Мало стать отцом, надо стать - ПАПОЙ

      Рано или поздно в жизни любого человека происходит нечто такое, что кардинально меняет его. Это может произойти завтра или послезавтра, в следующем году или через несколько лет. Но для этих людей — самых обыкновенных учителей, судьбоносный момент настал сегодня, когда у них произошла переоценка жизни, времени, людей, поступков. Возможно это и есть психологическая зрелость. В тишине, погружённые в самих себя, каждый из них в меньшей или большей степени осознаёт, что всё происшедшее больше никогда не проникнет так глубоко в их душу.       На улице, где крупными хлопьями кружили снежинки, было темно. В кабинет, куда проскальзывал единственный источник света — слабенький лучик уличного фонаря, царил практически мрак, по той простой причине: выключатель находился вне данного помещения, а за дверью, с другой стороны которой была размещена растяжка. Неожиданно глаза резанул яркий свет фар, въезжающего на территорию школы микроавтобуса. Люди, не по своей воле изолированные от внешнего мира, с опаской сбились в кучу в глубине тёмного пространства, и только один из них, невозмутимо приблизившись к окнам, с некой настороженностью стал наблюдать за тем, как бодро покидают салон автомобиля шесть крепких силуэтов.       Егоров — он же в прошлом спецназовец, получивший первоклассную подготовку в школе боевых пловцов под командованием, тогда ещё, капитана третьего ранга Шального, исключительно чёткими жестоми проинформировал человека в военном камуфляже, по ту сторону стекла оценивающего ситуацию с заложниками, направляя на них поток яркого света из фонарика, к счастью архитектура здания позволяла это сделать без лишних усилий — окна подвальных кабинетов располагались на уровне земли.       После того, как Тарасов убедился в относительной безопасности заложников, группа рассоединившись по парам, исчезла из вида. Первенец достался Бизону с Лекарем, который им предусмотрительно подарили боевики, разместив его на дверях главного входа, вторыми по связи отрапортовали Сармат и Дана, проникнувшие во внутрь не совсем стандартным образом — через окно, а почётный запасной выход достался вновь созданной, а из-за этого экспериментальной связке — Физик-Опер.       Внутренняя дисциплина и хладнокровие — только это позволяет спецназовцу собраться и не утратить способность трезво рассуждать. Борис на любой сложности операциях обладал этими способностями, являющимися фундаментом для успешного выполнения приказа, но вот только сейчас, стоя перед проклятой дверью, и осуществляя вполне привычную, доведённую до автоматизма технику снятия растяжек, Бизон впервые испытывает подобное чувство, когда трезво владеющая собою голова уступает место горячему сердцу.       Когда двое военных переступили порог кабинета, то с их появлением помещение озарили лампы. Командир замер на несколько секунд на месте, после чего резко рванул к скоплению заложников, чем слегка удивил шедшего за ним шаг в шаг Абышева. Бизон одним своим видом дал понять, что оставаться на его пути чревато здоровьем. Такой неспецифичный метод разогнал по разным углам преподавательский состав, обнажив предмет интереса офицера, вокруг которого они выстраивали свою линию обороны.       Присев на корточки, Борис видел перед собой жуткое для его восприятия зрелище. В глазах ещё сильнее запылал огонь ярости к кавказскому шакалу. Совладев с своими эмоциями, офицер робко прикоснулся к обезображенному и окровавленному телу, без единного живого места. Хиленький нащупанный пульс на тоненьком запястье в такой момент, как никогда больше радовал капитана второго ранга. В ход пошёл большой бонус для его группы — Лекарь, боевой псевдоним которого говорил сам за себя.       По спине Руслана прошёлся неприятный холодок, когда он только оказался в этом помещении, — брызги на стенах, размазанные лужи на светлом кафеле и специфичный запах крови: всё это строго ассоциировалось с не очень приятными моментами в его профессии и вызывало лёгко чувство тревоги. В первоначально молодой человек не мог понять откуда появилась эта кровь — по первым зрительным картинкам пострадавших не было, а пришло чёткое осознание тогда, когда под стремительные движения Бизона заложники разлителись, подобно пулям, в разные направления. Лекарь немного пожмурился от увиденного, а потом по приказу командира и сам приблизился, сомневаясь в жизнеспособности потенциального пациента.       Капитан второго ранга был вынужден покинуть кабинет, в тот момент когда Лекарь проводил, если красиво говорить, первичный осмотр, слух резанул с нотками растерянности голос Сармата, сообщающий о неприятном «сюрпризе». — Думаешь родственница какой-нибудь «шишки»? — ожидая прихода командира в помещении сан-узла, где было обнаружено взрывное устройство, а не растяжка, Сармат и Дана не упустили возможности перекинуться парой фраз, до которых дошла новость о заложнике. — Понятия не имею — обсуждение подобных темым не входило в черты характера Ильи, поэтому он дал напарнице довольно банальный ответ, хотя знал больше, чем говорил. Ещё в самолёте Хаванцев краем уха услышал, что сам контр-адмирал Булатова лично прибудет на место в ближайшее время вслед за ними.       Возвращаясь обратно, Тарасов наткнулся в коридоре на, гипнотизирующих дверь местного медицинского кабинета, заложников. Бизон уже хотел проникнуть во внутрь помещения, когда его действие остановила крепкая рука, ухватившая офицера за плечо. — Внутреннее кровотечение, сейчас вся надежда на твоего парня — у Бориса поселилось в сердце щемящее чувство тревоги, от новости сообщённой Егоровым.       Глеб Михайлович одной фразой дал ясно понять, что Лекарь взял на себя огромную ответственность — провести оперативное вмешательство практически в полевых условия, благо у группы имелся целый медицинский «склад», который командир предусмотрительно поручил собрать Абышеву, намекнув на самые тяжёлые случаи.