Сделки с дьяволом бывают разными

Тьма, агония. Крик, утопающий в потоках крови. Металлический привкус и липкая теплая жидкость, текущая по лицу. Крик смолкает, а кровь перестаёт идти и медленно подсыхает, холодя кожу. Но боль не утихает. Я чувствую, чувствую, как она смотрит на меня, как улыбается, как проводит рукой по месту, где когда-то был кусок мяса, и засовывает палец в рану. Я бы закричал, но я не могу открыть рта. Губы покрыты запекшейся кровью. Я чувствую её и на подбородке, и в волосах. Я беспомощно мычу и выгибаюсь. Я умру здесь. Я хочу умереть. Но она не позволит. Лестер резко открыл глаза, уставившись в потолок. Кожу покрывал холодный пот, во рту все еще был металлический привкус. Фантомный? Нет, он сильно прикусил язык во сне, угостив себя собственной кровью. Мужчина почувствовал, как жжет иссушенную глотку. Он тяжело дышал, одеяло словно душило. Дэйнс резко откинул его и сел на кровати. Помещение освещала только тусклая полоска света, проникающая через щель между шторой и стеной. Дэйнс не слишком-то любил спать при каком-либо свете, даже самом тусклом, но сейчас был благодарен богам за то, что имел возможность рассмотреть комнату. Перед глазами мужчины все еще стоял тот образ. Образ беловолосой женщины. Образ, который не один год преследует его в самых страшных кошмарах. Он поднял руку и коснулся холодными пальцами разгоряченного учащенным дыханием рта. Шрамы - это напоминание о той ночи, которое останется с ним навечно. Тупой чугунный ужас завладел им, заставив судорожно осматривать комнату и выискивать в темноте ту самую женщину. Ничего. Как и следовало ожидать. Из-за пота простыня неприятно липла к коже, поэтому Лестер заставил себя встать и направился в ванную комнату. Пол морозил ноги. Кто бы мог подумать, ведь мужчина полагал, что его ступни совсем заледенели и являются самыми холодными объектами в квартире. Впрочем, на дворе весна, поэтому дом еще не прогрелся. Он медленным, неуверенным шагом дряхлого старика, вышел из комнаты, тихо пробираясь мимо дивана, на котором мирно спала Агнес. Ему было плевать на её сновидения, но он не хотел, чтобы она застала его таким. Напуганным, жалким. Это здорово подорвало бы его авторитет, а игра сейчас была важна. Остановившись, он рассмотрел девушку на диване. Её нельзя было назвать красавицей, но все же она была по-своему привлекательна. Лестер даже находил в ней некоторые знакомые черты и начинал подозревать, что его симпатия к её облику попахивает нарциссизмом. Тем не менее, привлекательность ведьмы не спасала оную от его ненависти. Черноволосый стоял неподалеку от колдуньи, за спинкой дивана, бледный, как привидение, наблюдающий за ней, как чудовище в ночи. Мужчина поднял руку, после чего наклонился и протянул её к шее девушки. Его лицо исказилось в зверином оскале. Он жаждал сжать эту глотку, жаждал почувствовать, как угасает жизнь. Но он не мог позволить книге снова затеряться в воронке времени. Он не мог позволить затеряться себе. И лишь по этой причине длинные пальцы сжали пустоту, и Дэйнс отдернул руку, тихо зашипев. Ускорив шаг, он, наконец, достиг ванной комнаты и поспешил запереть дверь, дабы его не побеспокоила случайно проснувшаяся гостья. Какое же он испытал облегчение, когда зачерпнул ледяной воды из-под крана и брызнул её себе на лицо. Он сидел в ванной около получаса. Тишина ночи и замкнутого помещения дали ему возможность поразмышлять. Жива ли та самая женщина? Знает ли она о том, что книга обнаружена? И, в таком случае, сколько ему самому осталось жить? Он уселся на край ванны и стал выстукивать пальцами какой-то, известный лишь ему одному, ритм. Лестер внимательно смотрел на дверь перед собой, изредка чуть прищуривая зеленые глаза. Нужно все качественно обыграть, если он надеется вообще выжить в этой игре. Есть ли у него время, чтобы выполнить свою часть договора, или стоит отложить идиотские заморочки и просто выпытать у Агнес место? Нет, слишком рискованно. Он не может её тронуть. Пальцы мужчины до побеления впились в край ванной. Сколько еще можно быть нянькой и учителем в одном лице? Она должна пройти ускоренный курс в общих чертах...плевать на историю. Нужно сосредоточиться на современной жизни, заверить её, что она знает достаточно, и добиться, наконец, своих целей. Лестер слабо ухмыльнулся. Его охватило предвкушение того самого часа, когда он вернет себе то, что у него когда-то отняли. Забавно, ведь его "шаткий мостик", которым являлась колдунья, являлся так же и пропастью. "Еще и этот...как его там."- Дэйнс явно не утруждал себя запоминанием имени мужчины, который привел Агнес в больницу. Конечно, он видел, как именно девушка попала домой. Врач из психушки не повез бы её куда-то кроме психбольницы. Денег на такси не было, "голосовать" она не умеет, а знакомых у неё не так много. Точнее, один. Не смотря на внешнюю отстраненность, Дэйнса все же волновала судьба ведьмы. Хотя...нет, не стоит заниматься самообманом. Его беспокоит сохранность знаний, и только потому ему не наплевать на оболочку. "Что ж, водитель может сыграть не последнюю роль в этой пьесе. Возможно, он даже поможет. Главное, вывести все на надежный уровень и выкинуть в подходящую колею". Ночь дала ему время для размышлений, которые помогли во многом разобраться. Из ванной комнаты Лестер вышел с безукоризненным внешним видом, не давшим повода даже на секунду подумать, что он проснулся от ночного кошмара. В глазах снова ни единого намека на какую-либо эмоцию. Только тихое ехидство. Теперь он прошел мимо Агнес не с оскалом, а с легкой улыбкой, не предвещающей ничего хорошего.