dates with the stars.

свесив ноги через край многоэтажного здания, Намджун смотрит на купол неба, словно расстилавшийся перед ним. прохлада ночи вдохновляет его. настолько, что он начинает понимать, почему в фильмах именно ночью происходят самые душещипательные моменты. наивностью наполняется грудь, дышать становится так легко, а в душе появляется приятная тяжесть. и эти звёзды... они так манят его своим светом. с самого детства манили. такие загадочные, неизведанные для всего мира, но такие тёплые и уютные для Намджуна.  Ким, сколько себя помнит, пытался в полной мере описать звёзды; он хотел подобрать такие слова, которые бы точно подошли им, этим прекрасным созданиям творца. точно также, сколько себя помнит, он рисовал их: по–своему, необыкновенно, особенно. как сейчас: сидел и молча улыбался, глядя в усыпанное мечтами небо, а карандаш будто сам летал по бумаге. эти запутанные между собой созвездия действительно восхищают. в них не разберёшься сразу: нужно долго вглядываться и сверять каждую звёздочку с картой звёздного неба, чтобы привыкнуть к их расположению. легче думать о том, что каждое созвездие представляет собой так называемую звёздную семью. они же в итоге абсолютно разные, и звёзды в них соединяются уникально. именно к такому выводу пришёл Намджун спустя годы наблюдений. «из мальчика ничего хорошего не выйдет», — пророчил отец матери, упрекая её за то, что она занимается с сыном искусством вместо математики, — «он принёс мне сегодня в кабинет рисунок звёзд якобы в подарок!». сидя в своей комнате, Намджун до боли закусывал губу. маме опять прилетело по его глупости. опять он доставил ей проблем. но она никогда не ругала, не винила своего сыночка, что казалось очень странным для малыша Намджу, и даже продолжала заниматься с ним назло всем. бывало, они сидели и рисовали звёзды вместе: мама постоянно что–то мурлыкала себе под нос, а маленький Ким лишь любовался ей. в те вечера звёзды были срисованы не с небосклона, а с огней, что мерцали в глазах матери. она дорожила каждым рисунком, каждым написанным вручную словом, каждым взглядом и вздохом своего сына. в то время, пока отец был занят продвижением по карьерной лестнице, мама занималась домашними делами и посвящала себя сыну. Намджун в свою очередь дарил матери всё новые рисунки день ото дня. все они в итоге нашли своё место на стенах в её комнате. от тёплых воспоминаний стало как–то не по себе. карандаш вдруг перестал колдовать над бумагой, а взгляд опустился в пропасть. Намджун заулыбался. внизу передвигаются миниатюрные люди, мчатся по дороге миниатюрные машинки. они больше похожи на игрушечные, чем на настоящие. жизни в них будто бы и нет вовсе. звёзды же умеют дышать. Ким, как никто другой, знал это. вздыхая, Намджун откинулся на ограду. ограду, которую, по идее, запрещено переступать, но парня это никогда не волновало. высота его не пугала, мысли странные в его голове не пролетали время от времени, так что это было в рамках разумного. ведь только сидя на самом краю крыши, когда под ним двести с лишним метров, ему казалось, что он парил над всем этим суетливым, мёртвым миром, что он не является его частью. — опять сидишь тут? — прозвучал сзади знакомый голос, и Намджун понял, что свидание со звёздами можно считать безоговорочно завершённым. профессор Ким до жути приставучий. холодный и спокойный, как все те глупые взрослые, что считают не звёзды на небе, а деньги в чужом кармане. но именно этот представитель ненавистного ему мира вклинился в его счастливую сторону существования, норовя всё испортить. и как отчаянно Намджун ни пытался поговорить с ним и всё объяснить, тот не отставал. — и вам доброй ночи, профессор. — Джун поднялся и переступил через ограждение, оставляя все мечты и надежды на том самом краю. — мальчик, хватит бегать сюда. это не есть безопасно. — Сокджин сложил руки на груди и подошёл к ученику как можно ближе, слегка поднимая уголки губ в сонной улыбке. удивительно. улыбку этого любимчика всех девушек в университете не видел, пожалуй, никто из ныне живущих. похоже, усталость выбила серьёзного профессора педагогики из колеи. — не думаю, что вы можете называть меня мальчиком, будучи старше всего на три года. — Намджун ответно улыбнулся, выпрямляясь во все свои 181, словно пытаясь подавить своими физические преимуществами. — поверь мне, ты ещё мальчик. поэтому, будь добр, иди домой и переставай уже заниматься всякими глупостями. — от сонной улыбки холодного–господина–Кима теперь не осталось и следа. лишь скептический, раздражённый взгляд, направленный прямо на своего ученика. «глупостями». — хорошо, профессор. считайте, что меня тут не было сегодня. удачно добраться до дома. — саркастически произнёс Джун, задевая Кима плечом и направляясь к лестнице. по крайней мере, в этот раз ему не пришлось целоваться со ступеньками. разозлённый профессор педагогики ещё тот американский ужастик. ветра на улице почти нет. есть только выхлопные газы и толпы людей. на крыше же воздух чище, свежее. роднее. Намджун уверен — он завтра вернётся на крышу вновь. а пока приходится сунуть руки в карманы и идти по переполненным, не смотря на столь поздний час, улицам Сеула. поднятый взгляд его встречают яркие вывески и многоэтажки — никаких звёзд. никакой надежды. to be continued.