сгорая под солнцем

      уен улыбается, смеётся ярко, солнечно так, заразительно.       сан думает, что его собственное имя уену идёт больше, потому что улыбка, кажется, с этих губ не пропадает никогда. кажется, что ее ничем оттуда не сотрёшь, не заставишь пропасть по щелчку пальцев.       нет. чтобы ее убрать надо очень постараться. надо сделать ему настолько больно, чтобы аж задыхался, чтобы в глазах темнота играла от боли чёрными пятнами.       сан цыкает, когда в очередной раз до боли впиваясь в кожу так, чтобы от ногтей оставались следы в виде полумесяцев. так, чтобы до боли и небольших царапин, которые наверняка потом будут раздражать и чесаться, когда начнут заживать.       имя уена, кажется, пытается выцарапать на коже, хоть бы ручкой, хоть бы ножом, хоть бы кровью, лишь осталось.       сану кажется, что уену его имя подходит куда больше, потому ничерта сан не солнце. он луна, одинокая и вечно печальная. никому не нужная и теряющаяся на небе, стоит яркому светилу засиять.       сану кажется, что он, на самом деле, готов задохнуться, сгореть под лучами этого самого солнца.       уен все продолжает говорить, что сан тёплый и греет, как целующие по утрам лучи, что заглядывают в окно, но сан знает, что это все бред, да и только.       он, может, и солнце, но сгоревшее и остывшее. погасшее от того, что устало освещать кому-то путь, устало отдавать себя целиком. настолько, что становится тошно, гадко от самого себя. сгорел настолько, что внутри только липкая ненависть, с каждый днём подступающая к горлу и заливающая все тело до кончиков пальцев. настолько, что ничего кроме пустоты там, внутри, ничего не осталось. — хей, солнышко, пойдём гулять? — прости, сегодня не могу. у меня подготовка.       ложь. попытка сделать так, чтобы тот отстал. чтобы не обжигать уена своим холодом. чтобы тот не перегорел. — когда ты вылезешь из экзаменов и найдёшь для меня время? я соскучился. и юнхо с минки тоже. нам нужно наше солнце, а то помрем без тебя.       сан почти усмехается. иронично так, без намёка на радость. он сам себе кажется каким-то отголоском себя старого, сорвавшейся нотой в чистом звуке, элементом, который выбивается из общей композиции. вот он, уен, мог бы заполнить пустоту без проблем, даже не пытаясь.       на самом деле, ему даже подстраиваться под других не надо – сам по себе такой.       сан называет его удобным, а на деле просто сам не вписывается в гамму. не умеет.       сану последнее время проще в одиночестве, почти что в абсолютном вакууме, в котором его никто не трогает. в котором ему никто не причиняет боли. в котором он никому не причиняет боли. в котором он может медленно сгорать, задыхаться в дыме.       и никакой чон уен с его солнечной улыбкой и громким смехом в комнату не зайдёт, не спасёт в который раз, не даст надежду, которая потом выжжет у сана все внутри палящими лучами.       просто у сана раньше было неплохое воображение, излишняя эмоциональность и любовь уена то и дело пальцами в ямочки на щеках тыкать, стоило сану хоть немного улыбнуться. — давай потом, ладно? — ну сан. — что ‘ну сан’? — мне нужен мой лучший друг, потому что у сонхва-хена красть мороженое даже совестно. ‘лучший друг’.       добро пожаловать в клишированную лав стори, где сан не против умереть из-за этого клейма, которое ничем не сотрёшь. ни водой, ни мочалкой, ни лезвиями. ни чужими улыбками и лживыми словами о том, что ‘да, уен, конечно. мы навсегда останемся лучшими друзьями’. сан влюблён.       и эта влюблённость стала его кометой, врезавшейся и уничтожившей все изнутри. стала его точкой обратного отсчёта, невозврата и моментом, когда сан, в принципе, смирился с тем, что его ‘перегорание’ неизбежно.       просто принял это так же, как выжирающее изнутри чувство.       сан влюблённость ненавидит.

противно, ужасно, тошно. глупо, по-детски, мерзко. наивно, смешно. . . убивающе.

— ну ладно, но только это, пообещай, что мы на выходных сходим в соех! — если я доживу до них. — а? — хорошо, говорю. — тогда я побежал! не скучай, солнышко! — уен обнимает со спины крепко-крепко, сан его тёплое дыхание на собственной шее чувствует.       сан разрушается изнутри и разлетается супер-новой, оставаясь осколками в космосе.       сан думает, что его имя уену подходит гораздо больше.       он смотрит из окна за тем, как он прыгает юнхо на спину, цепляясь за шею. выдыхает, ногтями чешет (скребёт скорее, кажется, содрать намереваясь) кожу до раздражения.       в груди болит.       сан все ещё герой обычной штампованной лав стори с трагическим концом и глупым обычным сюжетом.       только сан не жертва. а если и так, то намеренная. как бы больно не было, он все равно переродился по новой, все равно бы нашёл своего чон уена в другой вселенной, все равно бы влюбился и все равно бы умирал посредством взрыва.       он вены не режет, угарным газом не дышит. смотреть за ним – новый вид селфхарма для таких, как сан, кто физическую боль не любит, а для морального истязания душа нараспашку.       он не исписывает тетрадки глупым ‘люблю’, не собирает свой фотоальбом (разве что фотографии из детства их вдвоём, взятые у мамы), не следит за каждым шагом. просто держится как можно дальше и надеется, что все будет хорошо.       не с саном.       с уеном.       уен – солнце, он должен только улыбаться. если бы сан мог, он бы забрал всю чужую боль, потому что он, сан, переживёт, выдержит. кому: уен, 17:23 сообщение: эй, дурень от кого: уен, 17:25 сообщение: чего?:( кому: уен, 17:26 сообщение: купи мне что-нибудь. сладкого хочется. от кого: уен, 17:26 сообщение: охо. оХОХОХО. ХОРОШО !! кому: уен, 17:27 сообщение: не беси меня. и сливки купи от кого: уен, 17:27 сообщение: yes, sir ᕦ(ò_óˇ)ᕤ от кого: уен, 17:27 сообщение: жди меня со сладостями, солнышко кому: уен, 17:27 сообщение: жду — и всегда будет ждать.       подпускать его к себе ещё ближе – селфхарм в чистом виде для искалеченной души.       сан думает, что его собственное имя уену подходит гораздо больше. сан думает, что готов сгореть под чужими яркими лучами, готов ослепнуть рядом с его светом.       готов на все, что угодно. только бы не потерять его.