Попаданкин юбилей, или рвя оковы канона

      …Антимагическое поле продолжало увеличиваться, из-за чего мне пришлось сменить место дислокации. Теперь я жила у Вивьен, бывшей поварихи, искренне уверенной, что я — её осиротевшая племянница (именно племянница, поскольку теперь я расхаживала миловидной девочкой, косметика творит чудеса, особенно при умениях из двадцать шестой жизни за маггла-мошенника), над которой журналистке, увы, не дали опеки. Но теперь, когда в приюте появилась «жуть какая страшная тётенька» — Матильда — молодая женщина со скандалом забрала свою «бедненькую кровиночку» из «этого рассадника детских психических травм»!       Я-Аннушка исчезла, оставив после себя лишь записку о внезапно занемогших родственниках, к которым необходимо было срочно уехать. Я-Шаман выступил во дворе приюта в стиле «меня здесь никто не понимает, вы все уроды плохие, заставили меня драться с мордредовыми школьниками, а это бо-бо, короче, я ушёл в леса постигать смысл жизни, не пытайтесь искать!»       Я-племянница-журналистки узнавала о происходящем на вражеской территории от верного Шороха, сама же при этом старалась отслеживать всю подозрительную деятельность в городе, попутно замеряя радиус поражения антимагического поля. И творила некоторые ритуалы с помощью своего амулета, вызывая вполне определённые кошмары у одного мага…       В общем, я заняла пассивно-выжидательную позицию, прекрасно зная, что в любом маггловском городе обитают как минимум сквибы. И хотя бы парочка магов. Кроме того, тридцать пятая жизнь в роли невыразимца оставила после себя определённые знания касательно установленного наблюдения за магическим фоном планеты. Купол, опоясывающий весь земной шар, цельный и одновременно сегментированный, похожий на сложный объёмный паззл, зависший в воздухе. В зависимости от различных факторов вроде мощности местных магов и размера наблюдаемой территории каждая часть привязывалась на несколько артефактов. В Англии их было пять, и только два из них должны сейчас храниться в Отделе Тайн.       В любом случае, расползающееся аномальное поле уж точно должно было быть замечено, и мне оставалось лишь дежурить у границы, попутно проверяя свою шкурку на прочность. Для носового кровотечения, как оказалось, достаточно было трёх шагов. Дурнота подкатывала к горлу на восьмом. Ноги подкосились на десятом, и я поползла обратно.       Уже на третий день мною были замечены небольшие скопления озабоченных людей, хмуро косящихся в сторону приюта. От простецов их отличали разве что некоторые особенности поведения и лёгкий флёр магии. Я старалась находиться неподалёку, вслушиваясь и запоминая их ауры.       На пятый день среди них появились двое молодых магов-середнячков. Светловолосые близнецы в пальто, палочки спрятаны в рукавах, на груди смутно ощущались какие-то полезные амулеты. Родовой защитой не несло, значит не чистокровные. Цепкие взгляды тёмных глаз. Один, более решительный, решает проблему, а второй, значит, подтирает следы? Неплохой дуэт, явно сработанный. Но тут бы больше подошли сквибы, хотя, думаю, эта пара здесь только для разведки.       Что же, и на этот случай у меня есть план…

***

      

Дик Кроссроад, младший из близнецов

      — Ты там долго возиться будешь? — поинтересовался я. — Мы, кажется, уже убедились, что с этим безобразием разбираться надо не нам!       Мик облизнул губы, бросил на меня короткий взгляд… и опять закружил по кромке непонятного аномального поля с очередным своим артефактом, смутно напоминающем лупу размером с карманное зеркальце. Та треснула, отчего мой брат пришёл в полный восторг. И как себя с ним вести? Пока сюда шли, уже раз двадцать спотыкался, оскальзывался, врезался в столбы и деревья… Естественный отбор тут пасует, а я готов истерически засмеяться.       Вот же неймётся ему, а… Хочет разобраться. А у меня время не тянется, а бежит, и мне и так его есть куда тратить в этой жизни. Кого можно уже опросили, все «нитки» тянутся в приют, а туда зайти — не очень-то приятный способ самоубийства для мага. И имеющейся информации вполне достаёт для большого и вполне цензурного отчёта начальству.       Очередной датчик-артефакт перед поломкой успел что-то показать своему изобретателю, отчего Мик просто избыточно воодушевился. А затем разом напрягся. Я проследил за его взглядом и увидел выбегающую откуда-то из-за угла ведущей к источнику аномалии улицы девчонку лет пяти-шести.       Кровь из носа и общий бледный вид непрозрачно намекали, что мелкая — маг. По лицу — слёзы, сопли, слюни, ну да раз бежит, значит, всё нормально. Пусть с ней Мик беседует, он вроде к детям ближе.       Та-ак, а ко мне идти-то зачем? У меня нетрадиционные методы убеждения опрашиваемых лиц. У девчонки и так истерика, неужели нельзя дать успокоительного и ещё чего-нибудь для болтливости? Ну вот подошли вы ко мне. И? Я не понимаю, что лепечет мелкая, я в этом вообще не разбираюсь… Ладно, хорошо. Попробую натянуть улыбку. И не надо на меня так умоляюще смотреть, Мик. Я тут младший, пусть и ненамного.       Подействовало? Речь мелкой стала более членораздельной, но рассказать о случившемся она согласилась только после произнесения нами «волшебной фразы»:"Aexewlm ae aexewlm uv ahthzop-zopu zyaeu-yg to euzzk inoqga, yuynozk dudbxux evecyvy lsls hi lsks yno, ygvuzu yaxa zgsk to, aexewlm ae imir rm osrs glmoem s qujusu u ygvuzu ynosgya!» Эта белиберда была написана на листике, который девчонка вытащила из рукава и с важным видом продемонстрировала. Сомнения в волшебности данных слов она встретила разом задрожавшими губами и новой истерикой. Пришлось ломать язык, читая вдумчиво и с выражением. Что я, что Мик даже из палочек по шлейфу искр выпустили, чтобы возможная свидетельница не усомнилась в торжественности момента и нашей с братом честности. Проникнулся даже я, ощутив какое-то тепло в груди. Если б не оценил потенциал девчонки и не убедился бы в полной бессмысленности «волшебной фразы», то подумал бы, что мы действительно в чём-то… поклялись? Ох уж эти дети.       Впрочем, информация от мелкой вполне себя оправдывала. Как оказалось, она из того самого приюта. Нехорошо ей стало после прибытия некой Матильды Фингер и её разговора с Бриджит Стоун, женой директора приюта. Последняя после начала странностей в приюте проявляла повышенное внимание ко всем, кому становилось плохо. Насчитывалось таких детей всего лишь двое — сама Беатрис, как звали девочку, и некий Шаман, который убежал в леса. Беатрис перебралась к Вивьен Гарднер, бывшей работнице приюта, которой приходилась племянницей. Это если коротко, а то сама мелкая так и норовила прыгать с одной темы на другую, забрасывая словами-паразитами и ненужными подробностями.       Что же, теперь у нас ещё больше информации для рапорта начальству, и можно…       — Мик, скажи на милость, что ты делаешь? — взявший на руки девочку брат моргнул и удивлённо пожал плечами.       — Она милая? И ей страшно. Может, хоть до дома доведём? Поможем ей. Она ведь помогла нам?       В принципе, я бы спокойно мог отмахнуться от всего этого, но сегодня, похоже, звёзды стали в удачном для мелкой положении. Всё равно в случае моего отказа брат бы пошёл один, при этом попав в кучу неприятностей, а так я хоть прослежу за всем. Да и с чего бы вдруг мне тут стоять и ждать непонятно чего? Прогуляюсь, обдумаю оформление будущего рапорта…       Девочку пришлось взвалить на себя, поскольку Мик всё ещё заплетался в ногах. Беатрис, слава Мерлину, сидела тихо, только головой во все стороны вертела да улыбалась чему-то своему. Пф, ребёнок…

***

      Слава Удалосю, у меня всё получилось. Особенно с клятвой. Наложить несколько версий шифра Цезаря на транслитерацию нужной мне клятвы на японском, после чего выбрать наиболее читаемые слова, в которых хоть какие-то гласные есть. В итоге мне своими душой, разумом, силой и волей поклялись в вечной службе, защите и помощи два не самых слабых по силе мага. И клятва уже начала действовать так, как и положено клятвам на таких интересных понятиях как «воля» и «разум». Поклявшийся в чём-либо таким образом всегда будет абсолютно уверен, что действует сам, по своему желанию, не замечая, как его характер потихоньку изменяется в отношении, например, скромной простой девчонки по имени Беатрисс.       Вивьен дома не оказалось — женщина продолжала строчить свои рассказы, а о себе предпочитавшая полную самостоятельность я напоминать и не стремилась. Более того, даже укрепляла помешанность журналистки на своей работе, чтобы та не решила расследовать странности собственной племянницы.       А вот близнецам пустая квартирка не понравилась, и мне снова пришлось отвечать на вопросы. Поведала грустную историю про погибших родителей (в одной из моих жизней обстоятельства их смерти действительно были такими трагичными, так что я всё и под веритасерумом подтвержу!), потом про страшный приют, вечно чем-то занятую тётю… Встряхнулась и начала уверять, что я привыкла и всё понимаю, и мне вовсе не страшно быть одной здесь ночью, ведь я могу создавать волшебные искорки, и с ними очень здорово в темноте, вот! Парни проследили взглядом за сорвавшимися с моих ладошек блёстками и снова переглянулись. Клятва давит на жалость, да?       А со временем действие ведь только крепнуть будет, в голове мысль о бедной одинокой девочке с огромным магическим потенциалом крепко-накрепко засядет, и останется только помочь несчастной. И всё при этом проконтролировать, а то ведь мало ли, каждый бедолажечку обидеть может…       Как сейчас помню это действие мордредовой клятвы. Жизней пять подряд мне загубила, с девятой по четырнадцатую, ведь в течение всех этих жизней я отчаянно пыталась спасти одного хитровыделанного старичка японского, пока в пятнадцатом перерождении в качестве гоблина не откачали. Тогда до меня и дошло, что все те глупости я творила совсем не по своей воле, а из-за клятвы. Хороший урок получился, запоминающийся. А близнецам гоблины вряд ли помогать будут — у них высшее комплексное очищение входит в услуги «только для своих».       Ушли братья неохотно, оставив меня в окружении множества охранных чар. В них, кстати, соображал больше тот брат, который артефактор. Мик, кажется? Талантливый самоучка, однако…       Интересно, как быстро снесут приют ко всем чертям? А его ведь точно снесут, я знаю стандартную реакцию магов на что-то опасное и непонятное — такая же как и у обычных людей. Уничтожить. Надеюсь, они озаботятся эвакуацией невиновных…

***

      Северус Снейп сходил с ума, и никакими чарами либо зельями это не изменялось. Темнота тянулась за ним сумрачными образами и шёпотом Лили, плачущей кровавыми слезами. И нет, это был вовсе не боггарт. С каждым днём преследование становилось всё навязчивей: падали хрупкие вещи, жидкости меняли цвет на красный, пахло железом и порохом, трескались зеркала, а шёпот становился всё громче. Но весь разгром начинался только когда Мастер Зельеварения оставался в столь привычном раньше ему одиночестве. Стоило наведаться к нему в лабораторию хотя бы обычному ученику Хогвартса — и всё как-то неуловимо собиралось из осколков, возвращалось на свои места. Не исчезал только шёпот.       Нелюдимый зельевар назначал побольше отработок, куда чаще общался с коллегами, почти не бывал в своей комнате, пил безвкусные успокоительные и ходил к Дамблдору. Постоянно. С одним и тем же вопросом — где Гарри? Что с ним случилось? На это старик только вздыхал и качал головой.       В какой-то мере Северус его понимал — сообщать местоположение Мальчика-Который-Выжил Пожирателю Смерти, пусть даже и бывшему… Но ведь он принёс столько Непреложных Обетов! Неужели нельзя просто сказать, что с мальчишкой всё в порядке? Снейп повторял, что Поттеру-младшему явно грозит какая-то беда, опасность, но директор печально улыбался и начинал говорить. О том, что беда грозит всем, о том, что тень Воландеморта клубится и что-то там ещё, о том, что Гарри прекрасно защищён, что…       — Северус, постой, — Макгонагалл решительно преградила ему путь. — Я думаю, нам стоит поговорить.       Женщина упрямо глядела на Снейпа, всем своим видом показывая, что отступать не намерена. Гриффиндор головного мозга, да? Спорить ещё и с ней просто не оставалось сил.       Пожалуй, это был самый долгий разговор, состоявшийся между деканами двух противоборствующих факультетов. Неожиданно мирный. Минерву слова зельевара явно заставили задуматься. После этого она предложила то, о чём Северус и мечтать не мог — проверить Гарри. «Одна», — сразу уточнила Макгонагалл, выразительно покосившись на его предплечье. Встречаться с сыном школьного врага, пусть и — Мордред, а сколько времени уже прошло? Два года, четыре? — малолетним не было ни сил, ни желания. Ограничившись пожеланием удачи, он покорно вышел из кабинета коллеги. Пожалуй, ему стало хоть немного поспокойнее.       Но всё спокойствие исчезло на следующий день, стоило ему увидеть бледную Минерву. Она вполне успешно скрывала панику, но… Директор не спустился в Большой Зал. Его вообще в школе не было. Сразу после завтрака Макгонагалл вновь предложила поговорить. Он согласился сразу же, разумеется.       Подозрения подтвердились, но не полностью. Перед тем как рассказать ему нечто явно шокирующее, Минерва попросила (что само по себе в некоторой степени напрягло) его принести очередной Непреложный Обет о неразглашении. Это был юбилейный, кажется? А, нет. Ну надо же.       Итак, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, символ победы над силами Зла и Тем-Кого-Нельзя-Называть, национальный герой (или Герой?)… исчез. Вот так вот запросто. И теперь Великий волшебник, кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный чародей Визенгамота и Президент Международной конфедерации магов (ничего не забыто? Ах да, он же ещё директор всего этого безобразия) пытался его найти. Северус попытался представить реакцию общественности на подобный заголовок газеты и едва сдержал истерический смех. Вслух он выразил лишь желание участвовать в расследовании, хм, века. Непреодолимое. Упрямство свойственно не только гриффиндорцам. И Макгонагалл явно это поняла.       Директор вернулся уже с воспоминаниями… Петунии. Снейп многое мог высказать по поводу подкидывания национального героя к ненавидящей магию обычной женщине, но смолчал — ситуация была не та. Дамблдор выглядел чем-то крайне озабоченным — Северусу даже показалось, что напрягает Великого Светоча не сам факт передачи Поттера в какой-то приют, а что-то… другое.       Они по очереди проверяли все места, подходившие под довольно смутные воспоминания Петунии. Сегодня пришёл черёд Снейпа. Уже неделю как уверенного, что всё это бессмысленно. Ранее алеющие жидкости теперь чернели, вместо железа он чуял запахи пепла и горелой плоти, а Лили смолкла, вместо неё теперь плакал ребёнок, точнее даже не плакал, а кричал, жутко. На одной ноте.       Директор попытался посмотреть ему в глаза, но потерпел неудачу. В очередной раз вздохнув, он предупредил, что Гарри вполне может быть уже… не совсем собой, о чём говорил один момент из воспоминаний Петунии, и что зельевару стоит быть предельно осторожным… А потом снова начал вещать что-то о Свете, жертвах во имя Всеобщего Блага (с больших букв, разумеется). Снейп в кои-то веки позволил себе не дослушивать до конца, просто трансгрессировав в нужное место.       И сразу понял, что опоздал.       Плач ребёнка резко оборвался, а запах пепла стал вполне реальным, вытеснив вонь горелого мяса. Когда-то здесь было здание. Ныне — только выжженная земля. И Северус Снейп не мог отвести от неё взгляда…       — Действительно ужасное зрелище, — пробормотал детский голосок рядом, возвращая в реальность.       Мужчина покосился в сторону темноволосой девочки с корзинкой. Она посмотрела на него в ответ до боли знакомыми зелёными глазами и мягко улыбнулась — точь-в-точь как Лили.       — К счастью, в тот день у нас был благотворительный концерт, и многие на него пошли. Если бы не он, погибших было бы куда больше, — она вздохнула. — Говорят, это было очень страшно, когда здание вспыхнуло. Взрослые уже разобрались с причинами возгорания, но я совсем ничего не поняла. Всё равно жалко… — она достала из корзинки скромный букетик цветов. — Вы тоже пришли почтить их память? Я раньше не видела вас в городе.       — Не совсем. Я искал родственника… Значит, были выжившие? А… мальчик лет… двух или трёх? Такой же зеленоглазый, как и вы, мисс.       Девочка надолго задумалась, потом с сожалением покачала головой:       — Я не знаю. Маленьких было немного, кого-то смогли спасти из горящего здания… сейчас такая путаница, ведь документы пропали в огне… Ой, а ведь вы можете спросить вот здесь, — и она торопливо начала объяснять, как пройти туда, где сейчас находились погорельцы.       — Мелкая, тебя ещё долго ждать? — громко спросил мужской голос, и девочка, встрепенувшись, положила букетик на землю и побежала прочь, извинившись непонятно за что.

***

      Дик позвал как никогда вовремя, позволяя мне закончить разговор с давним знакомым. Ну, для меня, сам-то он о своём статусе не в курсе. Греческое проклятье, взывающее к Эриниям, богиням мести и угрызений совести, очень хорошо меня выручило. Без амулета, стоившего телу Гарри Поттера четырёх лет жизни, воспроизвести данные чары вряд ли бы удалось, конечно. Хорошо, что он есть в наличии. Итак, хорошенько обработанный Снейп ожидаемо решил принять участие в поисках Героя. Он же принесёт печальную весть о гибели мальчишки в огне.       Хотя в пламени остались только наследницы семьи Фингер, которые отказались от переговоров и передали вместе со сквибом-посланником ультимативное требование: всем магам выметаться прочь из города, ибо их козни ничего хорошего обычным людям не принесут! Глупо? Несомненно. Потому их и закрыли хорошенько. Как только ослабел обычный огонь, пустили Адский. Судя по тому как весело он полыхал, никакие антимагические аномалии ему не мешали.       Что же, там был уютный чердак. Надеюсь, в доме близнецов окажется похожая атмосфера. Они всё-таки решили забрать меня у «тёти», совсем немного промыв ей мозги. Бедная Вивьен, у неё не племянница, а суслик какой-то — то ли есть, то ли нет.       А я отправляюсь в Магическую Англию, да. Не могу сказать, что соскучилась. Просто это как бы символ того, что в этой моей жизни закончена очередная глава под названием «Приют» и начата новая.       Хотя, учитывая род занятий моих усыновителей, правильно было бы назвать эту главу как «Дело о… конце приюта и… и… да, и обретения новой семьи»       Надеюсь, это не слишком сильно меня ограничит?       Впрочем, как-нибудь разберусь.