Она и Он

      Она была обычным человеком. Серьезно, самым обычным. Даже внешне она ничем не отличалась от других: не худая, но и не тучная; не высокая, но и не полторашка; короткая стрижка, волосы ее, каштановые, всегда были всклочены и пригладить их едва ли было можно без специальных средств; темно-карие глаза выглядели потухшими, но это, наверное, беда всех карих глаз — они выглядят либо жестоко, либо грустно. Иногда они болезненно блестели и в такие дни Ей не хотелось выходить на улицу — да что там! — вообще ничего делать не хотелось. Но жизнь бежала вперед, не спрашивая разрешения какой-то там студентки из одного маленького городка в Орегоне.       Теплый проливной дождь встал стеной, закрывая все, что происходило дальше полуметра от окна небольшой комнаты. Небольшая комната, пожалуй, все, что могла себе позволить студентка из маленького городка в Орегоне. Но и этим Она была довольна — еще немного, остался всего год, и можно будет покинуть этот душный город, а, быть может, даже штат. Уехать, не предупредив никого, найти работу в какой-нибудь лаборатории — а училась девушка именно на лабораторного техника.       Да, уехать. Уехать и начать новую жизнь. Нет, скорее так: уехать и начать жить. Но потом Она плакала, плакала оттого, что это лишь мечты. Куда она уедет от родителей? Как она их оставит? Никак. Рэйна не могла оставить дорогих ей людей, зная, что они точно не захотят общаться с ней после этого. Лучше сидеть в душном маленьком городе штата Орегон, чем лишиться тех, кто ей так важен.       Он пришел в её жизнь случайно, и так резко у Него это получилось, что не «пришел», а «ворвался», сбив все двери с петель, утягиваяя Рэйну на дно, на самое дно Его детски-чистых синих, словно океан, глаз. Он был не похож ни на одного знакомого ей человека — взъерошенные волосы, которые не надо было укладывать — они итак были прелестны; красивая, детская улыбка, такая настоящая, что любоваться ею можно было вечность — только заставь его улыбнуться; бархатный голос, странная, чудоковатая манера строить предложения — витееватые, но с огромной кучей ошибок; глаза… на эти глаза можно было молиться… Но самое главное — крылья. Огромные черные крылья у Него за спиной. Кастиил был необыкновенным, он был Ангелом.       Случайно встретив его на улице, не забыв этих крыльев, она рисовала. Все стены были увешаны рисунками: карандашными, черно-белыми, но даже в такой окраске было отчего-то понятно, что глаза у него были синими-синими.       Но он ее не запомнил. Она была обыкновенной, таких в мире миллионы. С того дня она искала его глазами, не переставая искала. Она точно знала: где-то в этой сероте чужих глаз и улыбок она найдет Его, узнает по глазам, даже без крыльев.       И нашла. В Айове, куда занесла ее жизнь, все же заставив оторваться от родного душного городка в Орегоне. Она, не стесняясь ничего, просто подошла и потянула его за рукав длинного бежевого плаща, такого мятого… Но это было не важно.       Кастиил приходил к ней почти каждый вечер. Она звала, а он приходил и разговаривал с нею, почти до самого утра. Про Рай, про Ад, про то, как тяжело ему оттого, что разочаровался в Отце. А она слушала — иногда спрашивала. Гладила его черные-черные крылья, в глазах ее читалось обожание, немой восторг… Они не выглядели потухшими. Ей было уютно вот так вот слушать его бархатный голос, его глупые и забавные ошибки, смотреть в его по-детски чистые глаза.       И этому не будет предела — так она думала. Об этом она мечтала.       Она была самым обычным человеком, за исключением двух вещей: она видела то, что находится по ту сторону жизни и она любила Ангела.       А он был необыкновенным, он был ангелом, но кое-что делало его самым обычным: он начинал влюбляться в человека.