Равный

      Урок подходил к концу. Наш любимый преподаватель по «экономике» закончил издеваться над очередным учеником, не желавшим учить его предмет. Все-таки последний, четвёртый год высшей школы, был почти открытой подготовкой к поступлению в Академию. Все, кто не собирался поступать, ну или просто не мог (за глупостью), отсеялись еще четыре учебных года назад. И теперь учителя очень старательно вдалбливали даже в самые ленивые головы обширные знания, активно пользуясь тем, что среди молодых альф «быть хуже» — самое страшное. Так что вызывали всех.       Перепадало и мне на его занятиях. И даже не знаю, хорошо ли было то, что я был у него, да и у других, на хорошем счету. Ведь мне из-за этого регулярно выдавали вопросы НЕ из учебника. И хотя они не требовали конкретных знаний, а целились на умение думать, далеко не всегда я мог дать на них ответ, полноценный уж точно. Из-за этого отношение ко мне среди остальных пятнадцати учеников нашего единственного старшего «альфа» класса, первой, и опять же единственной в городе элитной гимназии, было в основном предвзятым — заучка. А мне всего лишь нравилось учиться.       Единственным исключением был мой друг Ксандариан. Который сидел рядом и понемногу распрямлялся за партой, понимая, что на него времени уже не остаётся и сегодня ему не попадётся в очередной раз невыученное задание. Хотя это было забавным, ведь в его случае попытка стать незаметным была обречена на провал сразу, он был самым здоровым в классе, и это с учетом того, что все альфы совсем не маленькие.       — Как ты вообще собираешься жить дальше? — спросил я, выходя из класса. — Ведь для любого альфы главное — хорошо содержать омегу, а чтобы тот для начала обратил на тебя внимание, нужно хорошо работать. Очень хорошо! И зарабатывать много. Но без знаний это невозможно.       — Какой ты нудный, Пол, — зевнул Ксан. — Все эти предметы такие скучные, а хорошая дырка для секса всегда найдётся. Бет на всех хватит, — зевая, ответил приятель, поправляя сумку на плече. Я лишь покачал головой: может я какой-то неправильный, если думаю об учебе, а не о сексе? Точнее, не постоянно думаю о сексе. С другой стороны, Ксан тоже был немного странным, он дико увлекался конспирологией. Каких только теорий я от него не слышал! Так что мы друг друга стоили.       — Что собираешься делать? — поинтересовался он вдруг когда мы зашли в столовую.       — В смысле? — не понял я вопроса.       — Ну, после уроков. Опять на свои тренировки пойдешь?       — Нет. Сегодня нет. Я сократил их до трех в неделю еще месяц назад, — выбрав пару обычных пирожков с мясом и чай, я направился к столику.       — С чего это вдруг? — повторил мои действия Ксан.       — Как я тебе уже не раз говорил, — улыбнулся я. — но ты меня, конечно, не слышал. У меня появилась мысль открыть свое дело и даже есть идея какое. Теперь я тщательно штудирую все, что могу найти по интересующему меня вопросу. А с чего ты вдруг спросил?       — Э-э, — как-то замялся мой друг. — Да мне тут рассказали кое-что, хотел вот с тобой поделиться.       — Очередная безумная теория? — быстро расправляясь с едой, усмехнулся я.       — Ага. Слишком безумная. Даже для меня. Хотел вот тебе рассказать, ты умный, всегда находишь, что ответить, — произнес он, удивляя меня. Удивляя своей неожиданной скромностью и подчеркиванием моего ума. Хотя у него и свои мозги были, и работали они не хуже моих. Иначе он не учился бы в гимназии. Мне даже интересно стало, что же такого ему рассказали, если ЕГО смутило.       — Хм-м. Знаешь, наверно, я найду время, давай часиков в пять вечера. Приходи, только через окно. Оми как всегда дома, — ответил я, заканчивая обед.       — Отлично. Жди, — сразу воспрял духом мой друг, принявшийся очень быстро поглощать небольшой перекус перед сдвоенной парой геометрии. Перед таким предметом перекус альфам был просто необходим. Два часа почти неподвижного сидения на жесткой лавке и бесконечных расчетов, графиков и цифр. Почему-то считалось, что альфам вся эта наука необходима не меньше, чем бетам. Вроде как для «общего» развития мозгов. И это учитывая, что за последние столетия среди ученых теоретиков сильного пола не было вообще. Даже среди практиков и конструкторов альфы встречались редко, без боя сдавая эту сферу умным, но занудно-педантичным бетам и истеричным, но властным омегам.       Окончание сдвоенного урока заставило облегченно вздохнуть даже меня. Мало того, что сам предмет действительно скучный, так еще и тема с теоретическими расчетами «идеальной» геометрической фигуры буквально крошила мозги. На таких уроках пасовал даже Ксан, потому что одного умения быстро считать здесь не хватало. Хотя обычно именно он выручал меня со сложными расчетами, если я тормозил. Одно радовало — оценки за такие работы не ставили. Они вроде как нужны были для всестороннего развития у нас мозгов.        Вот только здесь и сейчас подобные занятия вызывали лишь смертельную усталость и отупение. Из-за чего все мои планы полетели в бездну. Голова не работала совершенно, хотелось упасть на кровать и полежать, пока все мысли не покинут голову, а еще хорошенько поесть. Какая уж тут библиотека, когда и в голове, и в животе космическая пустота. Плюнув на все, я пошел домой, проскользнув в свою комнату через сад. Хорошо, что мы жили в старом доме с не высоко расположенными окнами. Можно было незаметно проскользнуть в дом через окно и не встречаться с оми. Он нас всех, конечно, любит, но рассказывать о прошедшем дне у меня не было никакого желания. Все равно вечером, за ужином придется повторять «для всех».       Контрастный душ, стакан ледяной воды и выпрошенный у нашего повара кусок мяса с гарниром всего за тридцать минут привели меня в относительную норму. И заставили шустро найти себе дело. Домашние задания были сделаны быстро и я засел за терминал. Конечно, домашняя сеть не библиотечная, в этом отношении регион Адсургиталис* от Центрополиса отличался уж очень сильно, как я слышал, в столице можно через сеть из дома подключиться даже к библиотекам в других городах региона, не то что у нас в степях с соседним зданием связи нет. Но выбирать не приходилось, да и библиотека у нас дома была собрана хоть и специфичная, двое даров из трёх — инженеры-архитекторы, плюс оми обожает ландшафтный дизайн, но все же вполне разностороняя. Удобно устроившись в кресле, я подтянул клавиатуру и отключился от реальности.       Время до пяти часов пролетело незамеченным, пока тихое шебуршение за окном не заставило меня мгновенно собраться и напрячься.       — Пол, это я — Ксан, — раздался тихий шепот, и через подоконник осторожно перевалилось крупное тело моего друга. Я улыбнулся, расслабившись.       — Привет, Ксан. Мне уже прямо совсем интересно, что же тебе такого рассказали, если ты сам не свой стал. Ты даже не опоздал.       — Да в общем, все о том же, — начал мой друг, усаживаясь в кресло напротив моего.       — Типа о странностях нашего мира? — не смог удержаться от подколки я.       — Да. Но в этот раз теория какая-то совсем продуманная.       — Ну, ладно, давай выкладывай, — я выставил на столик возле кресел прохладный сок с высокими стаканами и орешки.       — В общем, мы не с Орбиса.* Альбеом* — не с Орбиса. Мы пришельцы на этой планете, — выпалил он, наконец, поразив меня. Теория действительно была безумной.       — Вау! — присвистнул я. — неужели у такого бреда есть еще какие-то доказательства?       — В том то и дело, что есть, — опустил глаза и вздохнул Ксан. — Смотри сам — альбеом — единственные на орбисе имеют три пола. Причем явных и выраженных, а не как у некоторых животных, имеющих чисто социальное разделение.       — Ну так и разум имеем тоже только мы, — сразу усмехнулся я.       — Это еще не всё. Второе — альбеом единственные владеют магией, ни одно существо на Орбисе больше не может управлять магией или хоть как-то влиять на энергетические потоки.       — Это тоже банально — разум. Управлять потоками энергии могут только разумные. То есть мы. Одно связанно с другим. Я не представляю себе, как бы мы жили, если бы все эти животные и тем более насекомые владели бы магией.       — Но ведь отсутствие разума не мешает животным и тем же насекомым создавать удивительные строения и невероятные вещи, одна паутина чего стоит, или шелк. И, главное, все созданные живыми существами на Орбисе вещи — инертны к магии. Даже рога, бивни и кости. А это уже противоречит физике, настолько разные элементы не могут настолько одинаково игнорировать магию, когда среди растений различия огромны.       — Хм-м-м, — протянул я, пытаясь найти контраргумент.       — Наши кости могут проводить магию. А волосы, кстати, нет, от слова совсем, — добавил он «весомый» аргумент.       — Вот тут ты и попался. Всем известно, что когда-то в «дикие» эпохи магии было намного больше, а потом она закончилась, сузившись от реки до ручейка, и все животные, кто использовал магию, просто вымерли, выжили только те, кто научился игнорировать магию. Мы же выжили за счет обретения разума.       — Тогда почему среди растений не так?       — Не знаю! Я же не ботаник, — чуть раздраженно ответил я и, подняв глаза, увидел его торжествующее выражение лица. — Ладно-ладно. Признаю, что-то нелогичное есть в этом. НО уверен, ученые рано или поздно разберутся в этом и найдут объяснение.       — Ага-ага, найдут, как сейчас нашли. Вот тебе третье: это опять магия. Почему наши силы так по разному влияют на людей и на животных? Почему сильный омега, который может одной аурой обольстить любого альфу, сильный альфа, ломающий и подчиняющий аурой другого альфу или бету, не могут сделать того же с животными?       — До вот ты сам и ответил на предыдущий вопрос! — воскликнул я. — Вот и объяснение, почему животные инертны к магии, это защита.        — Но это же бред! Сам подумай. Природа НЕ использует самый выгодный механизм защиты и нападения? Ведь эффект одного и того же влияния на одно и тоже животное всегда разный, хотя на людях все работает идеально.       — Э-э-э, — все, что смог ответить я на это заявление. Ксан был прав, действительно, как-то это не соответствовало эволюции, при которой природа использовала всегда и все доступные механизмы и возможности. А здесь создавалось впечатление, будто животные вообще магию не знали. — Мда. Тут ты прав, действительно, это странно.       — И это еще не все. Есть четвёртое: все животные имеют два вида отходов жизнедеятельности и сильно различаются по внутреннему строению. И только альбеом имеют один вид жидких выделений и очень мало отличаются по внутреннему строению.       — Что значит не различаются?! Разница между альфой и омегой очень велика, — возмутился я.       — Да нефига подобного. Ну сам посмотри. У животных альфы имеют свои половые органы, а омеги свои, сильно различающиеся. А мы? Кокон внутри и член снаружи есть у всех. Просто у омег кокон для вынашивания детей, а у альф для выработки и накопления семени. Он есть даже у бет, причем в каком-то своем состоянии, сколько бы наши ученые не бились — беты так и остались бетами. И, главное, зачем альфам проход к кокону такой же, как у бет и омег? Ведь нам он не нужен.       — Ох блин, — теперь я понимал, с чего мой друг стал таким задумчивым в последнее время. Рассказанные им факты и меня выбили из колеи. По одиночке факты мало что значат, но вместе — заставляют задуматься. — Интересная теория. Но если альбеом не с Орбиса, то откуда мы? Почему нет вообще никаких даже намёков на что-то странное в нашем прошлом? Сам же читал и учил все эти древние легенды в пятом классе, — я усмехнулся, — вот уж не думал, что они пригодятся, чтоб им провалиться, этим легендам.       — Ты чего? — Ксандариан удивленно уставился на меня. — Что в них такого?       — Да не в них дело, просто нас же заставляли не только учить, но и читать вслух, да еще и с выражением! А братцы у меня, сам знаешь, те еще идиоты, ржали они тогда по полной надо мной. Обидно было до дрожи.       — А чего ты им по шеям не дал тогда? — искренне удивился друг.       — А потому что совет о том, что «нужно учиться драться, чтобы побеждать двоих и троих в одиночку», я получил только в седьмом классе. Уже после наверное сотни драк, в которых я проиграл. А до того они валяли меня вдвоем как хотели. Так что они не всегда такие тихие были, — сдерживаясь, ответил я. Даже вспоминать об этом больно было: постоянные подколки, издёвки, смешки. И драки, в которых я проигрывал. И которые никто даже не думал останавливать, типа у всех альф такая молодость.       — Хе. Не могу представить себе тебя избитого. Сколько тебя помню ты всегда был спокойным и опасным.       — Ха, — несмешно откликнулся. — Так мы с тобой в одиннадцатом так и сошлись, после драки.       — Где ты мне сначала навалял, а потом подал руку и помог подняться. Я это хорошо помню. Никто так не делал со мной, — серьёзно отозвался Ксан, заставив меня рассмеяться.       — Да, это помню и я. У тебя было такое удивленное лицо!       — Ага, кстати, что насчет этого: осталось три игры, завтра тренировка. И все хотят видеть тебя капитаном! — выдал он «радостную» для меня новость.       — О-о-о нет! Опять?! Давай ты, ты большой сильный и страшный. Я не хочу.       — А я хочу, по-твоему? Меня остальные вообще не любят.       — Меня тоже!       — Ты умный! Это все признают! Я слышал, что тебя слушать им легче, чем меня.       — Ты тоже умный! И считаешь быстрее меня.       — Вот именно, что только считаю и всего лишь быстрее.       — Зато ты здоровее меня, это самое важное!       — Ты меня легко побьёшь в драке и ты умный. Пол, смирись. Ты будешь капитаном.       — Чтоб их всех!!! — простонал я. — Опять драться и заставлять слушаться.       — Ага, — друг поднялся ухмыляясь. — ладно, шесть уже. Не тебя одного семейный ужин ждёт.       Я поднялся «проводить» его до окна и проследить за лишними глазами в саду. Не хотелось опять услышать обвинения в том, что только воры и отбросы приходят в гости через окно, а порядочные люди делают это через дверь. Вот только вход через дверь — это минимум полчаса беседы с оми о светских слухах за столиком с закусками, слишком - даже для Ксана. И ведь всего лишь потому что так — «прилично».

***

      И похоже, что в этот день удача не забывала обо мне. Потому что за ужином собрались вся наша небольшая семья: оми Иланий во главе стола; дар Андриан рядом, как старший альфа; второй дар — Флориан, и мой ом’дар Салариан, по обе стороны от них; мои старшие братья альфы Виктор и Роман, почему-то сидящие напротив меня; мои младшие братья беты Итэлус и Каликс, сидящие рядом со мной; и последним, со своим воспитателем, присутствовал сокровище семьи, омежка Аелий. Появление которого всего лишь в третьей беременности вместе с двумя бетами стало огромным сюрпризом для всех нас.       Разнообразие еды на столе тоже приятно удивляло, ведь пять мясных блюд сразу были редкостью даже для нашего совсем небедного дома, и это не считая всяких салатиков, рыбки, нарезок сыра, мяса и овощей и всяких пирожков. А настоящий торт-мороженое на десерт вообще намекал, что у нас какой-то праздник. О сути которого я долго не мог догадаться, пока не услышал, что оми гордится тем, что Виктор смог стать капитаном футбольной команды первого курса академии, а Роман — вратарём в этой команде.       Сказать, что меня это удивило — ничего не сказать. В гимназии никаких спортивных талантов они оба не проявляли, не смотря на то, что командный спорт был обязательным для учеников-альф, особенно старших классов. Это развивало умение смирять гонор, подчиняться решениям капитана и работать в команде. Ну и заодно хорошо сбрасывало излишнюю энергию и агрессию.       И вот проучившись на первом курсе академии семь месяцев, мои браться вдруг пробудили в себе спортивные таланты, которых совершенно не демонстрировали в гимназии, да еще и лидерские качества в них проснулись. И дома из-за этого аж целый праздник устроили. Внутри даже царапнуло слегка, когда я стал капитаном сразу в десятом классе, оми бросил мне лишь «молодец», а ом’дар так и вовсе отмахнулся. Хотя тогда я был очень горд собой, это уже потом понял, что капитанство это сплошные проблемы и частые драки с недовольными твоими решениями, особенно в случае проигрыша.       С другой стороны, когда Ксан стал капитаном, его тоже никто не поздравлял дома. Он тогда даже обиделся на родных. Возможно, так и нужно было реагировать, молодые альфы самомнение имеют запредельное, а гормоны так по мозгам бьют, что любой неосторожный взгляд может стать причиной драки. Мне повезло, что я тогда ежедневно рукопашным боем занимался и выматывался до предела. От того и считался в классе спокойным и уравновешенным… и опасным. Спасибо любимым братцам, дерусь я отлично и себя в драках не сдерживаю, бью так, чтобы сразу уложить.       Я прислушался к разговору за столом, который уже перешел от успехов братьев к делам рабочим. Которые оказались отличными, мой ом’дар смог пробить нашей семье масштабный заказ на проектирование и строительство нового дворянского клуба в городе. Старое здание было построено еще тысячу лет назад и изрядно устарело. На строительство сбрасывались все хоть как-то состоятельные семьи, наша в том числе. Контракт не был сильно прибыльным, но очень престижным. То, что его отдали семье Иустум означало, что нас приняли за своих в городе, куда мы переехали из Центрополиса, когда я только родился. Приняли за своих, за тех, кому доверяют.       Теперь становился понятен праздничный ужин. Оми буквально светился от радости и удовольствия.       — Это лучшая новость за последние годы. Мне уже так надоело развлекать себя всякими клумбами для соседей, — в голосе оми слышалось предвкушение. Он любил свою профессию. А участок земли возле клуба будет явно не маленький, хватит и на деревья и на цветы, и на камни.*       — О да-а, — не отставал Андриан. — Я еще в начале видел пожелания к постройке, это будет интересная работа.       — Придется сильно постараться с некоторыми местами, — мой ом’дар, талантливый юрист, всегда смотрел на перспективу. — Есть ограничение по времени. Два года.       — Ничего. Справимся. Не впервой, — откликнулся Флориан. — Правда, с переговорным залом проблемы точно будут.       — Что за проблемы? — тут же вскинулся оми.       — Для него нужна отделка из инертных к магии материалов. А по контракту мы должны использовать местные материалы, да еще подчеркнуть особенности региона.       — Хм-м-м. Посмотрим позже, что там можно сделать, — ответил Андриан, заканчивая обсуждение работы. Но было видно, что в мыслях он уже весь там, на стройке.       Как и я. Потому что мне в голову пришла мысль о том, какое именно дело я могу создать. Конечно, это пока была только идея, и совсем не факт, что из неё что-то могло получиться. Но самое главное — это идея появилась. Воистину день оказался отличным.

***

      Идея, что пришла ко мне так вовремя и оказалась навеяна столь несовместимыми вещами, как конспирологическая теория Ксандариана и обсуждение реального строительства в городе, я обдумывал в течении недели. Обдумывал, изучал литературу и даже говорил с разными людьми. В первую очередь со своей семьей, конечно. Нужно было понять, насколько вообще реально то, что я задумал. А если реально — насколько востребованно. Затевать что-либо ради строительства одного, пусть и крупного дворянского клуба, смысла не было. Прежде всего я пообщался с Флорианом, который как раз отделкой и занимался, точнее проектировал. Они с Андрианом еще с института отличную пару составили: один проектировал стены и прокладывал коммуникации, вроде воды и электричества, а второй занимался отделкой снаружи и внутри. И Флориан меня обнадёжил. Плитка, инертная к магии, красивая и желательно недорогая была востребована, немного, но стабильно. Андриан, после аккуратного подката, вечером в закрытой комнате, с баночкой мёда, который он обожал и чего страшно стеснялся, поделился со мной местами и именами людей, занимавшихся производством отделочной плитки. И снова мне повезло — одна фирма вместе с цехом находилась в Доно Аква.       После такого оставалось лишь зайти к любимому ом’дару и честно ему рассказать о своих мыслях. И попросить, если моя идея вообще выгорит, помочь с деньгами. В семье деньги конечно были общие и управлялись омегой, но какой альфа не сделает себе заначку. Просил я немного, точнее не просил даже, на всякие проверки мне и своих накоплений хватит, а запрашивал возможный кредит на будущее, с перспективой в будущем умножения богатств семьи Иустум. Хоть я и был уже совершеннолетним, никаких обязательств или помолвок перед чужими омегами у меня не было. И пока какой-нибудь омега, подходящего происхождения, не захочет взять меня к себе, и, если я буду согласен или мне не прикажет оми, я буду обеспечивать семью родителей. Ом’дар внимательно выслушал меня и велел приходить, когда будет готов хоть какой-то результат. Но я видел, что ему понравились мои слова и дал себе слова, что не обману его ожидания.       И, пока я всем этим занимался, подошло время первого из четырёх оставшихся матчей. О котором я не то чтобы забыл, но задвинул на задворки памяти точно. Удивительно дело складывалось с этими матчами. Чем старше становились игроки, то тем больше они не любили эти игры, и тем больше их обожали все остальные ученики. В средней школе на трибунах едва ли сотня человек собиралась. На играх нашего выпускного класса на пятитысячном школьном стадионе не было свободных мест. Приходили даже омеги. Из-за чего вообще-то мирный футбол превращался порой в бои на выживание. Возможность надрать зад, в любом смысле, богатым мажорам привлекала очень многих игроков из выпускных классов других школ города. И никакие правила и штрафы не останавливали. Для некоторых препятствием не было даже то, что я, как капитан, был обязан вмешиваться и останавливать нарождающиеся конфликты, и делал я это как умел — жестко до жестокости. Чтобы дальнейших вопросов не возникало. А уж Ксан так вообще мог в больницу отправить одним ударом, силы у него хватало на пятерых.       Так что настроение в этот день было не самым положительным. В голове море планов и идей, в мечтах уже полноценная фирма, собственный цех, а то и два, стабильный заработок и, естественно, внимание омег к успешному альфе… и нужно ехать на стадион, строить команду, бить морды и бегать по газону. В такие моменты начинаешь ненавидеть спорт и особенно футбол. Одно радовало. В отличии от учеников других школ, нас наш автобус, после матча, доставлял буквально к порогу родных домов, а не к школе.       Намного хуже было то, что играли мы с командой какой-то окраиной школы. Половина альф у них была из фермеров, а половина из простых работяг. Не худший вариант. У первых сила как у Ксана, а то и больше, но при этом фермеры спокойные и даже медлительные, у вторых часто злость пополам с завистью на весь белый свет все мозги вышибает, но в командном спорте такие не уживались в отличии от хитрых и подлых. Убойное сочетание. Для драк, но не для игр. Видимо поэтому нам назначили судью, который был из взрослой лиги. И я быстро понял, почему назначили его. Когда мы с капитаном соперников подошли к нему, то его магия буквально хлыстом стегнула нас. Как я сумел не дернуться в отличии от капитана соперников, сам не знаю. Но стадион, естественно заполненный до отказа, отозвался вполне определённым шумом. Игра начиналась интересно.       И закончилась тоже отлично. Мы победили, но с разницей всего-то в два мяча. Они проиграли, но ухитрились дважды пробить нашу защиту. Чем были явно очень довольны. Стадион накричался в поддержку любимых команд и игроков, самый популярный у нас Ксандариан, хотя я слышал и свое имя не единожды. Мы отдали свои футболки зрителям, покрасовались фигурами перед редкими омежками и пошли переодеваться. И с удивлением узнали, что на стадионе ремонт и работает лишь одна душевая. Которая оказалась общей для всех. Двадцать душевых рожков на тридцать альф из разных команд в комнате без единой перегородки. Это было нечто.       Ладно наша команда, мы уже привыкли к друг-другу, и чей-то член, что больше собственного, уже не ранил самолюбие, которое у каждого альфы было изрядным, а уж в молодости так еще и гипертрофированным. А вот с незнакомыми альфами мыться обнаженными тяжело будет, да еще полноценными соперниками, и не важно, что это только спорт. Для альфы вызов есть вызов, и только омега после брака может сдерживать супругов. Я вздохнул, заходя в раздевалку при душевой, мне, как капитану будет вдвое сложнее — я же лидер. И в отличии от наших соперников, над нами — мажорами, давлело жесточайшее требование «держать марку», ибо невоспитанный и не сдержанный альфа никогда не будет выбран омегой своего уровня.       В душ, раздевшись, мы зашли одновременно, оставив двери в раздевалку открытыми, у нас-то дорогие вещи были. К счастью, душевая была, видимо, общей на стадионе, рожки были большие и позволяли мыться даже двоим сразу. Глаза неосознанно мгновенно пробежались по спортивным телам команды соперников, отмечая и рост, и мощь мускулатуры, и, конечно, члены. Которые сразу стали наливаться силой у всех. Проклятое соперничество.       Природой заложенная в альфах необходимость перед потенциальным соперником показывать себя во всей красе и размере, демонстрируя свое превосходство. Хорошо хоть узел не раздувается, а то его размер ведь тоже очень значим для альфы: чем больше — тем круче.       В общем, ситуация была та еще. Куча молодых голых парней под струями горячей воды и паром со стоячими членами злобно поглядывают друг на друга, не выпуская соперников из поля зрения и старясь встать так, чтобы подчеркнуть свои достоинства. Даже я неосознанно встал в боевую стойку, сразу показывающую, что я опасен. Хотя изначально собирался всего лишь быстро помыться.       Не выдержали, естественно, «работяги»: они проигрывали по росту и мощи «фермерам», были примерно равны в размерах нам, «мажорам» но… мы были богаче и это давало нам дополнительную внутреннюю поддержку собственных сил. Игра в переглядки закончилась тем, что трое «работяг» бросились в драку и… один просто поскользнулся. А двух других мгновенно вырубили мы с Ксандарианом. Оставшиеся, оказавшись в меньшинстве и видя столь быструю и жесткую реакцию, склонили головы. Мы были сильнее.       — Я слышал, что ты крут и недаром стал капитаном. В праймы метишь? — обратился ко мне капитан наших соперников, когда мы помылись, оделись и теперь ждали задержавшихся.       — Спасибо. И нет! Праймом нужно родиться, — ответил я, усмехаясь про себя. Слухи не врали, среди бедных действительно ходил слух, что праймом — альфой-альф — можно стать. В богатых семьях всем альфам сразу говорили, что праймом нужно родиться, и никак иначе.       — А зачем тогда ты тогда на рукопашку пошел? — он удивленно уставился на меня.       — Затем, чтоб уметь драться, — ответил я удивляясь в ответ. И тут в голове мелькнула мысль. — Или погоди, ты что думаешь, прайм подчиняет силой? — судя по лицу моего собеседника он думал именно так. — Прайм подчиняет магией. Побеждая в бою, он ослабляет твое сопротивление и… связывает тебя магией. Ну ты понял, — ответил я, наблюдая, как хмурится капитан соперников. Он явно хотел слышать другое.       — Ну и нафиг тогда унижаться на боях этих перед тренером? — раздосадованно откликнулся мой собеседник. И я чуть поморщился, про себя конечно, потому что в этом он был прав. На рукопашных боях требовали просто запредельный самоконтроль, который развивали жесточайшим подчинением, против которого бунтовала суть любого альфы. Мне было легче, у меня была цель — надрать зад братьям, и это помогло мне. А потом уже просто привык.       — У меня была цель, и я шел к ней не отвлекаясь, — ответил я и, кивнув на прощание, зашел в наш автобус. Наш тренер и сопровождающие наконец закончили свои дела. И, войдя в автобус, первым делом извинились перед нами за общую душевую. Они потому и задержались, что устроили разборки с руководством стадиона, которое обещало, что «все будет как всегда». А тут такой конфуз. И пусть все закончилось хорошо, наши родители, как бы они к нам не относились, устроят в школе разборки на тему почему при плате по сотне золотых в год их дети не получают достойного обеспечения и вынуждены проводить гигиенические процедуры в присутствии неизвестно кого из самых низов.       Единственным приятным моментом в этом дне стало самый его конец. Потому что поехали мы после такого отнюдь не домой. Сначала матч на полные девяносто минут, а потом ещё и встряска в душевой требовали конкретной разрядки. Секса. С которым у молодых альф проблем не было, спасибо природе, что позаботилась о нас и сделала молодых бет очень страстными. И хотя длился такой период недолго: уже к пятидесяти беты становились холодно отстраненными, но этого времени хватало, чтобы у каждого альфы появился «друг» бета, помогающий скрашивать одиночество.       Был такой друг и у меня. Причем друг во всех смыслах, нас не только постель связывала, но и множество схожих интересов и даже круг общения. Правда, в данный момент мне была нужна именно постель. Как же все-таки приятно после такого напряжения, сдерживать себя и медленно проталкивать влажную от выделившейся смазки головку в тугой вход, а потом одним движением войти на всю длину. И долго-долго после этого втрахиваться, меняя периодически позы, внутрь горячего податливого тела. И кончить, под конец уперевшись раздувшимся узлом в проход снаружи. Неполноценно конечно, но бетам узел никакого удовольствия не приносит, я же по настоящему дорожил нашими отношениями.