dates with the stars.

прекрасное — основная позитивная форма освоения бытия. Но, как говорил Гёте: "прекрасный человек прекрасен только на миг". эстетика будет существовать бесчисленное количество тысячелетий, но составлять её будут совсем разные вещи, явления, люди. Сокджин сидит в кипе бумаг за рабочим столом. его сибирская кошка по кличке ватакаши́ недовольно виляет хвостом, лёжа на одной из стопок документов. будничная идиллия. — милая, слезь, мне нужна бумажечка, на которой ты так хорошо устроилась — зевает профессор, почесывая питомца за ушком. но кошка вставать не собиралась. поблёскивая своей длинной платиновой шёрсткой и сладко потягиваясь, она перевернулась на спину. — чёрт бы тебя побрал... Сокджин резко встаёт со стула, потирая подушечками пальцев виски, будто отгоняя очередную надвигающуюся электромагнитную мигрень. ватакаши то ли по инерции, то ли от испуга падает с бумаг на пол и успешно приземляется на свой мягкий, пушистый бок, издавая при этом одно глухое "мяу". оборачиваясь на звук, профессор сочувствующе кивает своей кошке. затем смотрит на восходящее солнце через пластиковое окно и, мотая головой влево-вправо, принимает решение: нужно выпить американо. для бодрости. Сокджин лениво шагал в сторону кухни, когда на полпути за его правую ногу коготками зацепилась ватакаши. Ким даже не хотел обращать внимание на безбилетницу, так что кошка успешно добралась до своей миски, не сделав ни единого шага. профессор приступил к ежедневному утреннему обряду — приготовлению кофе. он, разумеется, мог бы воспользоваться своей кофеваркой, но у такого кофе совершенно нет "души". так считал сам Сокджин, поэтому он лениво потянулся к джезве на верхней полке кухонного шкафа и томно вздохнул. но результат действительно стоил усилий: ароматный, терпкий, "душевный" американо, без какого-либо вмешательства сахара и молока. напиток богов, не иначе. вскоре, когда кофейная кружка отправилась в посудомойку, а отсортированные документы были собраны в папку, Сокджин надел свои лакированные туфли на небольшом каблуке и отправился на место своей каторги. университет был через дорогу, так что особо долгим этот путь назвать нельзя было. морозно-яркое солнце вновь слепило глаза, а хрупкий снег под ногами оставался всё таким же кристально-белым. "наверняка сегодня на ночном небе не будет ни единого облачка". не успел он и подумать это, как влетел в спину впереди идущему пешеходу. всё же не стоило так долго смотреть на дневное светило. атакованный Сокджином пешеход обернулся, но тёмное пятно перед глазами не дало разглядеть его черты лица. — не выспались, профессор? — да, слишком много дел в последнее вре- "это был голос Намджуна?" — ...мя. — не перетруждайтесь, иначе быстро уйдёте на пенсию, профессор Ким. — зайдя в здание университета, студент быстро слился с толпой и исчез из поля зрения Сокджина. — невоспитанный мальчик. чеканя шаг на пути к своему привычному рабочему месту, профессор многих людей успел поприветствовать, а с некоторыми даже перекинулся парой слов. но всё это оставалось не важным, ведь сегодня — день x. . несколько пар и долгожданный обеденный перерыв. Сокджин сладко зевнул, потягиваясь на кресле. Хёнсок уже дремал, держа в руках какую-то книгу жанра научной фантастики. так что профессор Ким взял из сумки свой обед и направился к лифту. — ох, профессор, снова к нам? — расплылся в ухмылке Намджун при звуке цокающих об бетон каблуков. — заткнись, мальчик, здесь просто спокойно... и к тому же живописно. — Сокджин присел рядом со студентом, устремляя свой взгляд за ограду. пейзаж всё такой же захватывающий, но внезапно появившееся жаме вю не дало насладиться им. вздохнув, старший Ким открыл свой бокс с обедом и начал поглащать остывшую карбонару. — последнее время вы часто трапезничаете здесь, профессор. в чём дело? — студент отложил в сторону остатки своей еды, желая нащупать актуальное на сегодня уязвимое место Кима. — хоть бы стелили что-то на пол, испортите же свой костюм от армани. сейчас Сокджина никак не интересовали ни вопрос, ни усмешка дрянного студента, карбонара была важнее. — отмалчиваетесь, профессор? — у тебя остались сосиски-осьминожки? — старший Ким серьёзно взглянул в глаза Намджуну, так, будто спрашивал, почему он отсутствовал на парах в четверг, когда в университете была проверка посещаемости органами образования. на лице студента возникло недоумение. — ...осьминожки? — сосиски-осьминожки — уточнил профессор. Намджун хотел было что-то съязвить, но закрыл рот рукой и отвернулся, протянув профессору свой бокс с остатками еды, в котором, на небольшой горке из риса, красовались три сосиски-осьминожки. — спасибо. — Сокджин запихнул одну из них в рот, облегчённо выдыхая. всё остальное время Намджун не поворачивался. профессор, закончив с трапезой, поспешно удалился, сказав на прощанье лишь "до скорого" и не услышав ничего в ответ. звук цоканья каблуков удалялся. убедившись, что Сокджин уже не сможет услышать его, Намджун звонко рассмеялся, падая всем телом на бетон и хватаясь за живот. "— у тебя остались сосиски-осьминожки?" . . . — господин Ким, вы заняты? — Юджи мягко опёрлась на угол дверного проёма, оглядывая профессора с ног до головы. стоящий около принтера с доброй дюжиной бумаг, Сокджин повернул голову в сторону раздражителя его ушей. Юджин стояла в вульгарном, облегающем красном платье. — о, вам идёт. собираетесь куда? — профессор перевёл взгляд на часы. 22:57. — да, в клуб. отдохну после рабочей недели немного. так вы свободны? — Юджи провела коготками по двери, не решаясь подходить ближе. — ох, нет, не смогу составить вам компанию, прошу прощения. слишком! слишком много дел. освобожусь только к полуночи. но вам следует отдохнуть, вы заслужили. — Сокджин очаровательно улыбнулся, подходя к Ли Юджин и мягко гладя её по макушке. — ну... хорошо... — Юджи смущённо улыбнулась и ускакала на своих каблучках вдаль по коридору. профессор Ким облегчённо выдохнул, складывая разложенные на столе бумаги себе в дипломат. после того, как застёжка дипломата щёлкнула, Сокджин выключил свет в кафедре и закрыл дверь на ключ, направляясь к лифту. в университете была практически кромешная тьма. ни единого шороха. а в лифте по прежнему играла расслабляюще-надоедливая музыка. из приоткрытой двери, ведущей на крышу, веяло прохладной свежестью. профессор как можно тише поднимался по ступенькам, жалея о том, что он не курит. лишь только Ким коснулся ручки, как дверь тут же распахнулась. Намджун сидел на том же месте, что и во время обеда, будто никуда не уходил. он смотрел на ночное небо, выпуская клубы горячего пара изо рта. — и вновь вы здесь, профессор. — да, а ты всё ещё не у себя дома. — дойдя до самого ограждения, Сокджин осматривал горизонт, наполненный светом огней неоновых вывесок. — однако, вы сегодня поздновато. — да-а, много дел, много дел... — профессор педагогики опёрся локтями на заборчик, всё дальше и дальше всматриваясь в здания. Намджун медленно и крайне тяжело поднялся — он сидел тут уже три часа, практически не меняя позу. подойдя к профессору, Ким также опёрся на ограждение и стал всматриваться в глаза Сокджина, словно искал отражение какого-нибудь дальнего светофора на углу, прямо около парка. — не туда смо́трите, просфессор. — на эти слова старший Ким обернулся в недоумении и увидел Намджуна, чей указательный палец был направлен строго наверх. Сокджин поднял глаза в небо и увидел. мириады звёзд, тихо переговаривающихся со снежинками, что медленно спускались на тёплую кожу профессора и мгновенно испарялись. Намджун тоже увидел, но в отражении зрачков профессора. звёзды в глазах Сокджина сияли ярче всех неоновых вывесок в мире, ярче солнца и ярче самих мириадов звёзд. . когда профессор Ким отвлёкся от завораживающего небесно-снежного вида, почувствовав горячую чужую руку на своей, было уже поздно. его губы были накрыты губами человека, что безумно любил звёзды и терпеть не мог людей.