Сингулярность

      В момент сильного переживания, либо большой радости твоего предназначенного, на теле появляется фраза, которую он скажет при встрече. В это верят, пожалуй, все дети, и, конечно, ждут появления метки.       Маленький Техен любит слушать рассказы о предназначенных от родителей, и, после, внимательно разглядывать себя в зеркало, пытаясь найти заветную метку. Техену всего три года, но он уже с нетерпением ждет этого момента, ведь его родители так счастливы вместе, и он хочет, чтобы у него был настоящий друг или подруга — родственная душа, с которой в последующем он создаст свою такую же замечательную семью, как сейчас у него с родителями.       У Техена есть все, что может пожелать ребёнок в его возрасте — любящие родители, которые, несмотря на загруженность, стараются уделить сыну как можно больше внимания, море самых новых и интересных игрушек и много друзей в садике. Ким еще не знает, что многие из этих друзей фальшивые, и дружат с ним из-за его "клевых" игрушек, он улыбается им так светло, своей квадратной смешной улыбкой, делится игрушками, и вообще он душа компании.       У Техена папа — известный адвокат, и Тэ кажется, что он способен защитить его от всех бед на свете. У папы руки сильные и всегда тёплые, и Техену нравится, когда вечерами (конечно, это бывает не так уж и часто, как малышу хотелось бы) папа берет его на руки, усаживается в большое кресло и крепко обнимает, пока мама читает им очередную интересную книжку.       У Тэ мама самая красивая, как он считает — она часто мелькает в телевизоре, и на больших баннерах по всему городу. Голос у мамы приятный, ласковый и бархатный — она читает вслух книжки, а Техен силы все прилагает, чтобы не уснуть так быстро в тёплых папиных руках, под мелодичный мамин голос.       Техену четыре года, и он подскакивает с кровати, от сильного жжения внизу живота, чуть выше края пижамных штанишек, и бежит к родителям в комнату. Метка покраснела, слегка припухла и ужасно горит, но Тэ-Тэ рад, ведь не у всех слова появляются так рано. Он ещё не понимает часть из них, поэтому бежит к родителям, чтобы объяснили.       "Ты глухой что ли? Съебись с дороги".       Конечно, родители расстраиваются, они явно хотели своему любимому сыну в пару кого-то милого, и более сдержанного на выражения, но виду не подают, говорят, что скорее всего, его истинный (а тут и дураку понятно, что это будет парень) в тот момент будет просто чем-то расстроен (он просто всегда не в духе). Да и не все сразу понимают, что встретили свою судьбу, кому-то для осознания мало взгляда одного.       Тэ поглаживает пальчиками слова, выведенные аккуратным мелким почерком, и хочет поскорее вырасти, чтобы встретиться со своим соулмейтом.       Техен хвастается в садике, что у него слова появились на теле, радуется искренне, и не понимает, почему ребята отдаляться от него начинают. Он ссорится со своими друзьями, ведь у него "дурацкая" метка, и соулмейт его "дурак", раз такие слова говорит, и вообще, "девочки такое не могут говорить, а раз так, значит — это мальчик, значит — неправильно, значит сам Техен неправильный какой-то".       Техен не думает, что это неправильно, ведь там, где распределяются души, лучше знают, кому кто подходит, и даже, если это будет мальчик, даже, если он будет грубым и не примет Тэ — Ким готов любить за двоих, ведь он уже любит, по-своему.

***

      Мин Юнги не ждёт появления метки на своём теле как все дети. У него перед глазами пример его истинных родителей, которые каждый день ругаются так, что Юнги приходится закрываться в своей комнате, затыкать уши и ждать, пока отец не уйдёт из дома, не забыв громко хлопнуть дверью, под крики и плач матери.       Он не изнеженный и не избалованный ребёнок, но родителей, какими бы они ни были, любит, конечно. И в одно утро, когда отец с чемоданом закрывает перед ним входную дверь и уходит теперь навсегда, Юнги плачет у себя в комнате, долго, надрывно, захлебываясь и задыхаясь. Мину всего семь, и он в глубине души еще верил, что родители хотя бы из любви к сыну не разойдутся, но, видимо, они и его не так сильно любят.       После ухода отца, Юнги не уверен, что хочет иметь такую метку. Мать уверяет его, что таких случаев мало, и что ему должно повезти с его истинным, но Мин не слушает, лишь радуется каждому дню, в котором на теле так и не появилось ничего, кроме очередных синяков от вечных драк с «глупыми» одноклассниками.       Юнги учится через силу — просто потому что ему скучно и неинтересно — его больше привлекает музыка и баскетбол.       Он даже попадает в команду, когда учится в средней школе. Про свою страсть к написанию песен никому не рассказывает, кроме, пожалуй, Намджуна — лучшего друга ещё с садика (мать лишь позже, случайно узнает — натыкается на тетради, исписанные текстами). Они вдвоем после уроков и тренировок сидят в гараже Джуна часами, тексты отшлифовывают, чтобы идеальными казались. Музыку пишут — родители у Джуна только "за" — увлечение ребят принимают с удовольствием, и даже покупают им синтезатор, чтобы было на чем творить.       Юнги им благодарен, за все — что позволяют с Джуном музыку писать, что поддерживают их всячески, в силу возможностей, что разрешают у них целыми днями торчать, а порой и по несколько дней жить — он вообще в их доме себя более любимым чувствует, нежели в родном.       Родители у Намджуна — хороший пример истинных. Юнги на них смотрит и в тайне мечтает о такой семье, чтобы встречали со школы тёплым ужином, поддерживали увлечения, а не пилили бы каждый день. Мать у Мина настроена критически против увлечений сына, настаивает на поступлении на юридический, и отказывается наотрез слушать о музыкальной карьере. Ей хочется, чтобы сын работу стабильную получил, и вытянул семью из той разрухи, в которую они оказались после ухода отца. Она работает на нескольких работах, пытается остаток семьи тянуть, и утопает в этой работе, не замечая, что Юнги не деньги, а понимание важно.

***

      За десять лет на теле Юнги так и не появилось ни намека на существование его соулмейта. Но, как и следовало ожидать, расслабляться не следовало. Юнги семнадцать, он лежит на кровати, отдыхая после затянувшейся тренировки по баскетболу, в голове крутится какая-то знакомая мелодия, не дает покоя, как вдруг низ живота пронзает жгучая боль.       Мина скрутило пополам, казалось, будто под кожу ввели несколько раскаленных игл. Кожа горит, сильно опухла и покраснела, а самого парня колотит, бросает то в жар, то в холод.       НО       Никаких слов так и не появилось.       Мин пролежал в кровати больше недели, периодически боль отступала, наступало состояние опустошения, сил не было даже вставать. Врач пожал плечами, сказал что-то про сильную связь, выписал обезболивающие и ушёл. Никто так и не понял, почему участок кожи горел, краснел и опухал, а слова так и не появились.       Спустя неделю Юнги вернулся в школу, он посещает занятия, пока помогает обезболивающие, но на протяжении месяца зловещий красный прямоугольник внизу живота то горит, то колет и никак не дает покоя.       Теперь он уже ждет встречи со своей судьбой, чтобы спросить: «какого хуя?!». Какого хуя ему пришлось терпеть тупую, обжигающую боль на протяжении целого месяца, когда у других лёгкое жжение проходило за пару дней. Какого хуя, у всех пар появлялись ванильные "Здравствуй любимый" или банальное "Привет", а у него вместо слов тупой прямоугольник, больше похожий на аккуратный ожог.       Мин мысленно проклинает своего соулмейта, материт всеми известными ему словами. Намджун как-то поржал над ним, что, возможно, его пара совсем ребёнок ещё, и вообще пока говорить не научился, и ждать Юнги до старости — на что получил красивый и нежный фингал под глазом. Вообще, Юнги привык к тупым шуткам друга, и почти не злился на него, почти.       Просто сейчас время неподходящее, совсем уж. Мать каждый день напоминает о важности поступления в хороший институт, следовательно о важности хороших оценок в школе, Джун давит лыбу все лето от того, что меткой обзавелся. Еще и песня, что крутится в голове на бумагу не ложится совсем, а музыка шумит фонами, будто кто-то волну старательно переключить пытается.

***

      В старшей школе Юнги обрастает еще двумя новыми друзьями.       Соулмейтом Джуна оказывается студент института искусств — Джин. Мин уже давно ржал над меткой Джуна, что гласила: "А ты кем будешь, принцем или конем?", а тут и вовсе оказывается, что судьба у друга голубее неба в ясный летний день. Но как бы Мин не ржал, красоту соулмейта друга отметил. Сокджин высокий, красивый, до неприличия красивый, он вечно в розовом ходит, волосы укладывает аккуратно, даже, кажется, красится, как ни посмотри — идеальный со всех сторон. У него смешное "Охуеть, принцесса прям таки" на шее, прямо под кромкой волос красуется — это все, что смог выдавить из себя Джун, когда сбил бедного студента прям на входе в институт. Он тогда на выступление местной группы на фестивале торопился, но так и не попал на него, зато пару свою нашел. Сокджин после этого стал постоянным посетителем их гаража.       Джин по большей части, наблюдает за парнями, либо своей работой занимается — перетащил все художественные принадлежности. Теперь гараж делится на две части — музыкальную и художественную студии. Еще Сокджин готовит великолепно, и часто парням вкусности приносит.       Чон Хосок врывается в их размеренную жизнь маленьким ураганом. Солнечный и шумный Хосок давно приметил интересную парочку Юнги и Джуна — они всегда ходят на переменах вместе: Юнги серьезный и с виду холодный, редко улыбается, но Чон видел улыбку Мина — она искренняя и яркая; Намджун вечно неуклюжий — что-то ломает, сбивает порой других с ног, выглядит чудаковатым, но Хосок знает, что умнее парня в школе попробуй еще отыщи. Они что-то постоянно пишут в блокнотах, и, вообще, создают вокруг себя атмосферу загадочности, а все что необычно — интересует Хосока. Он и так терпел больше года, с момента перевода в эту школу, а сейчас — для Юнги последний год обучения, и, если Чон не познакомится с ним — просто умрет от любопытства — его порвет от наполнивших его вопросов, касаемо двух загадочных личностей. Поэтому он смело вышагивает к столу в столовой, за которым сидят друзья, садится на свободный стул и с ходу начинает о чем-то вещать. Юнги с недоверием смотрит на нарушителя спокойствия, въедается холодным взглядом, наушников не вынимает, но и не прогоняет источник шума. Намджун пару секунд непонимающе смотрит на Чона, а после заливается смехом. Он как последний придурок стучит кулаком о стол, чуть ли не бьется лбом, пытается привлечь внимание Мина, на что тот лишь делает музыку в наушниках громче, но шумных ребят не прогоняет.

В гараже становится теснее. За обеденным столом их уже трое.

***

      В этом году отец Техена решил, что сыну необходимо посещать старшую школу — непосредственно присутствовать на занятиях, как он еще любит говорить: "друзей новых заводить". Техену шестнадцать, у него жизнь не такая как раньше, в детстве. Техен вытянулся, стал выше отца, но выглядит нескладно, у него глаза больше положенного, уши чуть больше обычного — из-за чего он волосы всегда подлиннее любит, он худой как спичка, а одежду мешковатую носит, всегда кутается теплее — ведь холодно, вообще-то. У Тэ теперь отец только, который его опекает сильнее курицы наседки, друзей нет совсем, он как два года на домашнем обучении, у него мать ушла, бросила их, у Техена длинные шрамы на руках, и еще связка мелких — он их под длинными рукавами толстовок прячет — замкнутый стал, хмурится и в своем мире живет, а еще у Техена мир погружен в звонкую тишину, такую, что уши режет, от которой глаза слезятся.       Ему не хочется в школу идти, он знает, что его дразнить будут, и друзья ему не нужны совсем — у него книжек целая домашняя библиотека, и холстов с красками вагоны целые, у него приставки игровые самые новые — они только по предзаказам доступны, и игры на них самые интересные. У него вселенная целая в его комнате — а большего ему не нужно. Отец вытащить его пытается, из комнаты, из квартиры, из мира его, про соулмейта говорит, что не найти его, если дома вечно сидеть, а Техену все равно: "все равно не узнает его — не услышит же" — да и зачем кому-то такой вот Тэ нужен.       На самом деле Техену не все равно, боится он сильно, что не нужен он такой своей паре, зачем кому-то сломанная игрушка, которая при встрече даже сказать ничего не сможет. У его соулмейта-то и слов встречных на теле нет скорее всего, ведь не будет их никогда. А, если верить всем словам и статьям, то Техен ему еще и боли много принес, в момент, когда нуждался в нем сильнее всего.       Но отец настаивает, и лично в первый день сына отвозит в школу.       Техен сидит за партой, куда его учитель усадил (а сам в учительскую за какими-то бумагами убежал), ботинки свои новые разглядывает, вид делает, будто музыку в наушниках (больших) слушает. Вокруг уже одноклассники будущие собираться начали — уроки скоро начнутся.       Чимин думает, что видел уже этого мальчишку где-то, в лицо вглядывается, но понять не может. Пак смотрит, разглядывает, прикидывает, где видеть, встречать его мог. И вспоминает.       Вспоминает, каким веселым был Тэ в детстве, как они с еще несколькими мальчишками прятались от воспитателей, чтобы разыграть — по детски совсем — вспоминает, как Техен всех на проделки подталкивал, и потом сам сухим из передряг выходил, потому что такого малыша и наказывать грех был. Он тогда одним из немногих с Тэ остался, до самого выпуска из садика, а потом переехал и связь потерялась.       — Привет! Я Пак Чимин, мы с тобой в садике в одной группе были, помнишь может быть? Я правда тогда совсем пухленьким был, мы часто вместе играли. Я помню, что у тебя, кажется, уже тогда метка появилась! Ты уже встретил своего соулмейта? У меня вот еще даже слов не появилось. — Он еще много что говорит — тараторит, руками в такт машет — внимание привлечь пытается.       Техен взгляд лениво на него поднимает, наушников не вынимает, устало смотрит, и без единой эмоции на последней странице тетради пишет: «не слышу тебя». Чимин не понимает, ведь все что нужно — наушники вытащить, но звенит звонок и учитель просит всех занять свои места.       Ким стоит перед классом, раскачивается слегка вперед-назад, в пол смотрит. Учитель по плечу его треплет — представиться просит. Тэ корявое "Ким Техен" на доске пишет, и на место своё садится, на себе взгляды удивленные чувствует, чувствует как в воздухе галдеж поднимается, сильнее рукава рубахи натягивает, и в парту утыкается взглядом.       — Ребята, это, как вы уже поняли, Ким Техен, с этого года он будет учиться в вашем классе. Постарайтесь подружиться с ним. Техен не слышит, но он хорошо читает по губам, а отвечать вам может в тетради.       Чимин не понимает, честно не понимает, ведь он помнит, что они веселились вместе, и Техен здоров был, но попытки подружиться не оставляет.       На протяжении долгого времени (читай около двух месяцев) Чимин буквально терроризирует Кима — подсовывает тому целые сочинения, рассказывает обо всем, что в голову приходит. Вся писанина, как и ожидалось, летит в мусорку. На переменах Техен утыкается в игры в телефоне, а после окончания уроков, его машина забирает. На все предложения одноклассников «подружиться» Тэ отмахивается, изредка кому отвечает «мне это не интересно», и снова в игру утыкается.

***

      Ким сидит на крыше школы, ковыряет свой обед палочками, но так и не притрагивается. Его «хвост» Чимин снова проследовал за ним и теперь что-то увлеченно рассказывает. Он понимает, что его не слышат, а по губам прочитать, что он тараторит — невозможно, но Чим просто должен рассказать Тэ эту историю, где он во время тренировки по танцам, споткнулся о свою же ногу и сбил сразу нескольких ребят из группы. Чимин не просто рассказывает все в подробностях, но и очень оживленно и эмоционально показывает (Техен даже поглядывает на него искоса, по большей части из-за того, что Пак опасно размахивает коробкой с обедом). И добравшись до момента самого падения, Чимин совсем забывает про свой обед, взмахивает руками и высыпает такую немалую часть на себя.       Если б Техен мог смеяться в голос — он бы смеялся. Чимин стоит перед ним в рисе, и каком-то соусе, и, кажется, кусочек курицы в волосах, а Тэ валится на крышу в беззвучной истерике.       Техену нужно еще пару недель на то, чтобы привыкнуть к тому, что у него теперь есть друг, что нужно смотреть в глаза, на губы. Он вспоминает, что можно веселиться с кем-то просто так, потому что смешно, смешно от нелепых выходок друга, от историй, которые Чимин травит постоянно, от жалких попыток Пака учить язык жестов.

***

      - Наш тренер — как с цепи сорвался — в последнее время гоняет нас до полуобморочного состояния. Я тебя уверяю — еще немного и кто-нибудь в группе просто умрет прямо в зале, возможно, я стану первым. Он даже перерывы отменил, и связки просто дикие дает.       Чимин и Техен стоят в столовой, в очереди за напитками довольно долго. Вообще, они уже пропустили мимо несколько человек, пока Ким что-то отвечал в своем блокноте, и, если честно, это они создавали пробку из-за того, что обоим приходилось внимательно следить друг за другом, чтобы не потерять нить беседы.       Их уже подталкивали несколько раз, кто-то ругал, и пока Чимин все-таки соизволил отвлечься на покупку газировки, в спину Тэ кто-то больно ткнул пальцем.       - Ты глухой что ли? Съебись с дороги. — Юнги не любит долго стоять в очереди, а тут еще и эти первогодки создают пробку. Нам уже сделал им замечание в стиле: "Ребята, отойдите, если ничего не берете", но «ребята», кажется, туповатые.       Техен оборачивается, немного глупо улыбается, губами как бы говорит «простите», придвигается ближе к Чимину, который, закончив с покупкой, включается в не очень приятный диалог.       - Простите, мы уже уходим. — Он отмечает в голове пунктиком, выпущенную фразу в сторону Техена, обдумывая, как бы помягче сообщить другу о том, что его соулмейт заноза в заднице у всей школы.       Парни сидят в гостиной у Техена дома, и тщетно который час пытаются работать над школьным проектом. На улице уже темнеет, а жара не проходит. Кондиционер мерно гудит, вгоняя в сон, голова совсем не работает, мысли плывут совсем в другую сторону, да и тело устало от многочасового сидения за ноутбуком. Техен тянется, сладко зевает и валится на спину на пол, так и остается лежать с вытянутыми руками над головой, уставившись в потолок. Но Чимин выводит друга из сонной комы легким толчком в бок. Он долго думал, как рассказать Тэ о том, что тот встретил своего предназначенного. Вообще, Ким уже давно говорил, что метка чешется, колется — покоя не дает — намекает, что соулмейт где-то рядом. Но как он узнает? А если его пара заговорит с ним, когда Тэ видеть лица его не будет?       Чимин еще с полминуты потупил на черные буквы внизу живота друга, что выглядывали из-под задравшегося края толстовки, и медленно, чтобы Техен успевал понимать, начал.       - Его Мин Юнги зовут, он в выпускном классе учится. Сейчас капитаном баскетбольной команды является, а то, что он невысокий — вообще ему не мешает — играет он просто великолепно. Его, кажется, вообще ничего кроме баскетбола не интересует, хотя, кто их знает, о чем они там с Намджуном все разговаривают. Ходит всегда хмурый, вечно в черном. Его еще в средней школе все побаивались. Он, вроде, и не трогает никого, а как посмотрит — так провалиться на месте хочется, в ад прямиком. Кажется, его даже учителя побаиваются, по крайней мере стараются его не сильно трогать. Про него не особо много могу рассказать — он кроме Намджуна ни с кем и не общается. Вот только сейчас с ними еще Хосок-хен стал ходить. Хосока-хена я знаю, он со мной в одну студию ходит, на год старше в группе занимается — танцует просто офигенно, он такие вещи делать может, у меня всегда мурашки по спине от него бегут. А Намджун… — Чимин задумался. — Намджун, вроде, парень неплохой, более общительный, а еще умный шибко — он в школе всегда на первом месте по успеваемости. А у Юнги может вне школы еще друзья есть, но что-то мне подсказывает, что он не сильно компании большие любит.       Техен таращится на друга слегка придурковато, не понимает, зачем тот ему про какого-то Юнги рассказывает, так в общем-то и спрашивает, а Чимин лишь пальцем в метку тыкает.       - Он тебе при встрече именно это сказал.       У Кима голова кругом идет и тошнота к горлу подступает, лицо этого самого Юнги вспомнить пытается. Понимает, что как и боялся момент встречи пропустил. Но только что бы он сказал? Начал бы рот открывать как рыба, выброшенная на берег, руками пытаться сказать что-то, в блокноте писать? Мин скорее бы послал его подальше со всеми этими долгими объяснениями. Техен руками лицо закрывает и хрипит в знак поражения, мол «нет, нет, нет, лучше бы и дальше не знал, и Юнги ничего не скажу, а если не скажу, то и не узнает никогда».

***

      Техен уже ко всему в школе привык, даже привык постоянно за Юнги наблюдать, изучать его. Он вообще за ним, если честно, следит почти. И, чтобы Техен не говорил ни себе, ни Чимину, Мин все больше и больше ему нравился, он буквально утопал в нем полностью. Бледная, почти прозрачная кожа, будто парень на улице вообще не бывает, резко контрастирует с постоянно черной одеждой и черными как смоль волосами. Лисий прищур, и глубокие, почти черные глаза, как будто в душу заглядывают, сердце сжиматься заставляют. Тэ близко к Юнги с того инцидента в столовой не подходил, специально, по крайней мере, но всегда почему-то оказывался то за соседним столиком в столовой, то через пару человек в очереди в столовой или в кафе рядом со школой. Ким хотел бы услышать его голос — Чимин пытался его описать, а Техен как мог фантазировал. Вообще Тэ-Тэ в последнее время много фантазирует на тему Юнги: какой у того голос, какие руки — теплые или холодные, кожа на ощупь — парню казалось, что Мин сделан изо льда, что голос у него должен быть ледяной, а кожа гладкая и холодная. Пытался понять (читай придумать), чем Юнги в свободное время занимается, что помимо баскетбола любит, что, черт подери, в своем блокноте все пишет. Но подходить, знакомиться и тем более, писать "Здравствуй, я твой соулмейт" — просто боится. Чего боялся — сам толком не понимал. Что оттолкнут и не примут? Вероятнее всего. Техен же своего соулмейта еще с детства любит, а тут такой красивый, и просто офигенный Мин Юнги. И если он его не примет, Техен, скорее всего с ума сойдет.       Не может Техен привыкнуть только к травле в школе. Других одноклассников парень к себе так и не подпустил, на что те, как-то взъелись на него. И вот уже как несколько недель подряд их с Чимином зажимают за школой несколько их одноклассников и еще пара второкурсников.       Они, конечно, рьяно отбиваются, но куда двоим против целой шайки. И вот, в очередной раз их тащат за школу, чтобы немного поколотить, поржать над Тэ, и может быть отобрать у них карманные деньги (которых у Чимина много и не бывает, а Техен не дурак и перестал вообще наличку с собой носить)       Юнги сидит на лавке, за забором школы, жмурится от солнца, и медленно наполняет лёгкие едким дымом, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, смакуя на языке горечь. Он вообще все делает медленно, медленно дышит, медленно раскрывает глаза, также медленно моргает, пытаясь разобрать, что там за потасовку устроили первогодки. Мин тушит окурок о бок скамьи, также медленно, и абсолютно тихо и спокойно бредет к группе парней, что обступили каких-то мальчишек. Мин, кажется уже сталкивался с этой парочкой, в столовой.       Возможно Юнги и прошёл бы мимо, и не обратил внимания на потасовку — такое случается часто, и он сам раньше участвовал в подобном, когда какой-нибудь совсем уж непонятливый одноклассник начинал его доставать, но — его смутил один из мальчишек.       Парни галдят и что-то кричат на зажатых в угол ребят, а тот что пониже старательно отбивается, старается второго загородить. Зачинщики их разводят в разные стороны, и тот, что защищал, кричит что-то, а вот второй…       Видно, что готов расплакаться — глаза на мокром месте — но злости в них столько, что через край льется. Брови к переносице сдвинуты, зубы сжаты и лишь губы кривятся от боли, от очередного удара, но молчит, хрипло выдыхает порой, но все равно молчит.       - Эй, шпана, совсем заняться нечем? — Юнги говорит спокойно, слегка склонив голову набок.       Толпа немного опешила, стушевалась — Юнги в школе знают, уважают, и на пути стараются не вставать — толкая друг дружку быстро ретировалась.       Паренек, тот, что пониже, встает отряхивает форму, и уже было хотел другу помочь встать, но Юнги опередил.       Мин не протягивает руку в немом предложении «встать», он просто хватает Техена за руку, дергая вверх, но почти сразу же отпускает, понимая, что по телу волна тока пробежала, от самых пяток до затылка, и звон в ушах. Понять ничего не может, ошарашенно смотрит, а у Тэ земля из-под ног уходит, он прямиком в ад провалиться готов. Юнги его грубо к стене прижимает, рубашку форменную задирает и видит те самые слова, что в столовой тогда в адрес пацана сказал.       - Блять. Нет, это пиздец просто какой-то. — Мин медленно ноги переставляет, назад пятится, и резко с места срывается, подальше от школы убежать хочет.       А Техен камнем на землю оседает, и, кажется, вообще в шоке. Чимин друга дергает за плечо, в сознание привести пытается, но Ким в одну точку пялится и, кажется, связь с космосом нашел только что.       - Это просто пиздец. Нет, серьёзно, че вы ржете?! Это вся ваша голубая аура, я знал, что с вами связываться опасно! — Ги рычит, пальцем в друзей тыкает, буквально плюется злость.       Хосок обиженно сопит, сидя на диване — он то вообще тут не при чем, у него вообще ещё метки нет, так что он и не знает, кто там его судьба. А вот Намджун скалится, ржёт в открытую над другом.       - А я вот знал, что что-то подобное будет, ты же вон, весь такой изящный у нас. — Мимо головы Джуна пролетает ещё не открытая банка газировки.       - Нет, ну серьёзно! Ладно ещё парень, но он глухой, Джун! Глухой как…да я даже не знаю кто… И немой как рыба. Он вообще ни звука произнести не может, хрипит только. — Юнги чуть сбавляет громкость. — Джун, вот как мне с ним?       - "Как" с ним что? Сексом заниматься? Как и со всеми, у него ж в конце концов на месте все. А общаться — телефон есть, тетради есть, да язык жестов выучить можно, если на то пошло. И вообще, соулмейтам не всегда важны разговоры, вам вместе в любом случае комфортно будет. — Джин спокойный, он не смеётся над Юнги, не издевается, успокоить его пытается хоть немного. Он хоть и знает Мина всего ничего, но понял, что как бы Юнги ни кривился, ни противился — хочет этого тепла, но боится.       - Пиздеееец… — В очередной раз тянет Мин, и как-то оседает почти пеплом на диван рядом с Хосоком.       - У меня вот вообще метки нет. — Тихо бубнит себе под нос Чон.       Ребята проводят выходные в гараже, как в общем и всегда. Заняты обычными делами по сути, только вокруг Юнги аура чёрная, она под кожу въедается, от неё глаза слезятся, но друзья вида не подают, знают, что пусть лучше перекипит, сам отойдёт, остынет.       А у Мина в голове целый рой вопросов, начиная от "как, блять, так получилось?" и заканчивая "и, что, блять, теперь то делать?" Он эти вопросы в голове на сто раз прокручивает, а ответа так и не находит. Из-за этой паники в голове даже музыка не идёт в голову, и мяч баскетбольный чужим кажется, будто Юнги держит его впервые в жизни. Он обессиленно валяется на диване в гараже и чёрный смог вокруг себя создаёт.       Техен не помнит как попал домой, как оказался в горячей ванной. Он осознал себя только, когда костяшки на руках сбил в кровь о кафель, когда под воду с головой ушел, когда в беззвучном крике задыхаться начал. Техен плачет горько, горло скребет ногтями короткими, кожу сдирая, выдирает аппараты слуховые — чувствует после как по шее кровь стекает, но внимания не обращает. У него истерика настоящая и он утопиться хочет, отец вовремя услышал непонятные звуки из ванной, вытащил сына, в полотенце замотал и увёл в комнату.       Он не спрашивает ничего, отпаивает непутевого чаем, успокоительное (которое на «чёрный день» спрятано) буквально насильно всовывает, и остаётся с ним. На день, неделю — сколько понадобится.       Техен действительно несколько дней в школе не появляется. Чимин к нему каждый день приходит, что-то рассказывать пытается, а Ким в стену смотрит, не реагирует.       Это Чимин отца Тэ вызвонил срочно, все рассказал — выложил, как есть, про Юнги, и, про то, что их в школе колотят рассказать не забыл — он вообще готов был от испуга за друга все дни пересказать посекундно.       У Тэ в голове не крутится много вопросов, лишь один "что теперь?", а Чимин как будто мысли читает:       - И что теперь? Умереть из-за этого? Вы даже не знаете друг друга толком, а то, что он убежал — не значит, что не принял тебя. Да, напугался, ты будто не боялся. К тому же, ты сам знаешь, что он возможно и метки не имеет, не ожидал он встречи такой…       Техен еще пару дней противится, отказывается из дома выходить, но противостоять Чимину просто невозможно — он мёртвого восстать уговорить — и отец со своей гиперопекой достаёт, и сообщение Техен получает.       Отец ведёт Тэ в больницу почти насильно, каждый поход к врачу — то ещё мучение — ничего не меняется, каждый раз говорят о том, что ничего сделать не могут, и если раньше был шанс, то теперь, после стольких повреждений (сколько раз ему вырвали аппараты в школе, и сам он в истерике) — нет никакого.       Техен сидит в комнате, смотрит на слуховые аппараты в ладонях — смысла в них теперь совсем нет. Тэ плачет, но больше от того, что теперь нет никакой надежды на то, что он сможет услышать хоть когда-то голос Юнги.       Юн ходит по школе несколько дней темнее тучи — его ребята стороной обходят в коридорах, лишь бы под ледяной взгляд не попасть — а то, вдруг, льдинка в сердце и помирай во льдах.       Мин на перерывах мальчишку этого в толпе ищет, но не чтобы подойти, хотя бы убедиться, что все хорошо с ним — внутри что-то клокочет, покоя не даёт.       Чимин к нему в коридоре подлетает, тараторит быстро что-то о том, какой Мин мудак, кулаками в грудь стучит, силится не разреветься — ему за друга обидно. А Юнги стоит и не понимает ничего — он ведь и не сделал по сути ничего такого — сбежал, да, как трус, но ведь не говорил ещё ничего.       - Как он? — Хрипит Юнги.       - Возьми и сам у него спроси. — Чимин сунул Мину листок с номером.       Юнги весь день на номер пялится, бумажку то в ком сминает, то расправляет аккуратно, Намджун и Хосок уже вопросов никаких не задают — у них занятие куда веселее, они Чимина, который к ним прибился, расспрашивают обо всем.

В столовой за столом их уже четверо.

      Юнги в листочек смотрит, сам вид делает, что музыку слушает.       - То есть ты его с детства знаешь?       - Ну…как знаю…мы в садик вместе ходили, в группу даже одну, а потом, в младшей школе, я в другом городе жил. Я его только по садику-то и знаю.       - И что, он такой… — Хосок осекся. — Такой вот, всегда был?       - Нет! Он вообще мало молчал, и всех на какие-то шалости созывал вечно, а что и когда произошло — не говорит, я сколько не спрашивал. Мне кажется, что у него что-то случилось серьёзное…       От кого: «неизвестный номер»:       "Хватит неженку из себя строить, в школу возвращайся, твой друг тут всем мозги вытрахал".

За столом их теперь пятеро. В гараже шесть.

      Дышать становится совсем сложно, но им нравится. В первые дни напряжение ещё чувствуется, но Хосок умело разряжает обстановку. Они хорошо ладят с Чимином — что не может не отметить каждый в компании.       Юнги и Техен не общаются, сидят в разных углах, косятся друг на друга, но не бегают друг от друга, что всех, естественно радует. Юнги и Намджун как и всегда что-то серьёзно обсуждают, полностью погружены в творческий процесс; Хосок, Чимин и Техен просто расслабляются, им втроём хорошо, они нашли «общий язык», Тэ периодически что-то рисует, с Джином советуется, а тот всерьез предлагает парню в институт искусств поступать, ведь талант на лицо. Они абсолютно не понимают и не задумываются, как смогли ужиться все вместе вот так просто.

***

      На носу экзамены, Юнги вроде как готовиться должен, поступать как мать велит на юридический, а у него в голове космос, он песню за неделю написал, потому что Ким Техен у него перед глазами, под веки въелся, в кожу впитался. Юнги уже не отмахивается, смысла нет, мелкий засел в голове так прочно, что вырезать его не получится. Они смотрят друг на друга, притираются друг к другу, привыкнуть пытаются, уже не испепеляют друг друга одним только взглядом. Улыбаются в ответ, тайком правда, когда видят, что кто-то из них счастлив. Они даже спокойно сидят теперь рядом, невзначай касаются — и это ужасно приятно.       Юнги сдаёт экзамены, и вроде неплохо сдаёт. Он в тайне от матери в институт искусств на музыкальный подаёт, ей врет, что на юридический — правдоподобно так врет, но недолго.       Идея поехать всей компанией на море на несколько дней приходит неожиданно, с порога гаража, так сказать. Чон Хосок стоит в дверях, в яркой рубашке, шортах, светит своей яркой улыбкой — он и без этого всегда яркий, а с наступлением лета, словно светиться начал — и вещает о том, что всем на море нужно собираться, и они вообще-то завтра утром уже должны в пути быть как минимум.       У Чона, вернее, его родителей домик у моря, небольшой совсем, и родители не против, если ребята пару дней поживут в нем.       - Это ты придумал, конечно хорошо, только как мы доедем до туда? Ни у кого машины нет. — Юнги не против понежиться на солнце, подышать соленым морским воздухом, но перспектива трястись несколько часов в автобусе, полном людей, или ехать на поезде, и потом все равно на автобусе — не привлекает абсолютно.       - Я могу у отца попросить машину, но она не большая, мы все не поместимся, кому-то придётся своим ходом добираться. — Джин как самый старший уже начал обдумывать, как бы все устроить так, чтобы все младшие в комфорте добрались.       - Двоим, если так подумать: у меня брат младший с нами поедет. — Хосок про Чонгука рассказывает всегда много и вдохновенно, он в нем души не чает, но в компанию не приводит — ссылается на то, что мал ещё крольчонок.       Техен: "Я могу отца попросить, нас на большой машине отвезут всех вместе, либо часть сам отец может увезти — ему несложно будет". Техен подсовывает ребятам листок, а у Хосока и Джина будто по щелчку одна на двоих лампочка загорается, глаза горят и улыбка хитрая дублируется.       Юнги собирает рюкзак за считанные минуты, и уже собирается покинуть дом — они с ребятами договорились у Джуна встретиться — но мать путь преграждает (как назло у неё сегодня выходной, и она с недовольным видом почти следит за действиями сына).       - Когда экзамены вступительные?       - Через неделю.       - Тогда, скажи-ка мне, куда ты собрался? Готовиться кто будет? Ты думаешь вот так просто поступишь? Юридический — это не шутки тебе.       - Никто и не говорил, что я туда поступать собираюсь. — Юнги уже злиться, он натерпелся всех этих разговоров об адвокатской карьере. — Не собираюсь я туда поступать, я даже не подавал документы, я на музыкальный подал, и поступать туда буду, и вот увидишь — поступлю. — Мин рычит буквально, глаза злостью наливаются.       Звонкая пощечина и звонок в дверь раздаются одновременно, Мин прижимает ладонь к щеке, делает шаг к двери.       За дверью Техен стоит, ногой шаркает и в пол смотрит.       - Ты то тут что забыл, мелкий? — Юнги опомнился и Тэ в плечо легко толкнул, вопрошающе смотрит.       "Джин-хен сказал, что они нас не стали ждать, им ещё куда-то с Хосоком-хеном заехать нужно, нас отец мой отвезет" — Тэ показывает заранее напечатанное сообщение. Юнги подхватывает рюкзак — лучше провести пару часов в компании этого мелкого, чем ещё хоть немного выслушивать речи матери.       - Если ты сейчас уйдёшь — домой можешь не возвращаться. Я знала, что ты весь в отца — такой же эгоист, думаешь, что твоя музыка кому-то кроме тебя нужна?! Надо было тебя с отцом отправить, может он бы выбил твою дурь из головы дурной.       Юнги напрягается, мрачнеет, кулаки сжимает, а Техен чувствует все это, за рукав Мина тянет.       "Хен, что случилось?"       Ему не нравится, что женщина, как можно понять — мать, орёт на Юнги, он чувствует, как его соулмейту становится не по себе, как его скручивает буквально от несправедливости и от такого отношения. Тэ тянет Ги за руку, хочет увести скорее. Он смотрит на Юнги глазами огромными, а тот теряется в них.       Юн Техена за руку хватает, и дверью хлопает, оставляет там, за дверью мать, которая уже не знает, злиться ей или плакать.       А Техен оцепенел буквально — у Юнги ладонь шершавая, но тёплая, не как он думал, приятная, и отпускать её не хочется совсем. Тэ уставился на Юнги испуганно, не веря, а тот лишь поудобнее руку перехватывает и уводит от дома.       Они садятся в машину, и лишь тогда ладони разжимают. Юнги здоровается, представляется — и тишина, немного неловкая и давящая.       - Так значит вот какой ты — Мин Юнги. Расслабься, что так напрягся. Если думаешь, что я в чем-то виню тебя, то ты не прав. У этого малыша в голове свой космос, есть на то причины. А за то, что напугался, что он такой вот у меня — тоже не виню. Люди обычно всему необычному пугаются. Ты бы знал, как я от его матери бегал в свое время, все думал: "зачем мне это все", я трудностей ой как боялся, а потом ничего — свыкся с тем, что полюбил. Вот только скажи, у тебя метка есть? Нас этот вопрос до сих пор интересует.       - Есть, — Мин хрипит больше обычного. — Только странная — как ожог, аккуратный прямоугольник такой, внизу живота. Я сначала думал, пытался понять, что это значит — у всех надписи, а у меня не пойми что — а потом как-то и забыл, она меня и не беспокоила никогда, вот только в последний год дала о себе знать.       Мин рассказал о том, как больно было получать метку, как не понимал, что она означает, как мучался долго с ней, что честно поколотить хотел соулмейта при встрече, и вообще, много что говорил, сам от себя не ожидая. Отец Техена слушал внимательно, и напряжения уже не чувствовалось.       Тэ расслабился, пусть разговаривают, ему то что, он знает, что отец Юнги примет, просто потому что Техен Мина любит, полюбил ещё с момента как метка появилась, полюбил, когда даже не знал ещё, и ждал всегда, хоть и боялся встречи. Ким в окно смотрит, и расслабленно улыбается, потому что рука его рядом с рукой Юнги лежит, и пальцы слегка касаются друг друга. От этих касаний, через кончики пальцев, по руке, и дальше в сердце, тепло идёт, маленькими электрическими разрядами. В дороге Техен засыпает даже, ему сейчас хорошо как никогда, и хочется, чтобы так всегда было.       По приезду, Юнги его легко в плечо толкает, они выходят из машины и жмурятся — солнце слепит до невозможного, но коже приятно, разминаются после долгой дороги.       Друзья их возле дома встречают — они сами немногим раньше приехали — отец Тэ с каждым знакомится и почти сразу уезжает — работа зовет, да и, "чтобы вас своим присутствием не смущать". Он ещё на дорогу что-то в шутку бросает, "чтобы не пили слишком много" и оставляет компанию.       - Так, мест тут не так много, две комнаты и общий зал, так что спать будем по двое, а кому-то втроём в комнате придётся. Как делиться будем?       - Ничего не знаю, мы с Джином точно вместе будем в комнате. — Джун притягивает "женушку" к себе за талию.       - Ладно, значит остальные — по старинке.       Спустя несколько раундов игры в "камень-ножницы" Техен и Чонгук оказались вдвоём в спальне с большой кроватью, Чимин ушёл к "голубой" парочке на вторую кровать, а Юнги и Хосок уставились на довольно узкий диван в зале.       - Может, по очереди на диване спать будем? Что-то я к такой близости не готов…       Юнги обречённо согласился, на том и разошлись. Все дружно отправились разбирать вещи, согласовавшись после пойти проведать море, посетить магазин и вечером устроить барбекю под холодное пиво.       У Техена шорты джинсовые белые, чуть выше колена, ноги худые открывают, рубашка почти невесомая, персиковая, с рукавами длинными — сверху все тело закрывает, кепка белая и очки на пол лица, крема солнцезащитного тонна целая, и улыбка квадратная, дурацкая такая, но от неё жарче чем от солнца. Юнги нервно сглатывает, потому что пропал почти, ещё немного и утонет в Тэ, ещё немного и ничего не спасет его. Он на коленки чужие откровенно пялится, на грудь мерно вздымающуюся под тканью лёгкой, на губы, что сейчас в блаженной улыбке растянулись, и понимает, что бежать уже некуда, да и не хочется совсем.       Сам Ги, по традиции, в черном — шорты, майка, кепка — чернее ночи, и глаза такие же — осоловело на Тэ смотрят. У Юнги мысли странные в голове, стоит только на мальчишку глянуть — он Мину ребенком все время казался, этаким неуклюжим подростком, но то ли Юн привык к нему, то ли парень за год вырос. Техен сейчас выше Юнги, уже не такой худой, даже слегка подтянутый — Чимин его с собой в тренажерку таскает — прическу новую сделал, виски и затылок выбрил, шею красивую открывая — уши проколол.       Мин контур лица взглядом обводит, на губах останавливается, и понимает, что охладиться пора — губы у Техена красные — от клубничного молочного коктейля, что он с наслаждением потягивает — пухлые, и на совсем пошлые мысли наводят. Техен на Юнги взгляд поднимает и губы медленно-медленно облизывает.       - Ребяяята, я с вами пойду охладиться. — Юн нервно сглатывает и к друзьям идет.       У тех возня, там Чонгук к хенам пристает, на каждом виснет — пытается в воду опрокинуть — ему давно хотелось познакомиться с друзьями брата, ему со сверстниками скучно, они "глупые", а тут такие хены интересные, каждый со своей историей, все такие разные, но почему-то вместе собрались.       Гукки рукой по воде бьет в сторону только пришедшего Юнги, а остальные как по команде вытягиваются, холодным потом обливаются.       - Гукки-яя….- Голос Чимина испуганный и тихий.       Юнги не любитель подобных игрищ, но сейчас холодный душ как никогда нужен, поэтому, наверное, в ответ на подобное необдуманное поведение Гукк получил не волну матов, а волну холодной, соленой воды. Как все переросло в настоящую борьбу — Ги не понял, он пытается спастись от мелкого, отгораживается Хосоком, периодически поглядывает на Техена, который сидит на берегу, и чуть склонив голову набок, наблюдает за друзьями.       - Хен! Пойдем с нами! Хеееен! Чего ты тут один сидишь, скучно же! — Иногда Чонгук похож на щенка, как и говорил Хосок — ему сейчас хвоста не хватает, чтобы в стороны вилять от радости. Техен улыбается, но головой мотает, мол "нет, мне и тут хорошо".       - Да ладно тебе, хватит упрямиться, водичка просто замечательная, или ты плавать не умеешь? Хен, давай я научу! Я хорошо умею плавать. — Чонгук уже не спрашивает, хватает Тэ за руку и тянет на себя. Рукав рубашки расстегнут и легко скатывается по поднятой руке до локтя, открывая старые бледные шрамы, покрывающие руку от запястья до середины предплечья и выше. Техен резко выдергивает руку, скалиться, рукав вниз опускает. Чон непонимающе смотрит, вопросы в голове крутятся.       - Прости, хен.       Они хоть и стараются делать вид, что все хорошо, но напряжение чувствуется. Чон многое спросить хочет у Техена, "почему", "зачем" и все, что может прийти в голову.       Чонгуку четырнадцать, он ребёнок, и подобное его расстраивает, у него жизнь интересная, насыщенная ему невдомек, зачем люди себя калечат. Гукки крутится весь день вокруг Техена, внимание привлечь пытается, но бестолку.       Техен больше обычного в себя погрузился. Он естественно знает, что ребята в курсе обо всем, но стыдно все равно.       Вечером, когда уже мяско почти готово, да и другие закуски на столе, старшие потягивают холодное пиво, а младшим выдали газировку — все вроде расслабляются, болтают о разном. Тэ периодически подключается к разговору, черкая быстрые ответы в своём блокноте, он даже "смеётся" над странными шутками Хосока. Пытается представить насколько громкий Чон и какой у него смех, какой смех у Джина (Чимин говорит, что старший смеётся слишком заразительно и абсолютно по-дурацки, а Хосок просто ржёт аки конь), он видит, что Юнги тоже смеётся, и пытается представить его смех. Все, что Техен пытается себе представить, основано лишь на рассказах Чимина и остальных ребят, но это лишь фантазии, от которых порой становиться лишь больнее. Тэ не хочет портить никому настроение, хотя свое, кажется, опускается все ниже и ниже.       Джин выуживает гитару и что-то играет, Чимин и Чонгук поют — Техену нравятся слова песни, только вот какая у неё мелодия, кто его знает. Он замечает, что губы Юнги двигаются еле заметно — подпевает — и Киму выть хочется от несправедливости.       Он сидит ещё какое-то время, так, чтобы не портить вечер, но уходит раньше всех, сославшись на головную боль.       В комнате окно нараспашку, ночной ветер хоть и не холодный, но пробирает, забирается под ворот толстовки. Техен кутается в тёплую не по погоде одежду и одеялом сверху накрывается, с головой. Уж если ничего не слышишь, то зачем видеть что-то. В голове перекати поле, а слезы предательски катятся из глаз. Тэ сворачивает в клубок, сильней в одеяло закутывается, как в кокон, подушка мокрая вся, глаза уже болят, а слезы не останавливаются даже, когда парень в дрему проваливается.       Горячее дыхание обжигает, чужие пересохшие губы касаются шеи, руки, хоть и тонкие, но сильные, сжимают поперёк талии.       - Глупый ребёнок. — Мин хрипит, сильнее прижимается. Он под одеяло в кокон забрался, Техена сзади обнял. — Ты уже так плотно засел в моей голове, под кожу впитался, с кислородом в лёгкие проник, и думаешь, что все твои заморочки оттолкнут меня. Какой же ты глупый. Я знаю, что не слышишь меня, а если б слышал — я б никогда такое и не сказал — но ты ведь чувствуешь. Должен чувствовать тоже самое, что и я. — Юнги носом в волосы мягкие зарывается, сладость вдыхая, руками под толстовку забирается, пальцами шершавыми по фразе своей ведёт, осторожно поглаживает.       И оба чувствуют, как тепло разрядами до кончиков волос пробирает. Техен вздрагивает мелко, хочет раствориться в Юнги, спиной прижимается, чувствует, как у того губы шевелятся — и без разницы, что он там говорит — пока столь нежно обнимает, думать о чем-то другом совсем не хочется. И, кажется, что они утонут сейчас в той нежности, которую дарят друг другу совсем легкими касаниями. Техен руку Юнги перехватывает, пальцы переплетает, и нет бури эмоций, сейчас море спокойное.       На одной из посиделок, Мин рассказывал Намджуну, что слышит в Техене целую симфонию. «Time In The Bottle» Джима Кроче — вот так просто, нежно и уютно, в те моменты, когда Техен спокоен, когда нежится, устроившись головой на коленях Чимина, а тот поглаживает его по голове, не отвлекаясь от разговоров с Хосоком. Он слышал в Тэ «Totentanz», когда парнишка волновался и переживал из-за каких-то своих мыслей, слышал «Saltarello» и «Whiplash» Хэнка Леви, когда настроение Кима колебалось от счастливо-спокойного, к возбужденному. Бывало даже, что Техен звучал как «Renegade» от (hed) P.E. — Техен очень злился в те моменты, у него глаза горели, казалось, будто он прожжет каждого взглядом, и оставит лишь горстку пепла. Но чаще всего, Техен для Юнги звучал как «Beekeeper» Keaton Henson — грустно, одиноко — У Техена есть свой мир, в который очень сложно попасть, он погружен в него так глубоко, что как бы ни старались ребята — ничего толком и не выходило.       Джун посоветовал Техену прочитать тексты песен, естественно, тех, что есть, попытался объяснить, как звучат мелодии. Для Юнги важно понимать, какую музыку из себя представляет человек, каждый из его друзей отмечен какой-нибудь песней, но Ким особенный, он сочетает в себе столько всего неповторимого, порой не сочетающегося.       Техен не знает, насколько это правда, настолько ли он хорош, чтобы кто-то так сильно хотел провести с ним время «до конца времен». Время всегда в цене, особенно для Шуги, он может только с виду казаться ленивым и не расторопным, но за впустую потраченные минуты — горло перегрызет, а Тэ был уверен (по крайней мере раньше), что не стоит того.       Был уверен.       Техен не может описать Юнги мелодией, но для него Мин как «Цветущие ветки миндаля» Ван Гога — абсолютно спокойный, немного холодный, немного колючий, но все равно нежный. Он осторожно поворачивается к Ги лицом, разглядывает внимательно — наверное, с момента их знакомства, он впервые видит лицо своего соулмейта настолько близко. Совсем невесомо касается пальцами щеки — пробует, реальность ли это — обводит лицо по контуру. Затаив дыхание, совсем легко прижимается своими губами к губам Мина.       Юнги плавится, оглаживает рукой щеку Техена, обводит пальцами ухо, запускает пальцы в мягкие волосы, целует так нежно, как только может.       Они долго смотрят друг другу в глаза, смотрят на переплетенные пальцы, долго и лениво целуются — совсем не пошло, вкладывая в каждый поцелуй кусочек души. Так, в общем, и засыпают в объятиях друг друга.       Там, внизу, друзья с облегчением выдыхают, ведь теперь, действительно, можно вздохнуть свободно, перестать волноваться за этих непутевых. Намджун утаскивает Джина в ванну, на что Чимин поглядывает с завистью — ведь тоже хочется, чтобы уже появился «тот самый», но ложится в кровать, отворачиваясь к стенке. Чонгук ноет, что ему приходится спать на таком неудобном диване, и «почему вообще нельзя вернуться в комнату, ведь кровать большая?», Хосок ворчит на Чонгука, провожает взглядом Чимина и по самые уши кутается в спальник — на полу как-никак прохладно.       У них впереди еще несколько дней отдыха, и, кажется, он будет весьма и весьма приятным.

***

      "Хен, расскажи что-нибудь".       - Ты же даже не смотришь на меня, я устал болтать.       "Хен, пожалуйста, можешь хоть лекции мне пересказывать"       Юнги вздыхает и начинает рассказывать, что запомнил из истории джаза — это была последняя лекция сегодня и информация пока что была свежа. Техен прижимается сильнее щекой к груди своего хена, довольно жмурится, улавливая каждую вибрацию. Они сидят на мягком ковре, в квартирке, что снимает Юнги. Это и квартирой-то сложно назвать, в одной маленькой комнате располагается и комната и кухня. Юнги спиной прижимается к кровати (которая и занимает большую площадь всей комнаты), а Тэ, удобно устроившись между ног старшего, вжимается в него так, будто врасти пытается. Если Ким вытягивает ноги — они упираются прямиком в холодильник — босым ступням холодно и неприятно, поэтому чаще он прижимает коленки к себе. Они сидят так часами, Юнги что-то рассказывает, а Техен внимает каждой вибрации.       «Прости, хен, я доставляю тебе слишком много хлопот. И сейчас и раньше. Ты сейчас говоришь мне, что я — лучшее, что происходило в твоей жизни, но я уверен, что «тогда» ты думал лишь о том, как хочешь убить меня. Прости, я всегда был слабым, и всегда нуждался в тебе. Может быть, если бы я не был так сильно привязан к тебе с самого детства — тебе не пришлось бы терпеть из-за меня боль…       Знаешь как это бывает в фильмах, когда «плохие парни» хотят надавить на главного героя через его семью? Я всего лишь возвращался из школы, а меня запихали в машину и увезли. Хен, я действительно думал, что умру там… Отец вел какое-то сложное дело, а эти ребята решили, что мое похищение — лучший способ его шантажировать. Я помню, что мне было ужасно страшно все время, что меня там держали. Страшно и больно. Они говорили, что я выгляжу как девчонка, и поступали так, как, если бы я ей был, глушили какими-то наркотиками, чтобы меньше сопротивлялся. Однажды, один придурок приложил меня головой так сильно, что я провалялся без сознания, вероятно, несколько дней, а когда очнулся, понял, что не слышу. После этого, я смирился, что, вероятно, там останусь навсегда. Но, как видишь, я тут.       В больнице, я узнал, что ко всему прочему мама ушла от отца. Она навещала всегда меня, но они не пересекались — она была на него зла за его упрямство и желание добиться справедливости, из-за которого все это произошло. Лечили от зависимости, пытались восстановить слух (в то время, еще была какая-то надежда), а я пытался покончить с собой, и один раз у меня почти получилось. Я тогда абсолютно не думал ни о чем, мне было безразлично, что ты мог остаться один…       Прости, хен…»       На Юнги лица нет, он даже и представить не пытается, насколько Техену не просто писать, вспоминать об этом больно. Он не знает, должен ли что-то сказать, поэтому только крепче сгребает Кима в объятия, и беспорядочно целует лицо, мажет губами по щекам, глазам, носу, куда придется, он без всех этих ужасающих воспоминаний уже Техена и простил и полюбил. Они в точке, которая стремится в бесконечность, их связь можно описать этим красивым и непонятным словом «сингулярность», и, кажется, они готовы создать для себя новую вселенную.