Пули

***

– Боюсь, инспектор, что ваша версия о том, что здесь произошло, совершенно неправильная, – сказал Холмс, внимательно осматривая руки жертвы. – Неужели, мистер Холмс? – в голосе Лестрейда сквозил скептицизм. – Мне кажется, что всё ясно. Этот человек покончил с собой. – Нет, это не так. – Да? Но дверь же была заперта! – воскликнул Лестрейд, в раздражении взмахнув руками. – Ещё немного времени – и я всё выясню. Я расскажу вам об этом завтра, на Бейкер-стрит. В полдень? Ну, пойдёмте, Уотсон. Пожав плечами, Уотсон кивнул покачавшему головой Лестрейду и последовал за Холмсом. – Куда теперь? – спросил Уотсон, когда они сели в кэб. – Домой. – Сцепив руки за головой, Холмс зевнул. – Вы уже решили дело?! – Да, я объясню вам всё дома. Некоторое время они ехали в уютной тишине. Холмс задремал, явно утомившись. Когда они подъехали к дому, Уотсон мягко потряс Холмса за плечо. Открыв глаза, тот быстро проснулся, и они вышли из кэба. Именно тогда прозвучал выстрел. Они даже не успели понять, откуда появился стрелок. Холмс упал на мостовую, а его лицо исказилось недоумением и болью, когда одежда на животе начала пропитываться кровью. Из-за того, что адреналин ещё не схлынул, Холмсу удалось превозмочь боль и встать. Он потянул Уотсона за рукав, и они скрылись в переулке до того, как убийца снова выстрелил. – Шерлок! – закричал Уотсон, когда Холмс прижал руки к ране. Он держался изо всех сил, но слабел и готов был упасть, если бы Уотсон, подхватив, медленно не опустил его на землю. – Это, должно быть, был брат убитого, Роберт, – сквозь зубы проговорил Холмс. – Он понял, что я знаю о том, что это он стрелял в брата... он понял... – Тихо, – попросил Уотсон, оказывая давление на рану, чтобы остановить кровь. Холмс от боли застонал. – Нам нужен доктор! – закричал он кэбмену, который в шоке наблюдал сцену. – Вы – доктор, – тихо напомнил Холмс. – Шшш... Продолжайте дышать. Кэбмен убежал за помощью, и Уотсон, пытаясь не паниковать, приподнял голову друга и держал его так, чтобы помочь справиться с болью. Быстро теряя кровь, Холмс неглубоко, с трудом дышал. – Джон, если я... – Не надо, – хрипло прошептал Уотсон. – Не тратьте энергию. – Нет, я должен вам сказать... – Он слабо сжал руку друга, глядя ему в глаза, и с трудом привстал. – Я сожалею... что оставил вас... на годы. – Джон покачал головой, пытаясь не заплакать... не заплакать... – Не надо, Шерлок... пожалуйста... – Джон, мой дорогой Джон... Холмс потерял сознание. Когда прибыл врач, он почти не дышал. То, что Холмса смогли спасти, казалось чудом. Он провёл несколько дней в постели, то приходя в себя, то снова теряя сознание. Находясь в лихорадочном бреду, Холмс бормотал химические формулы, ноты мелодий для скрипки, обрывки фраз о старых делах и звал Джона Уотсона. Всё это время Уотсон оставался рядом с ним. Окончательно пришёл в себя Холмс через три дня, в полдень. Уотсон в этот момент наливал себе виски. Закашлявшись, Холмс открыл глаза. – Джон, – пробормотал он. – Я здесь, – с облегчением ответил Уотсон. Спокойно дыша, Холмс несколько минут молчал. – Они... Его арестовали? – спросил он наконец. – Да, – ответил Уотсон. – Они поймали его в двух кварталах с пистолетом в руках. Он признался в организации самоубийства брата. Холмс кивнул. – А вы? – Я? – Вы не ранены? Уотсон улыбнулся. – Нет, Холмс, я не ранен. – Как долго я?.. – Три дня. – Чёрт возьми. На его исхудавшем лице появилась тень улыбки. – Я сожалею, Уотсон, что вам так досталось. – Это вам досталось: в вас стреляли. – Всё равно. Уотсон положил на лоб детектива прохладную ткань. – Джон? – Хмм? – Я кое-что не успел вам сказать в переулке... – Да? – Я люблю вас. Осторожно сжав руку Холмса, Уотсон поцеловал его в лоб. – Я тоже вас люблю. Отдыхайте. Счастливо вздохнув, Холмс через несколько минут заснул глубоким сном выздоравливающего.