинами ручной работы, по мастерству исполнения достойными отдельного музея и с множеством банок с краской и другими принадлежностями. А в середине комнаты, освещённой единственным окном, стоял мольберт с только что начатой картиной. На ней был изображен силуэт полураскрашенной женщины, чем-то напоминающей Рюноске. Он рисовал свою мать? Любопытство просто одержало вверх, и мафиози сделал шаг к картине, чтобы рассмотреть получше. Даже в незаконченной картине можно было разглядеть мастерство этого, казалось бы, обычного ребёнка. Хотелось провести пальцами по засохшей краске на холсте, но детский голос не дал Дазаю это сделать. - Не трогайте, пожалуйста - на пороге комнаты стоял вымотанный Акутагава, державшийся за раненный бок. Осаму повернулся к брюнету и чуть улыбнулся. - Красивые рисунки. Ты их рисовал? - Да. Я могу продать их когда-нибудь... - Аку подошёл к недоделанной картине и взял кисть. Он собирается продолжить. Взяв палитру с пола, он положил её на столик рядом с картиной и взял тюбик акриловой краски. Выдавив чуть чуть, он смешал цвета, и у него получился телесный цвет. Акутагава провёл кистью по холсту и начал закрашивать щёку. Добавив ещё пару красных цветов с палитры, он приступил к губам. Губы получились пышными и красивыми, из-за чего Рю не мог долго оторвать взгляда от удачных мазков на холсте, но после продолжил со второго глаза. Он посматривал на левый, законченный глаз, чтобы вспомнить свои шаги. Он нарисовал контуры глаза тёмно-серым цветом, так же нарисовал коричневую линию над контуром, чтобы предать объём глазу и дальше нарисовал ресницы чёрным. Дальше шла радужка. Акутагава кинул взгляд на Дазая, зачарованного работой мастера своего дела, и начал рисовать радужку по подобию его глаза. - Раньше мне приходилось смотреть в зеркало, чтобы рисовать реалистичную радужку, но раз вы здесь, то это будет более простой задачей - наконец подал голос художник, выводя Осаму из транса. - К слову, почему вы ещё здесь? - Мне просто хочется понаблюдать за твоей работой - ответил шатен, подходя ближе. - Хочу отметить, у тебя прекрасный талант к рисованию. Научишь? - этот вопрос выбил Аку из колеи. - Научить? Вас? Прямо....Сейчас? - Ну, завтра у меня будет много дел, да и послезавтра тоже! - объяснился мафиози. - Ладно, сейчас - Рюноске снял картину с мольберта и поставил на неё новый и чистый холст. Столик был подвинут за картину, было понятно, что они будут рисовать именно этот объект. - Ладно, надо начать с контура. Обычно я рисую его цветным и не прибегаю к чертежам, но вы можете работать так, как захотите сами - Акутагава принёс всё необходимое для чертежа: карандаш, ластик и линейку на всякий случай. Тут-то Осаму понял, что зря заикнулся про урок рисования, ведь он в живописи полный ноль. Но делать было нечего...Он взял карандаш и начал чертить кривую линию коробки с кистями. Спиной он почувствовал, как лицо Аку скривилось в агонии. Это выглядело реально плохо. - Нет, нет, нет! Думаю, вам лучше чертить с линейкой... - с какой-то досадой сказал Рю и дал своему наставнику линейку. Схема, с горем пополам, была готова, и теперь пришло время для так называемых контуров. - Вам нужно изобразить образ вашей работы в самой голове. Подумать, как бы вы хотели её дополнить, что должно выделяться в вашей картине, типа, быть на первом плане, так же нужно подумать над фоном и расположением теней и ещё уймой вещей, но давайте лучше начнём с контуров... - брюнет начал внимательно смотреть, как Дазай начал наводить контуры светло-голубым акрилом. Можно было заметить, как ведущая рука Осаму дрожала из-за чего контур получался неровным. Пришлось действовать. Чуть прикоснувшись к перебинтованной руке, Рюноске начал более уверенней, чем шатен наводить контур. Осознание, что он без спроса прикоснулся к наставнику пришло почти сразу, и Аку быстро отдёрнул руку от руки горе-художника. - Ничего, можем продолжить? - спросил Дазай у чуть смущённого Рю, и тот неуверенно кивнул. - Дальше надо нарисовать предметы в этой коробке - Акутагава снова взял руку Осаму, и они оба начали рисовать кисти. Рука Рю вздрогнула, когда из одного из контуров потекла раскрашенная капелька. Он отошёл от картины и повесил голову. - Эй, ну ничего страшного. Сейчас краска засохнет, и мы продолжим - пытался подбодрить его Дазай, и это сработало. У них появилось общее занятие, которое они разделяли каждые выходные. Они подолгу могли обсуждать искусство или каких-то художников. Казалось, всё было таким прекрасным, но... В тот день Дазай должен был прийти, чтобы порисовать вместе с Рюноске, но он ушёл из мафии. Осаму начал новую картину, которую должен был закончить тогда! Но он ушёл... С тех пор Акутагава не притрагивался к картинам. Он хотел продолжить картину своего бывшего наставника, но просто не смог. Он боялся... Боялся испортить то, что начал когда-то Дазай. Казалось, это было только сегодня. Будто бы Осаму только что ушёл из его дома, с обещанием вернуться завтра. Но это было четыре года назад, а Рюноске всё ещё тоскует. Сидит подолгу в студии и смотрит на картину, которая никогда не будет закончена. Каждый божий день он пытался сглотнуть ком в горле и сдержать слёзы, которые без разрешения хозяина ручьями слетали с щёк хозяина и оставляли невидные пятна на плаще. В эти дни время будто останавливается и ничто не может его запустить обратно. Ничто... Звонок. Аку чуть ли не подскочил от удивления. Кажется, он задремал в студии. Прямо на полу...Звонок повторился дважды. Надо открыть. Рю подошёл к двери и, не спрашивая, открыл её. На пороге стоял курьер с длинной, но плоской коробкой в руках. - Акутагава Рюноске? - спросил курьер. - Да? - Вам посылка от неизвестного отправителя - Акутагаве выдали посылку и попросили расписаться. Курьер ушёл, а посылка осталась. Конечно, догадки были, что могло быть внутри, но Рюноске не поверит, пока сам не убедиться. Не закрыв дверь, он положил коробку на пол и сам сел на колени, чтобы развернуть её. Вскрыв коробку, он не поверил своим глазам и зажал рот, чтобы не заплакать, но слёзы всё таки скатились с бледных щёк. Там была картина, точнее, портрет. Портрет Акутагавы. Он узнал этот стиль. Это был стиль Дазая. От осознания происходящего, в его животе что-то закололо, будто бы бабочки ожили в нём снова... Он вскрикнул в руку, когда его кто-то обнял со спины. Рю очень хорошо знал, кто это был... - Признаться честно, я скучал по рисованию с тобой... - раздался знакомый голос. Рука на губах сжалась в кулак, слёзы капали градом с его щёк... - Я хочу повесить её туда, где её будет видно, ведь это моё самое удачное творение за всю жизнь...Ты отличная муза, Акутагава - лицо Акутагавы повернули в бок и чужие, но такие родные, губы поцеловали его. Самое прекрасное, что может быть. Рюноске навечно будет музой и вдохновением для Дазая, не важно, далеко ли они друг от друга или близко. Ведь любить они будут друг-друга больше живописи.