Dont die

Пожар начался в театре за кулисами. Клоун вышел на сцену, чтобы предупредить зрителей об опасности. Они решили, что это шутка и начали аплодировать. Клоун с мольбой повторил предупреждение — в зале началась овация. Возможно и наш мир окончится так же: под аплодисменты зрителей, считающих, что это всего лишь шутка.

Сёрен Обю Кьеркегор

В лесу, окружающем школу со всех сторон, по-прежнему было тихо. Лишь иногда кое-где проходили ходячие, издавая совсем не человеческие звуки и рассыпаясь на части больше, чем это вообще было возможно. Животных вокруг Эриксона оставалось всё меньше и меньше, потому что дети хотели есть. Все вокруг хотели есть, а запасы на планете постепенно иссякали, что рано или поздно могло бы привести её жизнь к логическому завершению, но благодаря различным цепям питания, построенным природой, всё постепенно складывалось. Клем сидела на краю столешницы, которая была перевёрнута ещё задолго до прихода рейдеров, и палочкой рисовала на земле разнообразные картинки, как когда-то давно в мотеле. Тогда у неё были цветные мелки – красивее всех был розовый – а теперь только эта тростинка и песок. Всё поменялось. Кажется, даже воздух стал другим. Но в особенности же все изменения пришлись на саму девочку, прошедшую ад. Эй-Джей пристрелил Лилли, а Клем до сих пор искала себе оправдание за её смерть, которая неожиданно для самой девушки стала глотком свежего воздуха. Да, когда-то Ли бросил эту озлобленную женщину на дороге, и это было более чем заслужено. Она знала, что Лилли должна быть мёртвой, чтобы всё прекратилось, но не думать о том, что это повлияет Элвина-младшего, попросту не получалось. Всё же, после того как они дали отпор рейдерам, во главе которых стояла сама Лилли, у Клементины появилось время поразмышлять насчёт информации рассказанной детьми в последний спокойный вечер. Да, большинство не отличались какими-то изысканными манерами, но всё же они были детьми. Детьми, которых родители оставили в школе для трудных подростков. Все здесь были теми, чьи родители не решились нести бремя ответственности. Из-за этого Клем одновременно радовалась и грустила – ребята нашли свою «настоящую» семью, хоть и получили первый нож в спину от своих кровных родственников. Говорила она об этом только с Руби, потому что рыжеволосая девочка очень быстро смекнула, что к чему, и, буквально, заставила Клементину поделиться причиной переживаний. — Блин, наши родители лишь радовались этому, Клем, — произнесла в тот вечер. Руби, стоя у яркого пламени костра, которое, кажется, разгорелось от искры, упавшей с рыжих волос, — ведь больше им не нужно было выслушивать наши пустые отмазки и поучения от всяких учителей насчёт воспитания. А учителя, кстати, были рады намного больше, потому что уроки больше срывать было некому. Понимаешь? Мы были обузой. Никому не нужной обузой. Но нет. Клем искренне пыталась понять, но не понимала. После всего произошедшего Вайолет держалась в стороне, ходила угрюмая и, видимо, не собиралась прощать Клементину за то, что та спасла от рейдеров Луиса. Этого клоуна, который постоянно шутит, улыбается и поднимает настроение другим. Всех спасти никогда не получается, потому что иначе ты сломаешься сам. Сломаешься, словно колосок от сильного порывистого ветра. — Эй, Клем! — Эй-Джей быстро подбежал к девушке, присаживаясь рядом, — я давно тебя не видел. — О, неужели Элвин-младший соскучился по мне? — Клементина усмехнулась и приподняла брови в доброжелательном жесте. — Мы должны с тобой пойти в патруль прямо сейчас! Так Вайолет сказала. — Младшенький весь светился от доверенной работы, поэтому не мог усидеть на месте. — Вайолет сказала? — Темноволосая спрыгнула со стола, поправив при этом кепку и осмотрев Эй-Джея с ног до головы, — ты весь светишься. Тенесси в очередной раз показал тебе какой-то новый приём в рисовании? — Вообще-то… — паренёк замялся, слегка напомнив Клементине Ребекку, которая терялась при Элвине, называя его «большим мишкой». — Говори, — хмыкнула Клем, скрестив руки на груди и быстро стирая ногой картину, нарисованную маленькой палочкой. — Тен пригласил меня на тайную вечеринку с ночёвкой, — на выдохе произнёс Эй-Джей, сразу же наблюдая за реакцией своей «телохранительницы», — пожалуйста! Он сказал, что Минни, Соффи и Вайолет часто устраивали подобное и это было весело. Можно мне пойти? — Кто ещё с вами будет? — Клементина вздохнула, складывая в голове все «за» и «против». Она доверяла Тену, который, ко всему прочему, позаботился о ней после аварии, который подавал хороший пример Эй-Джею своими поступками. — Никто. Это же тайная вечеринка, но Тен был не против того, что ты про неё узнаешь, — улыбнулся Элвин-младший, складывая ладони в умоляющем жесте. — Пожалуйста, Клем! Мы будем совсем близко, ты же знаешь. — Хорошо, Эй-Джей. — Она пожала плечами в своей привычной манере и подтолкнула малыша к воротам, около которых они должны были заступить в патруль, — думаешь, я быстро засну без тебя? — Ты уже большая, пора привыкать! — Засмеялся Элвин-младший, получая в ответ новую дозу щекотки. — Нужно очень хорошо потрудиться. — Дело говоришь, — кивнула Клементина, приготовившись ходить с места на место ближайший час.

***

Через полтора часа, когда солнце уже садилось, а безопасная зона была очищена от ходячих, Клементина зашла в выделенную им комнату и легла на кровать. Вокруг стояла приятная тишина, а сквозняк слегка охлаждал всё пространство, нагретое за день палящим солнцем. Она закрыла глаза и попыталась подумать о чём-нибудь своём, но кроме прошлого в мысли ничего не приходило. — Ну и почему я до сих пор держусь за воспоминания о тебе, как за надежду на спасение, Ли? — Прошептала Клем куда-то в пустоту, пытаясь вызвать в сознании образ, который, вероятно, никогда не сотрётся из её памяти. Темноволосая фыркнула и села на кровать, чтобы после подняться на ноги. Она окинула взором полки с коллекцией черепов, гриб и рисунки, которые по-прежнему служили не только предметом интерьера, но и памяти в их маленьком доме. Неожиданно для самой себя Клем заметила, что напевает себе под нос мелодию, которую Луис играл ей в их первый день знакомства. Она посмотрела на кофеварку, в очередной раз принесённую Эй-Джеем, взяла её в руки и направилась прочь из комнаты. Прочь от всепоглощающих страхов и кошмаров, которые так часто преследовали её на протяжении дней и ночей, которые забирали все силы и во сне, и наяву. Которые уничтожали морально. Клементина набрала в себя как можно больше воздуха, стоя перед дверью, что вела в комнату, где жил самый-музыкальный-парень-этого-пристанища, и постучала в дверь, слегка приоткрывая её кончиками пальцев. — Привет… — Клем медленно открыла дверь, заглядывая в комнату. Луис сидел на кровати без дублёнки, в которой девушка привыкла его видеть, поэтому она почувствовала какую-то непонятно приятную новизну, — могу я войти? — А… что… Клем! — Лу поднял руки кверху, улыбнувшись одной из своих самых обворожительных улыбок, за которые Вайолет его постоянно ругала. — Конечно… тебе можно… Ну, то есть. Ох. Да. — Я поняла, Луис, — Темноволосая выпустила смешок, выпуская из рук кофеварку и ставя её на нечто вроде кухонной тумбы. Комната ничем не отличалась от остальных спален, разве что… да, она была пропитана музыкальным и чересчур вдохновляющим духом. — ну-у… У тебя уютно. — Эй-Джей? — Быстро проговорил парень, переводя заинтересованный – от того слегка прищуренный – взгляд на Клементину, стоявшую в паре шагах от него. — Они с Теном решили устроить тайную вечеринку с ночёвкой. — Произнесла девушка и тут же приставила палец к своим губам, улыбаясь, ¬— но я тебе ничего не говорила. — Тайную вечеринку? — брови Луиса игриво и бесконтрольно поднялись вверх. — Может это пойдёт им на пользу после всего, что с нами всеми случилось. — Хочешь… Э… — музыкант почесал переносицу, пытаясь скрывать волнение, приходящее к нему именно в те моменты, когда рядом оказывалась мисс в кепке, — Ну… — Что "ну"? — Клементина сделала один шаг вперёд, тем самым сократив расстояние между подростками. — Устроим тайную вечеринку. Только мы с тобой. Вдвоём. — О, разве я могу отказать тебе в этом, принц Харизма? — Ты всё ещё неотразима, — улыбается Луис, избавляясь от напряжения в своём теле. — Ты всё ещё принц. Клем улыбается в ответ. Искренне. Когда-то она могла дарить подобные лучики света всем, кто её окружал, но с каждым годом становилось всё труднее и труднее оставлять в себе человечность – на неё просто не хватало места. А этот парень не такой. Он всегда улыбается, даже если очень-очень трудно и больно. Луис – сильный. Темноволосая не сразу замечает, что тёплые пальцы Лу осторожно ложатся на её запястье, потому что раньше принц Харизма первых шагов не делал то ли из-за своей «шуточной» стороны, то ли из-за стеснения. — Мне нравится наша тайная вечеринка, — шепчет парень, притягивая Клементину так, чтобы та оказалась между его ног, – но даже в таком положении она не на много выше Лу – кладёт свободную руку на тонкую талию, чуть сильнее сжимает другую и смотрит в глаза. — Да, мне тоже, — Клем наклоняет голову в бок, перемещая руки на плечи музыканта для опоры. — Да… Парень тянет темноволосую на себя, и они оба оказываются в лежачем положении. Клем удобнее укладывает голову на плече Лу и всё ещё смотрит на его лицо – в глаза, которые выдают весь спектр эмоций, которые овладевают музыкальным мальчиком. Он не убирает руку с её талии, доказывая самому себе – он может позволить себе сделать это, а она и не против. — Учти, Клем, — начинает Луис, кажется, пытаясь сдержать улыбку, — я в первый раз лежу в одной постели с девушкой, которая мне нравится-нравится, да ещё и так близко. — Что ж, — Клементина несколько наигранно закатывает глаза и усмехается, — я могу сказать тебе то же самое. И сделать вид, что верю тебе. — Эй! Ты задеваешь мои чувства! — Смеётся Лу, пальцем свободной руки тыкая себя в грудь. — Ты ведь принц Харизма, Луис. Самый настоящий. — Знаешь, я всё ещё думаю, что боялся, что тем, кто тебе нравится, буду не я. — Он произносит это на несколько тонов тише, поэтому девушка не сразу понимает, о чём идёт речь. — Разве это мог быть не ты? — Клементина улыбается, потому что воспоминания о той игре и первом признании греют душу. — Чёрт, я бы был зол. Зол и расстроен, если бы это был не я, а какой-нибудь Аасим. Или Омар. Или вообще Вайолет! — Но, как видишь, тебе повезло, поэтому расслабься, окей? — девушка выпускает смешок, поднимая одну бровь в безмолвном вызове. — Да. Точно. Ты сейчас в моей комнате и лежишь на моей кровати, на которой, прошу тебя заметить, не лежала ни одна знакомая мне девушка. — Мне это даже льстит, — Клементина осматривает комнату, снимает с головы кепку и, перевалившись через Лу, кладёт её на тумбочку, заставленную различными предметами, не имеющими смысла для обычного человека. Для обычного нет, но для Лу – да. — Слушай, ты точно не против? — А ты решила свалить после всего, что между нами сейчас было? — Только если таким образом я снова причиню тебе страдания, — девушка снова ложится на своё место, — Эй! Знаешь ли, разбитое сердце очень трудно вернуть в первоначальную форму, — Глаза Луиса загораются игривыми огнями, и он приподнимается на локтях, чтобы схватить кепку, которую темноволосая «доверила» его комнате. Парень надевает её себе на голову и старается сделать модельное лицо, при этом внимательно наблюдая за реакцией девушки. Клементина сначала смотрит на школьного клоуна с некой опаской, будто не понимает шутки, но потом расслабляется и машет перед лицом Лу указательным пальцем. — Согласись, мне эта кепка идёт больше, — Клем смотрит на Луиса, аккуратно ударяя рукой по козырьку. — Тебе так кажется только потому, что ты к ней приросла! — Парень нарочно скрещивает руки на груди и наигранно отводит взгляд в сторону. — Окей, мне нравится. — Вздохнув, цокает Клементина, укладываясь на подушке, пропахшей Луисом от и до. Ей кажется, что утром и она будет пахнуть, как эта подушка. Пахнуть, как Луис. — Нравится-нравится? — Да, — фыркает девушка, слегка хмурясь из-за подобного поведения пианиста. — Я не слышу. — Луис смотрит на своё отражение в оконной раме и поправляет кепку рукой. — Нравится-нравится, Луис, — промычав, шипит Клементина, в то время как Лу заливается смехом, победно улыбаясь. Далее следует смех. Смех, который в эту ночь является решением абсолютно любых проблем. Смех, который сейчас спасает от любых переживаний, словно специальная микстура. Смех, который помогает заснуть и оправиться даже от самых страшных кошмаров.