Хроники странной компании

— А почему я должен всё делать бесплатно? — возмутился Бузила. — А почему мы все бесплатно всё делаем? — ехидно ответил Ворчун, сжал истошно завопившую ворчалку и внезапно задумался. Остальные админчики, наблюдавшие за процессом принуждения собрата к написанию хоть одного поста, тоже задумались. Наступила тяжёлая, зловещая тишина. *** — Передай мне булочку, пожалуйста, — попросил Умник у безотказно вежливой Лапочки. — Двадцать рублей, — заявила та, не отрываясь от любования печеньем, обкусанным ей в форме неведомой зверюшки. — А Вредина это делает за пятнадцать, — неприятно удивился Умник. — У Вредины нет булочек, у неё только конфеты, — возразила Лапочка. — Они маленькие и дешевле. Я ещё тебе скидку делаю по дружбе. — У кого сахар? — спросил Ворчун. — У кого-то, кто уже богаче всех нас, — буркнул Бродяга. Несмотря на постоянные отлучки, он являлся главным потребителем сладкого чая в компании, а у самовара, заварочного чайника и сахарницы комфортно устроился Бузила, хитрой физиономии которого сейчас особенно не хватало анекдотических пейсов. — Пора этого кого-то раскулачивать, — вздохнул Ворчун. — Да ладно, всё равно же и ему понадобится что-нибудь, — довольно улыбнулась Лапочка, любовно обнимая одной рукой миску с булочками, а другой вазочку с печеньем. Умник, как счастливый обладатель трёх креманок с вареньем, промолчал, сосредоточенно уплетая малиновое и изредка дополняя гамму вкуса клубничным или черничным. — Кто сделает музыкальный пост? Объявляю открытый тендер — спросил Па, задолжавший админчикам уже вполне себе астрономическую сумму по меркам местного леса. Бузила и Лапочка даже ухом не повели, ни одним из четырёх. Они были богаты, как Крезы, у каждого на счету числилось около ста пятидесяти рублей за различные добрые дела и услуги. Ворчун прикинул что-то в уме. — Бартер предлагать? — спросил он. — В плане экономического развития общества, бартер относительно товарно-денежных отношений — это шаг назад, — нарочито нудным голосом просветил его Умник. — Ну, если так рассуждать, то товарно-денежные отношения в сравнении с коммунистическим строем, это тоже шаг назад, — язвительно промурлыкал Па, которого вся эта ситуация почти перестала забавлять. Кого бы позабавил денежный долг в лесу? У белок не займёшь и зайца не ограбишь. Одна надежда на ворон. — Какого коммунизма? — не понял Ворчун. В его глазах промелькнула надежда. — Мы же до сих пор жили без денег, — напомнил Па. — У нас нет правящей элиты. Справедливое распределение благ. На последней фразе послышалось отчётливое фырканье Бузилы. У него были свои представления о справедливости. — Ну… — с сомнением протянул Умник. — Как бы оно так, но суть коммунистической идеи… — Точно! — Бродяга прервал его чувствительным шлепком по спине. — Мы выше общечеловеческих заблуждений. — Да? — удивилась Вредина, на днях заблудившаяся в кладовой. — Да, — с нажимом подтвердил Ворчун. — Мы презираем деньги. — Мы? — подавился чаем Бузила. — Лучшие из нас презирают, — снисходительно кивнул Ворчун. — Объявляю революцию свершившейся, — постановил Па и торжественно шлёпнул раскрытой ладонью по столу. — Землю крестьянам, фабрики рабочим, — поддержал Ворчун, отбирая у Бузилы сахарницу и вручая ему ключ от музыкальной шкатулки. — Арбайт махт фрай. — Чего? — растерялся Бузила. — Свободен, говорю. Работай иди, а то тапкой попинаю. Лапочка с ужасом наблюдала за тем, как миска с булочками и вазочка с печеньем стремительно пустеют без её участия. — А то, что вы все должны нам как же? — жалобно спросила она. — Это долги прежнего капиталистического государства, а оно больше не существует, — осенило Умника. — Весь мир бузилья мы разрушим до основания, а затем… — немелодично пропел Ворчун. — Что за тем? — с опаской уточнил Па. — Не помню точно, но что-то связанное с долгим и приятным отдыхом, — Ворчун отвёл глаза. — Тогда пора искать новый тип устройства общества, в котором вы хоть иногда будете работать, — вздохнул Па. — Добровольно. — Это утопия, — дружно разулыбались «строители коммунизма». Бузила