Хроники странной компании

Лапочка сидела на подоконнике и мечтательно вздыхала. Из чуть приоткрытой форточки свешивались связкой бумажные зелёные листочки на ниточках. Они шелестели на сквозняке. — Чего это с тобой? Озадаченная Вредина потыкала в Лапочку свежеворованной ворчалкой. — Я жду весну, — меланхолично вздохнула Лапочка и с громким «шкряб-шкряб» почесала ногу под белым гольфом. — А это романтично? — спросила Вредина. Лапочка уверенно кивнула. — Это очень романтично. Вредина повертела в руках громоздкую ворчалку, подумала и спрятала её под лавку. А сама забралась на подоконник и постаралась повторить позу и выражение лица Лапочки. Получилось не то чтобы похоже, проказливая рожица Вредины мало годилась для этого. Но она очень старалась. — У тебя запор? — проявил трогательную заботу появившийся Бузила. — Ничего ты не понимаешь, грубый тип. Мы ждём весну. Это романтично, — надменно фыркнула Вредина. — А когда она придёт? — внезапно оживился Умник. — Весной, по моим подсчётам, уже можно будет попытаться вырастить мой гибрид чая и кофе. Я назвал его «кочай». Оригинально, да? — Весна пришла! Оттаяло говно! А я в тебя влюблённый всё равно! — громко и с выражением (большей частью непередаваемым) продекламировал Бузила. В горницу влетел разъярённый Ворчун, размахивая тапком. Глаза его безумно вращались, ноздри трепетали в предчувствии битвы, пальцы на оружии побелели от напряжения. — Ну, не настолько это были плохие стихи, — насупился Бузила. — Обидеть поэта может каждый… — Где моя крупнокалиберная ворчалка?! — прорычал Ворчун, явно претендуя на новое имя. — Это он взял! — сказала Вредина и ткнула пальцем в Бузилу. — Но ты же… — попытался вмешаться Умник, но было поздно. Спустя несколько минут на шум выглянул Па. Он осторожно спустился и осмотрелся. Лапочка, Вредина и Умник, сидели под большой медной лоханью, осторожно выглядывая наружу. На их мордочках читались одновременно восторг и ужас. Побелка по всей горнице, включая потолок, хранила на себе следы резиновой подошвы увесистого тапка. На люстре, зацепившись многострадальной лямкой от штанишек, раскачивался босой Бузила. Под ним скакал Ворчун, размахивая тапком. Изредка он умудрялся задеть Бузилу своим оружием по пятке. Тот демонстративно верещал и дрыгал ногами. Иногда Бузиле удавалось задеть Ворчуна ногами по носу или по уху. От чего оный ворчал не менее демонстративно. Все отлично проводили время. Скрипнула дверь, появилась голова Бродяги. — О-о-о-о… Я завтра зайду, — сообщила эта голова и исчезла. — Чеширский ктотамчик, — прокомментировал это событие Па. — Можно подумать, завтра что-нибудь изменится. — Мы весну ждём, — радостно пояснила Вредина. Па размял виски. Глубоко дыша, досчитал до двадцати и выкроил на своём лице дежурную улыбку директора дома умалишённых. — Весна, — сказал он, — наступит только тогда, когда мы сделаем генеральную уборку. Это закон природы. — Это беззаконие какое-то, — не согласился Бузила, печально качнулся и пошевелил пальцами ног. Ему сверху было отлично видно, как семенит подальше медная лохань на двенадцати лапках и как незаметными мелкими шажками отступает Ворчун. — Жизнь она такая, да, — согласно кивнул Па и скрылся наверху. Бузила качнулся ещё раз. Потом ещё. И ещё раз. И сильнее. И э-э-э-эх! К следам тапка добавились четкие отпечатки босых ступней. — Весна сегодня не придёт! Она боится беспорядка! Она избушку обойдёт! Не вырастут кочая грядки! — экспромтом выдал он затаившейся тишине дома. — Твоё счастье, что смертную казнь за плохие стихи так и не ввели, — содрогнулась Лапочка, вылезая из-под лохани. — А если мы его сейчас убьём, это не будет самообороной? — задумался Ворчун. — О, мой прекрасный рыцарь! — воскликнула Вредина. — Ты был великолепен! Бузила снова качнулся. — Понятно, снимать опять никто не будет. Бузила