Вне больничных записей

Всё же, несмотря на всё своё ворчание по поводу нерациональной траты времени (полезный завтрак в понимании Джарвиса не то, что стоит видеть остальным, своей репутацией он дорожит, а кофе можно выпить и в мастерской, не отрываясь от работы) Тони любил то необъяснимое чувство единства и уюта, что, временами конечно, посещало его тут. Ну и Брюс заваривал весьма недурственный кофе. Тот самый кофе сейчас покоился в его кружке, пока он сам пытался осознать увиденное ранее. Клинт покачивал бёдрами. Нет, будем точны. Клинт прошёл мимо него покачивая бёдрами, и мееедленно, с едва слышным вдохом потянулся к банке с арахисовым маслом и затем, не изменяя заданному темпу, вышел из кухни. "Интересненько," — подумал Тони. Вскоре некоторые изменения в поведении Клинта стали заметны всем. Ведь Клинт-любитель-забраться-куда-повыше-и-с-разгону-запрыгивать-на-диван-Бартон теперь не только постоянно находился в адекватных для человека плоскостях, но и, не медленно, нет, плавно, покачивая бёдрами перемещался по башне. Наташа, всерьёз обеспокоившись за своё звание агента с самой соблазнительной походкой, лишь завидев идущего Клинта находила тему для обсуждения и шла рядом с ним. Большая часть Мстителей так залипала на это зрелище, что не сразу заметила дополнительные изменения. Оставшиеся либо нервно протирали очки, либо агрессивно сжимали-разжимали свой бионический протез. Но не будем их винить в этом. Клинт Бартон шикарен, окей? Помимо этого он не наклонялся. Теперь, он издевательски медленно спускался на одно колено и столь-же плавно поднимался, не забывая при этом судорожно вдохнуть. Стив думал о современности, падении нравов, и о том, что в его время флиртовали иначе. Также он не забывал протяжно вздыхать, предчувствуя очередное "придержи свою принцессу киборгов, пока она мне всё тут не растрощила" от Тони. Возможно, команда не столь заостряла бы внимание на этих переменах в поведении, будь у них чем себя занять (хотя одному из членов клуба "очумелые ручки" от Мстителей даже занятость в мастерской не была серьёзным препятствием) в это относительно мирное время. Нет, происходящее не выходило за рамки приличия и ограничивалось парочкой скабрезных шуточек и дружеским подтруниванием, на что следовал ответ из шуточек похуже от самого Клинта. Происходящее не выходило из-под контроля до одного приснопамятного завтрака, когда Бартон, увлёкшись спором с Романофф, не попытался сесть. Именно, что попытался. Нервно смеясь, передвигаясь едва ли на гран быстрее чем в последние несколько дней, он покинул кухню, сопровождаемый хищным взглядом подруги. Вскоре все обитатели башни (даже те, кто этого не хотел, спасибо) узнали страшное. Клинт скрывал от них свою личную жизнь. Варианты поговорить (Стив), выпить и поговорить (Сэм), а также тщательный обыск имущества включающий в себя мониторинг всех носителей информации, вплоть до слуховых аппаратов (Наташа), и шантаж, подразумевающий сокрытие информации о возможностях новых наконечников (Тони) результатов не дали. Ванда наотрез отказала в использовании своих способностей ради удовлетворения чужого (и даже своего) любопытства, Брюс считал, что каждый имеет право на личное пространство, а что думал Баки никому не было известно — он прятался в вентиляции. Собравшись дружным кругом, самые ярые активисты очертили три наиболее возможных варианта: либо партнёр Бартона невероятный техник-супершпион, способный убрать за собой буквально все следы, не потревожив даже Джарвиса (тут наши сплетники начинали подозрительно переглядываться), либо он настолько качественно отходил лучника во время его последнего выхода на свет (этот вариант искренне их пугал, и оставлял за собой очевидный вопрос, относящийся к более ранней способности Бартона к передвижению, и вообще о существовании людей, способных на подобное) что ему до сих пор некомфортно передвигаться, либо Клинт научился клонировать себя и еженощно предавался яростному самолюбованию. Да, вскоре третий вариант признали наиболее правдоподобным и он был принят за рабочую версию. Расследование отчаянно билось об стенки тупика.

***

Клинту очень нравились лифты в башне. Во-первых, они были большими и светлыми, во-вторых, они не воняли, и в-третьих у них были классные стенки, на которые было удобно опираться, даря заслуженную передышку ногам. Господи, лучше чем в постели. Голову сонно клонило к плечу и, в очередной раз забывшись, он слишком резко отставил ногу, в надежде обрести более устойчивое положение. Боль уже привычно, но, к сожалению, не менее ощутимо прошила поясницу, и пустила импульс вверх по позвоночнику. Вышедший из Клинта звук, иначе как скулежом было не назвать. — Он ведь делает тебе больно, — глухой, надломленный голос Джеймса раздался у него над головой чертовски, мать его, неожиданно. От позорного скачка вверх Бартона удерживала лишь ноющая поясница. Прав был Щ.И.Т., какой блять Баки, он реально грёбанный Призрак. "Или я настолько херовый агент," — безрадостно добавил он про себя, что, впрочем, не отменяло действительности — Джеймс нависал над ним угрюмой тенью и смотрел на него очень, очень печальными глазами. И, что хуже всего, продолжал что-то говорить. Что именно лучник не слышал, отчасти от шока, отчасти благодаря сбоящему на низких частотах слуховому аппарату. Ладно. Дела плохи. Ну, плохие новости в том, что лучший друг Стива, грёбанный суперсолдат, которого нельзя доводить до срыва, по крайней мере до слушания по его делу, опираясь на свой крайне, мать его, опасный протез нависает над ним, Клинтом-который-не-так-чтобы-сейчас-может-быстро-скрыться-в-вентиляции-Бартоном, и что-то втирает мрачнея с каждым словом. Хорошие новости в том... А, забудьте. Хороших новостей нет. Полный отстой. — Знаешь, неловко говорить, но я тут немного, самую малость, прослушал, кажется, всё, что ты сказал. Конечно, мне было бы гораздо легче тебя понимать, не нависай ты надо мной всей этой грудой шикарных суперсолдатских мышц. Так, эм, не повторишь? Не повторил. Заместо этого Барнс притянул его живой рукой за затылок и на короткий миг прижался к губам Клинта своими. Вконец оглушённый лучник, издав нервный смешок, подумал: "Определённо, отбитый крестец того стоил. Ну, если пару раз повторить." Вполне себе здоровый солдат слегонца так опешил: "Стоп, так не было никакого измывающегося над тобой любовника?" "Чёрт, — опять подумал Бартон, — так это было вслух." — И ты, придурок, не нашёл ничего лучше, чем молча превозмогать боль, не соизволив даже обратиться в грёбанный медблок?! — Забудь, всё что я сказал раньше. Я соврал. У меня есть шикарный таинственный любовник который, к тому же не читает мне нотации. — Мечтай, тупая глушма. Первое свидание мы проведём у врача. Сейчас же. — Так, Эльза, королева енотов, я уже начинаю жалеть, что... Лифт поднимался всё выше, спор становился всё тише и никто ни о чём не жалел. Кроме врачей. Лечить Бартона никто не любил.