Послесмертие

— Заставь отца гордиться, — разглагольствовал Всеотец на прощании с — какая жалость — бросающим его наследником. И себе под нос: — Тебе это не трудно, Тор Одинсон. Тор замер, развернулся и, щурясь, что твой Один, процедил: — Ты мне что сказал? «Черт». — Я сказал — удачной дороги, сын. Земля тебе будет. Пухом. «Черт! Язык мой — враг мой.» Тор оглядывал его уже обоими глазами, поворачивая голову то так, то эдак. — Да ну нет. Невозможно. Локи-Один продолжал мило улыбаться. Пока последний гвоздь не вбит в гроб, как говорится… — Что-то не так, сын мой? — Сын мой, — сказал Тор, как матернулся. — Ты. Я бы не купился на это снова. — Поспорим? «АААААААРГРГРХ». Тор отреагировал на удивление нейтрально. Только молотом махнул и шаг сделал к трону. И к Локи соответственно. Локи выставил вперед предупредительный палец. — Ты это. Сын. Не чуди. — Ах ты, маленький… — Тор перешел на бег, захохотал, — ублюдок! Локи изменил форму и перемахнул за отцовский трон. — Без рук! — завопил он и тут же попал в медвежьи объятия. — Я сказал, без!..— Весь воздух вышел из легких, когда Тору стало сподручнее обниматься. Локи еще чуть побился, но в итоге признал, что это не так уж и плохо, даже улыбнулся, прикрыл глаза… Чтобы Тор тут же толкнул его на ступеньки трона и заорал: — Что ты сделал с отцом? — То же, что он как-то делал с тобой, — огрызнулся Локи. Не помогло. Тор подхватил его за шкирман и потащил из зала. — Как-то делал с тобой, — дразнил по дороге. — Сказать, как я благодарен, защитничек? — Перебьюсь. — Вот и славно. — И порывисто, через нос: — Мой, мать твою, герой. Мой, мать твою, брат. Но вырываться Локи прекратил. По крайней мере, на время. И всерьез.