Мало стать отцом, надо стать - ПАПОЙ

— Рит, а что ты это так подробно изучаешь?       Багира заметно напряглась, услышав за своей спиной тихий голос. Ничего не сказать — ребёнок умудрился осадить её всего лишь одним безобидным вопросом. — Понимаешь, это тетрадь… В ней собраны материалы о торпедном катере, который затонул во время осады Севастополя в водах Чёрного моря.       Напряжение сняла сама Булатова-младшая. Улыбнувшись, она выпрямила осанку и покинула свою наблюдательную позицию из-за спинки, базировавшегося в центре гостиннной, дивана. — Катер «Г-5» проекта 213. Если я не ошибаюсь, от он является модернизированной версией типа «Ш-4» — внезапно уточнила Ленка. — Верно! Тебе знакома эта тетрадь?       Сделав пригласительный жест головой, Рита отложила на, стоящий возле её ног, журнальный столик загадочную Батину тетрадь, которую тот хранил по соседству с излюбленным «Вектором» в недрах домашнего сейфа. — И да, и нет — неоднозначно ответила она.       Сделав глоток чая, Ленка поморщилась и поставила кружку всё на тот-же столик. Как оказалось, за время проведения диверсионных действий некогда горячая жидкость уже успела изрядно остыть. — У меня когда-то точно также любопытство победило запрет — настольгически призналась младшая, но потом с долей разочарования добавила — Только вот тогда мой интерес удовлетворили от силы пять страниц — Батя застал на месте преступления. А он надолго уехал в командировку? — Две-три недели. Скучаешь? — Это даже хорошо, что его нет — себе под нос пробурчала Булатова, но вот сидящая рядом с ней Багира на слух не жаловалась. — Почему? — Ну, хотя-бы потому, что это даёт нам возможность побыть любопытными Варварами!       Шутка вышла пограничной. Обе придерживались морального отношения к подобным делам: нельзя без разрешения прикасаться к чужим личным вещам. Но вот что-то, как магнит, притянуло нарушить нравственный устой. Да и Рита в этот раз не повелась на завуалированный ответ. — А если честно? — Опасаюсь попасть в иллюзию и привыкнуть к ней… Потом, также как в детстве, будет очень сложно отвыкнуть.       А вот Багира видела корень проблемы гораздо глубже, чем тем, как поверхностно ограничилась Ленка. — Простить его не можешь? — Это ты сейчас как психолог со мной разговариваешь? — неестественно усмехнулась. — Скорее как человек, который видит то, как вы друг друга мучает. — Это так заметно? — Ну, я же, как ты заметила, психолог… — Я люблю отца… — Но осуждаешь его как мужчину — Рита озвучила недосказанность.       Ребёнок явно ожидал обойтись полуправдой. Поэтому после дополнения ей пришлось резко повернуть голову в сторону собеседницы. — Осуждаю… — еле слышным эхом отозвалась Булатова, смотря прямо в глаза — Иногда просто разговариваю с ним, а в это время на подсознательном уровне куда подальше в себя пытаюсь запихать некрасивые чувства: злость, обиду, претензии…       Рита отнюдь не была удивлена заявлением Ленки, что та осуждает отца. Ведь именно этот подводный камень Багира со стопроцентной уверенностью предвидела ещё тогда, полтора месяца назад, когда Иван сообщил ей в машине о переезде дочери.       Батя не был трусом, но он десять лет боялся этого момента — жить с Ленкой под одной крышей. Одно дело, когда твой ребёнок видит тебя каждый день, когда ты — неотъемленная часть его жизни. И совсем иное, когда ты много лет тому назад добровольно отказался от своего «счастья» с голубыми глазками в пользу службы. Да, Булатов смог построить успешную во всех отношения карьеру, но ценой послужили…       Иван очень сильно опасался того разговора, который произошёл ночью у холодильника. Батя считал себя ответственным за гибель первой жены. А Ленка же в свою очередь не могла его за это простить. Да и как простить, когда сны кажутся ужасом? Подсознание снова и снова возвращает её в тот день, когда ей пять лет и она видит собственными глазами смерть матери.       В ту ночь, младшая с трудом сдержала себя от обвиняющей реплики в адрес Бати в связи с воспоминаниями про «роддом и песни под окнами». А когда память папы подло подбросила «белые банты и гладиолусы», то здесь… Ещё не менее важная вина. Почему он — отец, выбрал дальнейшую службу, а её — дочь сослал на Урал? Сослал и забыл про её существование. Вот именно это Ленка искренне не могла понять, да и не желала, а считала предательством! — Хорошо, что ты самостоятельно осознаешь то, что между твоими чувствами и искренностью к отцу стоит осуждение, а вместе с ним целый полк негативных чувств. — Мне от этого нисколько не лучше, только наоборот хуже. — Ты контролируешь свои эмоции, а вместе с ними сдерживаешь язык. Иногда слова могут намного больнее ранить человека, чем физический удар… Но и недосказанность отнюдь не является решением. — Ну хорошо, остановимся на том: я всё осознаю и молчу об этом, что мне тогда делать с эмоциями? Ведь я могу в любой момент устроить истерику, где уже не будет никаких тормозов. — Знаешь в чём твоя ошибка? В том, что ты видишь в Бате только мужчину, которого ты осуждаешь, винишь, ненавидишь и так далее, при этом полностью его игнорируешь как папу. Вспомни когда ты в последний раз говорила ему «Папа, я тебя люблю!». Пока ты не научишься разделять тонкую грань между мужчиной и папой вы не возродите ваши отношения как отца и дочери.       Лена устало откинула голову назад на спинку дивана, прикрыв глаза. Рита же теперь только оставалось в дальнейшем наблюдать за тем, какой эффект повлечет за собой этот недетский разговор. — Ну, раз у нас появились свои секреты от Бати, то мне тоже любопытно узнать что за государственная тайна содержится в этой тетради.

***

      Сколько было этих командировок у контр-адмирала Булатова — не перечесть. За столько лет службы Батя не мало поносился по свету и посетил более чем достаточное количество городов. Но ещё ни в одном городе и ни в одной командировке не было особенно так тоскливо вечерами…       Три мучительных недели исчерпали своё право на существование. Вновь Мурманский аэропорт. И осталось каких-то два чрезвычайно тягучих квартала, чтобы таксист доставил его до той самой сокровенной девятиэтажки, куда он мечтательно уносился во время многочисленных совещаний. Для Ивана теперь это не просто служебная квартира, а благодаря присутствию в ней женщины и ребёнка она стала домом.       На улице было ещё достаточно темно, когда характерный звук открывающегося домофона и лёгкий скрип снега под зимними шинами автомобиля такси совпали как нельзя вовремя. — Здравия желаю, товарищ папа! — пара снисходительно бодрых движений ног по ступенькам и Булатова-младшая оказывается возле отца. — Ребёнок, и я рад тебя видеть! — Батя захватил дочь в объятия свободной рукой. — Колючий! — заметила Лена, показательно потерев щёку, в которую отец её поцеловал.  — Куда это ты в такую рань собралась? — настороженно осмотрев её внешний вид: чёрные зауженные брюки Nike, куртку и кроссовки, предназначенные для занятия спортом зимой. — К здоровому образу жизни приобщаюсь — одевая перчатки, смешно шмыгнула носом, а потом шёпотом добавила — Пап, пожалуйста, извини меня! — За что?       Она не стала долго тянуть с ответом, смотря на нежный букет тюльпанов в его руке. Просто не хотелось мучать цветы холодом. — За всё! — Я думаю нам стоит поговорить, но ни сейчас и ни здесь. Давай, вечером? — Добро! — Шапку надень, спортсмен-любитель! — по-отцовски строго приказал Булатов, после того как дочь сделала пару шагов от него.       А вот через несколько минут, при одном только виде второй представительницы прекрасного пола сердце Ивана исступленно заколотилось, разгоняя по венам практически невыносимую нежность. Хранительница домашнего очага, наизусть впечатанная в память, в домашнем шелковом халатике, подаренным им на Новый Год, колдовала над сытным завтраком к возвращению любимого мужчины. — Доброе утро, маленькая моя! — Батя бесшумно подойдя, порывисто обнял жену со спины, нежно целуя в шею.       Губы мучительно медленно стали изучать её шею, оставляя короткие поцелуи на чувствительной коже. Так медленно, что Рита забыла, как дышать. — Ванечка! Вернулся! — прошептала женщина, откинувшись назад, в его объятия и наслаждаясь теплотой таких знакомых, сильных рук. — Я же обещал! — потеревшись кончиком носа о ее висок, улыбнулся он.       Закрыв глаза, Булатов ещё крепче, но от того не менее заботливее, прижал стройное женское тело к себе. Как глоток кислорода, он глубоко в себя втянул запах распущенных пшеничных волос, после чего заскользил своим собственническим прикосновением от затылка к ямочке на шее, покрывая её кожу мурашками. —Я никогда не знал, что можно скучать по человеку так сильно, как я скучал по тебе! — опалив горячим дыханием чувствительное место возле уха, хрипло прошептал он.       Рита не сдержала короткий стон. — Мне кажется или мы больны друг другом? — ласкаясь затылком о плечо любимого и жмурясь от удовольствия, также прошептала она.       Сбавив огонь на плите до минимума, Багира поддалась охватывающим её тело желаниям. Запрокинув голову назад и поймав его губы, она умудрилась нащупать край плотной ткани мужского кителя и с силой сжать его в пальцах. — Батя, ты колючий! — откровенно провоцируя, прикусила нижнюю губу, а после будоражащим его животные инстинкты тоном обратилась — Товарищ контр-адмирал Булатов, мы на службу опоздаем!..