Как появляются демоны

На кухне большого поместья царило смятение. Неудавшееся печеное мясо оленя заволокло помещение едким дымом, и тлело в центре большого стола. Повар, высокий мужчина со светлыми волосами, стоял в стороне, и неровно пожевывал фильтр сигареты, размазывая по щеке остатки сажи. Рядом с ним, с виноватым лицом стоял мальчишка в соломенной шляпе, а над безвременно почившим блюдом для званного обеда склонился изящный дворецкий в черном фраке. - И как же у вас получилось сжечь такой большой кусок мяса всего за двадцать минут? В голосе мужчины не было ни капли раздражения, а лишь неподдельный интерес. - Ну я это… Гости соберутся скоро, а если оно не допечется, будет плохо. Я и поддал огня. Повар отвел взгляд к стене, явно не желая вспоминать подробности случившегося. - Что ж, это мясо уже не спасти. Значит оно будет подано сегодня вам на ужин. – Лица прислуги вытянулись, а дворецкий улыбнулся самой обаятельной улыбкой, которая обычно предвещала большие неприятности тому, кому была адресована. – Фини, принеси телячью ногу из кладовой, и захвати с собой картошки, лука, моркови, и сельдерея. Бард, проветри кухню, и как закончишь… больше не приближайся к ней. Ох, у меня и без того было много дел, а по вашей вене мне придется заниматься готовкой. Мужчина повязал на пояс чистый передник, и принялся за работу. Посуда перемещалась с невообразимой скоростью, все необходимые продукты, доставленные юным слугой, были тут же промыты, почищены и нарезаны на красивые ломтики. Специи перемололись в ступке словно по мановению руки, и теперь тончайшим слоем покрывали дорогое мясо высшего сорта. - Себастьян, когда ты так работаешь, в голову приходят странные мысли. – Повар по имени Бард следил за ним с нескрываемым интересом. - И какие же, позвольте узнать? - Да так… но я никогда не видел чтобы люди всё делали настолько быстро. Себастьян лишь самодовольно улыбался. За годы службы в поместье он перестал скрывать своё происхождение, и то тут то там проявлял себя не с человеческой стороны. Слуги видели его скорость, манеру держаться, мастерство в управлении бытовыми приборами. Но словно не желая осознавать правду, закрывали на всё глаза. Вот и сегодня, погрузившись в готовку, он не старался делать все со скоростью человека, и не смотря на то, что рядом стояла прислуга, стремился закончить как можно быстрее. - По-вашему дворецкий на коем лежат заботы обо всём доме, должен двигаться медленнее? - Не то чтобы… - Куда уж мне до вас. Противень отправился в печь, вместе с двумя большими пирогами. - И если кто-то из вас притронется к огню, на следующем блюде рискует оказаться он сам! Прислуга дружно сглотнула и понимающе закивала в ответ. Себастьян вышел из душного помещения, и широким шагом направился в банкетный зал, чтобы накрыть стол, и украсить его к прибытию гостей. На вечерний банкет были приглашены влиятельные люди, и солидные предприниматели. Публика, которая не потерпит не единой оплошности. Впрочем, когда именно он допускал их? Идеальный дворецкий, идеальный дом, идеальные блюда и идеальный вечер. Возможно, даже идеальное убийство. Как знать, чем всё закончится? Жизнь в этом особняке не поддавалась никаким распорядкам, и всегда оставляла место для небольшого безумия. На белоснежной скатерти, покрывающей большой обеденный стол, выстроились ряды фарфоровых тарелок, серебряных приборов и высоких хрустальных стаканов. Придирчиво осматривая сервировку, Себастьян крутил в руке простую, бумажную салфетку, которую прихватил на случай, если на идеально отполированном ноже окажется предательский отпечаток. Такого, естественно, не произошло, и салфетка осталась не тронутой. Удовлетворившись безупречностью работы, Себастьян улыбнулся так, как умел только он, и машинально поднес к карману бумажную лилию, в которую превратилась салфетка. Улыбка тут же исчезла, оставив на лице скорее тень усмешки. Ну надо же. Сколько же лет прошло? Нет, не лет. Столетий. Веков. А руки всё ещё помнят, как можно сложить этот цветок. Как давно это было, но при каждом воспоминании казалось, что всё произошло только вчера. Демоны живут долго, даже слишком долго порой. Многое стирается из памяти. Не интересные, скучные люди с мелочными желаниями, огорчения от очередной безвкусной души, томительные года ожидания, проведенные в закоулках ада. Всё стирается, кроме того, что стало сердцем демона. Как странно. Господин всегда был любопытен и настойчив. Он жаждал правды, желал узнавать чужие секреты, чтобы потом прятать их внутри себя, словно драгоценности, и доставать в нужный момент, производя фурор их сиянием. Он коллекционировал тайны, держал их в рукаве, как профессиональный шулер прячет туз до ключевого момента. Но даже он никогда, не единого раза не проявил ни капли интереса к тому, откуда появился Себастьян. После призыва и заключения контракта он воспринял его как должное. Как неотъемлемое дополнение к своей персоне, как нечто, само собой разумеющее, и сыграл это так убедительно, что и сам Себастьян поверил в это. И только сейчас мысль о странности его безразличия, поразила дворецкого. Впрочем, господин настолько интересен, что невозможно предугадать, специально ли он делает вид что все идет так как ему нужно, или же просто не желает знать правды. Откуда берутся демоны? С людьми в этом плане намного проще. Люди рождаются, живут недолгую жизнь, и умирают, становясь прахом. Ангелы создаются руками незримого Бога, и после этого порхают на своих сияющих белизной небесах, не обращая внимания на страдания и мольбы людей, лишь воспевая хвалу своему творцу. А демоны? Никто никогда не думал об этом, и вряд ли кто-то хотел бы знать. Но Себастьян знал. Криво улыбнувшись своему отражению в отполированном зеркале над камином, он впервые за долгие века увидел в нем не себя. Не величественного демона, которым он является, а хрупкого, тонкого юношу, с пронзительными карими глазами. Как давно это было… Как давно… Как будто это произошло вчера. Демон прикрыл глаза.

* * *

Солнце садилось за горизонт, освещая последними, бледными лучами верхушки деревьев. Вдалеке доносились голоса, лязг оружия, выкрики людей и лай собак. По пыльной дороге шел молодой юноша, неся в руках большой, глиняный кувшин с водой. Непослушные волосы спадали на лицо, мешая, и щекоча нос и щёки. Но юноша не обращал на них внимания. Он спешил домой, торопился, чтобы к приходу отца наполнить большой таз водой. Скрипнула тяжелая, дощатая дверь, и он прошел в дом, спиной вперед, прижимая к груди свою ношу. Но в доме уже горел огонь, и за столом сидел высокий, атлетически сложенный мужчина в золотых латах. Лицо его было усталым, но он улыбнулся. - Рэм, ты снова задержался у реки? - С возвращением, отец. Прости, я не хотел, но мальчишки позвали играть в легионеров, и я не уследил за временем. Я принес воды. Умойся, а я накрою на стол. Мужчина подошел к своему сыну, и с легкостью подняв тяжелый кувшин, опрокинул его в деревянный таз. Пока отец смывал с лица пыль и пот, Рэм раскладывал по тарелкам ужин, и с нетерпением поглядывал на него. Наконец они сели за стол, и приступили к трапезе. Сил терпеть больше не было, и юноша спросил: - Отец… ты говорил с Префектом лагеря? Он дал согласие на то, чтобы я попал в легион? Мужчина посмотрел на своего сына, и отложил ложку. - Да. Я поговорил с ним. Он сказал, что может посмотреть на тебя завтра, но нет никаких гарантий, что пройдешь отбор. - Всё из-за моего тела? - Ты похож на мать, этого не стоит стесняться. Зачем тебе идти в армию, и повторять мою жизнь? Ты можешь стать торговцем, или поступить на службу к императору. Мои связи позволят… - Я хочу стать воином! – Юноша перебил своего отца. – Я буду тренироваться! Я стану сильным! - Рэм. Тебе уже четырнадцать, но ты намного меньше своих ровесников. Я сам с радостью бы взял тебя под своё начало, но ты сам видишь. Да и если бы твоя мама была жива, она бы сказала тебе тоже самое. Рэм опустил голову, стараясь сдержать подступающие эмоции. Мама умерла от тяжелой болезни, когда ему было шесть. Она было красивой, и доброй женщиной, сама вела хозяйство, и многому научила сына. После её смерти отец так и не взял в дом новую жену, или хотя бы прислугу. Не смотря на высокий статус Трибуна Ангустиклавии, он не желал видеть в доме посторонних людей. Что-то надломилось в нем в день смерти любимой, и только сын, так похожий на неё, скрашивал его жизнь. - Но я все равно пойду к Префекту завтра. Вдруг мне повезет. – Почти прошептал юноша. - Иди. Если он даст согласие, я не стану препятствовать твоему желанию. Обещаю. Остаток ужина отец и сын провели в тишине. Лишь потрескивание фитиля в масляной лампе нарушало её, да тихое подвывание собак, доносившееся со стороны военного лагеря. Доев, мужчина встал из-за стола, и ушел в спальню, а Рэм остался наедине с собой. Он знал, что навряд ли уснет сегодня. Так и пролежит на кровати до рассвета, терзаемый сомнениями, и мыслями. Время словно остановилось, как назло оттягивая момент истины. Кажется боги, и те противились его выбору, но он не желал отступать. Он хотел быть военным с самого детства. Быть таким же сильным как отец. Всякий раз, когда тот облачался в свою военную форму, и вел свой легион на битву, сердце Рэма замирало от гордости. Но он вырос совершенно не похожим на большого военачальника. Тонкие черты лица, хрупкое тело, узкие запястья, руки, которые не могли оторвать от земли большой кувшин с маслом или мешок с мукой. Единственной его гордостью были быстрые, легкие ноги. Он всегда любил бегать, и делал это стремительно. Может хоть это как-то сгладит все его изъяны перед префектом военного лагеря. Атакуемый печальными мыслями, он так и не смог доесть свой ужин. Густое рагу из мяса и овощей стыло в тарелке, а Рэм опустил голову на руки, и представлял себе завтрашнюю встречу. Представлял до тех пор, пока боги милостиво не послали ему сон. Он проснулся от того, что отец тряс его за плечо. Встрепенувшись он поднялся со скамьи, едва не потеряв равновесия. - Если ты хочешь встретиться с префектом, то нам нужно выходить сейчас. Позже он нас не примет. - Да, отец. – Сна словно и не было. Юноша лихорадочно переодел тогу, и поспешил за отцом. В военном лагере уже никто не спал. Юные легионеры, которые совсем недавно взяли в руки мечи, тренировались на арене, оттачивая удары под присмотром старших. Вдалеке в больших котлах варили чечевичную похлебку – завтрак всего легиона. В конюшне седлали лошадей. От всего этого глаза Рэма восторженно блестели. Скоро и он станет одним из солдат, и вольется в их жизнь. Он научится фехтованию, станет сильным, и будет защищать свой дом, и свою страну. Он не заметил, как пришел к самому большому дому. - Я зайду первым, а после позову тебя. – С этими словами его отец скрылся внутри, оставив сына у входа. Рэм сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь, и приготовился ко встречи. Прошло несколько минут, прежде чем из полумрака помещения показался солдат. - Рэм, Префект ждет тебя. Юноша смело шагнул под своды штаба, и пройдя прямо, вошел в большую комнату, украшенную знаменами, статуями, и другими предметами, подчеркивающими статус того, кто находился в ней. Под большим, красным полотном, в высоком кресле, сидел мужчина, того же возраста что и его отец, но в других доспехах, показывающих, что он занимает высшее положение. Черные с проседью волосы виднелись из под шлема, а глаза смотрели строго и серьезно. - Так ты и есть Рэм, сын Кристоса? – Голос мужчины был тихим но властным и в тишине отдавался в ушах эхом. - Да. Это я. – Рэм как можно сильнее выпрямился, чтобы казаться выше и расправил плечи. Префекту понадобилось всего несколько секунд, чтобы оценить юношу, и вынести своё решение. - Ты слишком щуплый и мелкий. Воином тебе никогда не быть. Найди себе другое занятие и не трать моё время. - Но!... Но отец не дал ему закончить. Взглядом он указал ему на дверь, веля выйти. И юноша подчинился. Тяжелое чувство навалилось на его плечи, словно большой камень. Оно тянуло к земле. Не давало дышать. И он медленно брел домой, почти не смотря на дорогу. Никогда ещё он так не жалел о том, что не был похож на отца. Как теперь смотреть ему в глаза? Недостойный сын, который не может продолжить династию. Дверь привычно скрипнула и он вошел в дом. Вот и всё, последний шанс утерян. От неприятных мыслей его отвлек стук в дверь. Странно, обычно люди не приходили к ним в дом. Рэм с опаской подошел к ней, и приоткрыл. На пороге стоял высокий, стройный мужчина в необычных одеждах и головном уборе. Он был смуглым, кожа отдавала бронзой, а черные волосы спадали на лоб. Мужчина улыбнулся, и произнес, с заметным акцентом - Добрый день, мальчик. Можешь ли ты дать мне попить, и показать, где море? Рэм уже видел таких людей в городе. Они приплывали на больших кораблях, или приезжали на странных животных, называемых слонами. Эти люди привозили с собой большие мешки с сильно пахнущими порошками, красивые ткани, причудливо изогнутые кинжалы, и массивные украшения. Всё это за большие деньги продавалось на Римских рынках. Отец называл этих людей индусами, и относился к ним настороженно. Но Рэму они казались интересными. - Да, сейчас. Подождите немного. Он сбегал в дальнюю часть дома, и принес кубок с водой. Мужчина благодарно поклонился, и приняв кубок, начал жадно пить. Вода стекала по подбородку и шее. Мужчина пил торопливо, большими глотками, жадно глотая воду. Наконец, утолив жажду, он так же с поклоном вернул кубок. - Меня зовут Кумар. – Представился он. – Я приплыл на большом корабле, но пошел за город, смотреть на вашу природу и потерялся. С этих холмов я не вижу моря. Я захотел пить, но никого не было, и я вышел к вашему дому. Мужчина говорил сбивчиво, подбирая знакомые ему слова, но Рэм понимал его. - Я покажу вам, где порт, пойдемте. – Он вышел, и прикрыв дверь, уверенным шагом пошел по дороге в долину, где стоял город и располагался большой рынок. - Спасибо, мальчик. – Мужчина неустанно кланялся и улыбался. – Ты добрый. Люди не говорят с нами. Только торговцы. А за городом нас боятся. - Вы тоже торговец? – спросил Рэм - Да, я привез сюда ткань и посуду. Мы торговали на базаре, но там так много людей и я захотел отдохнуть. - Будьте осторожнее. Люди не любят чужеземцев. Вас могут ограбить или убить. Кумар кивал в ответ, но Рэм сомневался, правильно ли он его понял. Наконец они свернули с крутого склона и вышли к городу. - Дальше идите всё время прямо и дойдете до рынка. - Благодарю тебя. – Мужчина сложил ладони вместе и коснулся ими лба. - Не стоит. Счастливого пути. Рэм развернулся и поспешил домой. Как бы то ни было, но и сегодня отца нужно встретить готовым ужином и чистой водой. Вечер прошел напряженно. Отец и сын чувствовали себя неловко из-за того что случилось утром и в основном молчали. А на утро Кристос ушел ещё до того, как Рэм проснулся. Привычный распорядок дня ближе к обеду снова нарушил стук в дверь. На пороге снова стоял вчерашний гость, но сегодня он уже не выглядел потерянным, а в руках у него было большое бронзовое блюдо на котором лежал кусок яркой ткани и стоял высокий кувшин с узким горлом. - Добрый день, мальчик. Я принес тебе подарки в благодарность за помощь. Ты вывел меня в город и я не был ограблен или убит. - Не нужно было! – Рэм почти испугался. Что он скажет отцу? Ведь тот не терпел посторонних в доме, а посторонних из другой страны тем более. - Как тебя зовут? Ты не сказал мне. - Я Рэм, сын Кристоса. - Красивое имя. Можно я войду? И не дожидаясь ответа, Кумар шагнул через порог. Рэму ничего не оставалась, как прикрыть за ним дверь и надеяться, что отец не вернется раньше времени. Гость прошел в большую комнату и поставив подарки на стол, присел рядом, с улыбкой оглядывая убранство дома. - У вас красивый дом. Но маленький. Мой дом в Индии большой, с высоким потолком. И есть … ммммм… маленькое озеро с водопадом. - Фонтан? - Да, фонтан! И ходят птицы. Даже обезьяны. - Что такое обезьяны? Гость тут же оживился, придвинувшись ближе. - Это такой зверь, он весь в меху, и у него хвост, но выглядит как маленький человек без волос на голове. Он ходит на ногах, а руками и хвостом берет еду! Судя по лицу Кумара, ему эти животные нравились, а вот Рэм ужаснулся, представив маленьких волосатых людей с хвостами. - Я покажу тебе обезьяну. Привезу её в следующий раз и принесу сюда. - Не надо. Правда, не стоит. - Тогда привезу тебе птицу с цветным хвостом. Что ты хочешь? - Я ничего не хочу. Настойчивость гостя смущала, и даже немного раздражала. Но он будто ничего не замечал. Кумар снова начал рассматривать комнату и в одном её углу заметил вазу со странными цветами. - Что это? – он привстал и направился туда. - Цветы. Из старых свитков. Я делаю по одному цветку в день, когда умерла моя мама. - Жалко, что она умерла. Давно? Здесь восемь цветков. - Да, давно. Гость выдержал положенную паузу, а потом снова заговорил: - А меня научишь так делать? Рэм растерянно пожал плечами, но вышел и принес обрывки свитков, которые хранил под кроватью для своих нужд. Выбрав один, он сел за стол. Индус присел рядом и начал внимательно наблюдать за его движениями. Он склонялся все ниже и скоро его волосы уже касались шеи Рэма. Ещё пара движений и цветок был завершен. - Теперь попробуй ты. - Ты делай со мной. – Попросил Кумар. Вместе они провели несколько часов, складывая цветы, пока солнце не начало клонится к закату. - Кумар, тебе нужно идти! – Рэм спохватился, вставая со скамьи. – Мой отец не любит чужих людей. Он сильно разозлится! - Хорошо. Но я приду завтра. Времени спорить уже не оставалось, поэтому юноша только закивал, провожая гостя. В спешке он забыл о его подарках и только закрыв дверь, и вернувшись в комнату, заметил их, так и стоящих на столе. Куда же спрятать их? Сердце быстро стучало, эхом отдаваясь в висках. Рэм схватил большое блюдо. Кувшин качнулся и со звоном покатился по полу. Нагнувшись за ним, он увидел, как пестрая ткань начинает падать на пол мягкими волнами. Собрав всё в попахах, он метнулся из комнаты и нос к носу столкнулся с отцом. Сердце, колотившееся до этого как военный барабан, в миг замерло. Лицо отца было суровым, а взгляд холодным. - Откуда это? - Это… это подарок. Вчера я показал одному торговцу путь в город и он… - Выброси! - Но.. - Немедленно выброси это! Ослушаться отца было невозможно и Рэм покорно вынес вещи из дома, и оставил их у дороги, надеясь, что они найдут себе достойного хозяина. Ужинать отец не стал и умывшись, сразу лег спать, а юноша, терзаемый чувством вины, и сомнениями, так и не уснул. Он слушал, как с рассветом отец оделся и снова ушел на службу. Слышал, как начали кричать петухи и пастухи повели стада на поля к реке. Слышал, как по дороге проезжали деревянные телеги, но не хотел вставать. Но знакомый стук в дверь поднял его с кровати. На пороге снова стоял Кумар. На этот раз он не улыбался. - Мой корабль уплывает. Я сегодня ухожу из города и вернусь домой. - Это хорошо, разве не так? Ты не скучал по дому? - Я хочу остаться здесь и делать цветы. - Зачем они тебе? Рэм не успел больше ничего спросить. Кумар шагнул вперед и впился в его губы поцелуем. Он ещё никогда не целовался, и даже не думал об этом, поэтому не знал что делать. Тело просто замерло и отказывалось шевелиться. Руки индуса скользнули по спине, забираясь под тогу. Он ласкал пальцами ягодицы, сжимая их. Странное чувство завладело юношей. Низ живота заныл, наполняясь теплом, дышать стало трудно, а член стал увеличивается и подниматься. Из груди, против воли, вырвался стон. Кумар принял это за согласие и подняв юношу на руки, занес в комнату. Там, положив его спиной на стол, он наволился сверху, придавив его бедра и продолжил покрывать шею и плечи Рэма поцелуями. Юноша тяжело дышал. Хватаясь пальцами за его волосы и пытаясь понять, что происходить с ним. В мягкую кожу ягодиц уперлось что-то горячее и твердое. Он не сразу понял, что это был член мужчины, освобожденный от одежды. Рэму стало страшно и он дернулся, силясь вырваться из его объятий, но его гость крепко сжал его и ловко двинув бедрами, направил головку точно в отверстие между ягодиц, проникая в юношу. Рэм болезненно вскрикнул, почувствовав, как большой член приник внутрь, раздвигая его. Внизу всё неприятно стянуло. Захотелось, чтобы это прекратилось - Хватит! Не надо этого делать! Отойди! – Взмолился он, упираясь в грудь Кумара руками. Но мужчина даже не думал отступать. Так же тяжело дыша, он продолжал ускорять темп проникновения, крепко держа юношу и прижимая его к столу. Острая боль постепенно ушла, оставляя после себя ноющее ощущение, и жжение, какое бывает на языке, когда откусишь острый перец. Но терпеть стало немного легче и Рэм затих, изредка всхлипывая. Всё закончилось довольно быстро, хоть и казалось, что это тянулось вечность. Сделав последний толчок, индус замер и Рэм почувствовал как внутри разливается что-то горячее, заполняя его изнутри. Его страдания закончились. Кумар извлек член, и протерев его от спермы и крови полой жилетки, оделся. Юноша так и остался лежать на столе, чувствуя, как по ногам стекает что-то вязкое и теплое, и пытаясь осознать, что произошло. - Прости, я не мог уехать, не показав тебе любовь. Ты понравился мне и я хочу любить только тебя. – Индус подошел к нему и обнял, приподняв за плечи. – Ты теперь только мой, мальчик. Я приеду. Привезу тебе обезьяну. И заберу тебя в Индию. Там мы будем жить вместе, в большом доме с фонтанами. Только не плачь, ладно? Подожди меня. Рэм не плакал. Он смотрел словно сквозь него, так и не осознав, что случилось с ним. Кумар говорил и говорил, но он не слушал, а только кивал. Хотелось спать. Внезапно накатила усталость и глаза начали закрываться. К счастью его гость, поцеловав его последний раз, всё же ушел, спеша на корабль и Рэм рухнул на свою кровать, и забылся тяжелым сном. Проснулся он только вечером, когда услышал, как открывают входную дверь. Осознание того, что отец уже дома, а он так ничего и не приготовил, мгновенно прогнало остатки сна и он подскочил, слегка морщась от боли. Рэм вышел на кухню, думая о том, что он скажет отцу, но тот встретил его серьезным взглядом. - Я уезжаю, Рэм. - Что? - Завтра легион снимается с места и выдвигается на войну. Император приказал нам оказать поддержку на полях сражений нашей армии. Ты останешься один. Я оставлю денег на полтора года. Не думаю, что проведу больше времени на войне. Будь сильным и сохрани наш дом, сын. Новость больно ударила по сердцу юноши, но он стиснул зубы и только кивнул. Остается молиться богам и надеяться, что отец вернется домой. С утра Рэм проводил отца до лагеря легионеров. Войска уже были собраны и в воздухе витало непривычное напряжение. Кони нетерпеливо рыли землю и ржали. Войны тихо переговаривались. Кристос взобрался на черного жеребца и взглянув на сына в последний раз, кивнул Префекту. Тот дал отмашку и легион двинулся, покидая свой родной город. Ещё долго Рэм стоял у опустевшего лагеря, смотря вслед армии. Тяжелые времена пришли незаметно и всё навалилось так внезапно, что он ещё не успел осознать этого. Но сердце уже чувствовало приближение неминуемого. Время шло своим чередом, город продолжал неспешную жизнь и Рэм уже почти привык жить в одиночестве. Весна сменилась летом, а затем пришла осень. Теперь он часто ходил в город и подолгу бродил между торговыми рядами, рассматривая товары, а иногда покупая что-то. Он сам не знал, для чего приходит сюда, но его тянула пристань, и шумные рынки. Иногда он останавливался у лавок приезжих из Индии, и рассматривал украшения и кинжалы, вспоминая о Кумаре. Тот день прощания теперь казался далеким. Память услужливо стерла всю боль, оставив только что-то теплое и приятное, к чему можно было возвращаться. Может такое и называют любовью? Рэм старался не думать об этом. Как и о войне, поглотившей его отца и легион солдат, стоявший в их городе. Каждую неделю он приходил в храм и приносил жертву богам, молясь только о том, чтобы те защитили его отца в боях, и помогли ему вернуться домой. Боги. Известные шутники, эти полумифические создания, которые живут выше людей и иногда снисходят до помощи. Одним решением они могут изменить судьбы многих, на многие века. А после смеяться… смеяться… В тот день Рэм так же был на рынке, когда услышал крики людей. Все передавали друг другу новость, которая облетала всю пристань – легион вернулся домой. Только теперь это нельзя назвать легионом. Несколько сотен солдат, жалкая горстка от того воинства, которое ушло на фронт. С щемящем сердцем юноша кинулся навстречу остаткам армии. Они шли медленно. Раненых поддерживали, а тех, кто больше не мог идти, везли на повозках. Лошади и люди были измотаны и сломлены. Мечи погнулись, а копья треснули. Битва не пощадила никого. Но впереди, всё на том же коне, ехал он. - Отец!!! – Рэм кинулся к нему, но мужчина даже не посмотрел на своего сына. Он медленно слез с коня, едва не рухнув на землю и побрел в штаб. Он был единственным из военачальников, кто остался в живых, остальных, включая Префекта Легиона, убили в бою. Тем тяжелее оказалась ноша ответственности, возложенная на плечи последнего из генералов. Вскоре из Рима пришел указ о том, что Кристос отстранен от командования войском, и больше не имеет прав работать где бы то ни было, если это имеет отношение к императору и сенату. Это тяжело ударило по старому воину и тот не выдержал такого наказания. Правительство, обвинив его в поражении легиона и сдачи позиций, предпочло забыть все его заслуги и оставить на произвол судьбы. И Кристос запил. Рэм старался вразумить отца, уговорить его перестать, однако эффекта это не давало. Зима прошла в беспробудном пьянстве, деньги утекали как вода и вскоре в некогда богатом особняке воцарилась нищета. Рэму приходилось выходить на рынок и теперь уже вместе со всеми стоять у лавок, чтобы продать некогда приобретенные, дорогие вещи, и купить хлеба и вина для отца. Но вещи уходили, а запасы истощались. В один из дней Рэм не смог продать ничего и возвращался домой с пустыми руками. Дома его уже ждал отец. Окинув его нетрезвым взглядом, он потребовал: - Где моё вино?! - Сегодня его не будет! – Злость на отца и обида за себя вырвалась наружу раздражением. – Если хочешь купить себе вина, иди и продавай вещи сам! Я больше не пойду туда! И не стану тебе покупать это проклятое вино! Ты вернулся уже не моим отцом! Мой отец умер там, на войне! Кристос медленно встал, его глаза налились яростью, а скулы заходили вверх-вниз. Одним рывком он схватил Рэма за одежду и швырнул к стене. Мальчик упал, но когда отец снова двинулся к нему, он ловко вскочил и рванулся к двери. Мимо его головы пролетела, и разбилась о стену ваза, рассыпаясь осколками, и рассыпая вокруг бумажные лилии, сделанные им для мамы. Секундное промедление при виде рассыпанных цветов дорого обошлось ему. Отец настиг Рэма и повалил на пол. Бороться не было смысла, но он пытался. - Хоть что-то полезное для меня сделаешь. - Прорычал Кристос, срывая с него тогу. Рэм с ужасом понял, что его ждет, но было слишком поздно. Мужчина крепко перехватил его руки и усмирив извивающееся тело мальчика, грубо вошел в него в одно движение. Рэм выгнулся от непереносимой боли и глухо вскрикнул. Отец рывками брал его, причиняя только боль. Гадкое чувство унижения и отвращения сковало его горло, не давая выдавить не звука. Рэм лежал на полу, стиснув зубы так сильно, что заныла челюсть и зажмурившись ждал, когда всё закончится. Когда толчки прекратились, он нерешительно открыл глаза. Отец лежал рядом, тяжело дыша. Юноша почувствовал себя грязным. Нестерпимо хотелось окунуться в воду и смыть с себя всё случившееся. - А может мне начать тебя продавать? Ты все равно никогда не станешь мужчиной, так хоть телом начнешь зарабатывать. Слова впились в сердце как кинжалы. Рэм вскочил на ноги, схватив свою одежу. Отец кинулся было за ним, но споткнулся о стул и упал, боги снова поменяли что-то дав ему шанс сбежать. Рэм бежал так быстро, как не бежал ещё никогда, а в голове молотом стучало лишь одно – бежать, бежать как можно дальше, бежать из дома, от пережитого ужаса. Ноги сами несли его на высокие холмы к амбарам, где фермеры хранили пшеницу и ячмень. Лишь добежав туда, он рухнул в один из стогов, тяжело дыша. Сердце билось в горле противным комком, а на глаза впервые за долгие года накатывали слезы. Он никогда не плакал, он обещал себе, что не будет плакать, но мальчик никогда бы не мог представить того, что ему придется пережить. Нет, домой он больше не вернется. Он не видел отца в том отвратительном мужчине. Он не видел дома там, где его унизили. Он останется здесь. Рэм не помнил как уснул и как проснулся утром. Отец, кажется, не искал его и это облегчало жизнь. Он мог ловить рыбу в реке, выходить на поля, украдкой собирая пшеницу и кукурузу. Никто не знал, где он и его это устраивало. Впервые он почувствовал себя свободным. Был солнечный, теплый день, когда он в очередной раз вышел к реке, чтобы поймать рыбу. Улов был хорошим и Рэм радовался. Он уже предвкушал как запечет рыбу на костре и пообедает, когда услышал сзади себя шорох. Вздрогнув, юноша обернулся - Мяу. На берегу, возле плетенной корзины с рыбой, стояла красивая, черная кошка с янтарными глазами. Она смотрела на мальчика и то и дело облизывала розовый нос. - Привет. Ты голодная? - Мяу. - Хочешь рыбу? - Мяу. - Подожди немного. Я закончу рыбачить и угощу тебя. Он продолжил ловлю, искоса следя за непрошеной гостьей. Та, словно всё понимая, чинно уселась у корзины и принялась умываться, жмурясь на солнце. А после она последовала за ним до его укрытия в чаще леса и разделила с ним трапезу. Кошка так и осталась жить с ним, словно чувствовав, как мальчику необходима компания. Рэм был не против и быстро привык к ней, дав ей имя Нотис. Кошка оказалась крайне умной. Всюду следовав за ним, она охраняла его, пока он спал и составляла ему компанию днем. А когда случались голодные дни, Нотис сама охотилась в лесу и приносила Рэму мышей, или птиц. Лето прошло быстро, и с приходом осени начались дожди. Укрытие больше не спасало. Было холодно и еды не хватало. Рэм понимал, что заболей он здесь, помощь не придет и он скорее всего погибнет. Необходимость перебраться ближе к людям давила на него тяжелым грузом, но другого выхода он не видел. Город встретил его неприветливой серостью. Кутаясь в грубую мешковину, как в плащ, Рэм шел по знакомым улицам, неся на руках Нотис. Он тревожно вглядывался в лица людей, боясь встретить кого-то кто мог узнать его, или самого отца, но ему везло. Дойдя до продуктовых рядов, он прошел закоулками там, где варили похлебки и пекли хлеб на продажу. Здесь всегда можно было найти вываренные кости, или подгоревшие лепешки. И правда, они лежали прямо на земле, в грязи. Гордость сжимала горло, но голод заставлял наклониться за едой. Рэм протянул руки, как его тут же окликнули: - Что ты делаешь тут, голодранец?! Юноша отпрянул. Потеряв равновесие, он отступил на несколько шагов, и вылетев на большую дорогу, упал в лужу. - Что это такое? Что за грязный мальчишка?. Грубый голос заставил оглянуться. Рэм поднял глаза и замер. Сердце оборвалось, перед ним, в длинной, белоснежной тоге, заляпанной дорожной грязью, стоял ни кто иной, как презид города. Дыхание перехватило, а тело снова оцепенело. - Кто это такой? – Презид уже обращался к помощнику, невысокому мужчине с подобострастным лицом. - Это Рэм, сын отставного генерала, Кристоса. - Вот как? А тебя искали в начале лета. Думали, ты утонул в море. А ну ка пошли за мной!!! - Нет! Рэм запротестовал, но властный мужчина грубо вцепился в его руку, поднимая его с земли, и тут же отдернул её. - Проклятье! Что это такое?! На руке красовались глубокие царапины, из которых сочилась и падала на землю кровь. Перед Рэмом стояла Нотис и угрожающе шипела, изогнув спину. Кошка вступилась за друга, единственная, из всех, кто был на площади. Они плевалась, пускала искры и не давала подойти к мальчику. Презид презрительно посмотрел на маленькое существо, и процедил: - Спустить собак. - НЕЕЕЕТ!!! – Рэм рванулся было к своей спасительнице, но его крепко схватили охранники, сопровождающие высокопоставленного чиновника, не давая сойти с места. Он видел все. Отвратительные, голодные звери. Мерзкие твари, гонимые только жаждой выполнить приказ хозяина накинулись на кошку. Та пыталась защищаться, кричала, словно моля о помощи, но всё кончилось быстро, предсмертный хрип маленького существа повис в воздухе и затих, тело несколько раз дернулось и осталось недвижимо лежать на дороге. Рэм снова опустился на землю. Он не хотел верить в происходящее, смотря то на тело бывшего друга, то на толпу зевак, собравшихся поглазеть на бесплатное зрелище. Его взгляд скользил по безразличным лицам, силясь зацепиться хоть за что-то. Найти последнюю, спасительную соломинку. Кого-то, кто поможет ему в минуту отчаяния. И Боги, словно в усмешку, снова смилостивились к нему. В череде одинаковых лиц он увидел знакомые, темные глаза, и смуглую кожу. Спотыкаясь, из последних сил он подошел туда, и рухнув на колени, вцепился в край его одежды. - Кумар! - Почти прохрипел он. – Ты вернулся. Толпа расступилась, заключив их в круг и жаждя продолжения спектакля, жадно впитывая чужое отчаяние и безысходность. Рэм цеплялся за одежду индуса, как за спасательный круг. - Кумар, ты приплыл за мной? Забери меня! Прошу, забери! Как ты и говорил! К себе, в большой дом. Я не хочу больше жить здесь. Не смогу больше. Рэм впервые умолял кого-то, умолял от всего сердца, но не получал ответа. Он поднял глаза, и встретился с безразличным, холодным и презрительным взглядом мужчины. Сердце снова похолодело. Он уже все понял, хоть душа отчаянно боролась со страшной правдой. Но словно в подтверждение этого, Кумар заговорил: - Забрать тебя? Я Раджа, я не привезу с собой грязь. Я захотел тебя. И ты стал моим. Больше не хочу. Ты мне не нужен. У меня дома десятки таких как ты. Грязь у моих ног. Сознание помутнело. К горлу подступила тошнота, голова кружилась. Для Рэма словно выключили свет. Он не видел и не слышал больше никого. Ещё никогда ему не хотелось умереть, но сейчас он с радостью бы принял смерть. Но жгучая обида, перерастающая в ненависть ко всем, кто унизил его, ко всем, кто заставил встать на колени, и умолять, ко всем кто обманул, переполнила душу, не давая даже помыслить о смерти. “Помогите мне! Дайте мне силу, дайте оружие! Дайте шанс уничтожить всех этих тварей! Я отдам вам все, дайте только силу” Пронеслось в его голове и тут же в мыслях раздался другой, вкрадчивый, и незнакомый голос: - Всё отдашь? А если я попрошу твою душу? - Забирай! – Без колебаний ответил Рэм. – Забирай её. Но дай мне оружие. Дай силу. - Что ты там бормочешь? - Переспросил Кумар. А голос продолжал вкрадчиво нашептывать: - Ты готов принять смерть ради мести? Готов навсегда отвернутся от света? - Я уже отвернулся от него! В мире больше нет света, так что мне не важно, что ты возьмешь с меня! Дай скорее своё оружие! - Пусть будет так. Шепчущая толпа в миг затихла. Наступила такая тишина, что казалось, даже море не издавало ни звука. Всё замерло, затаилось. Перед лицом Рэма появилась изящная, светлая рука. Он без колебания взял её и встал. Перед ним, посреди площади, стоял высокий, стройный мужчина. Светлая кожа его, казалось, светилась, а темные волосы обрамляли лицо и шею. И только глаза, сияющие алым, выдавали в нем что-то, не принадлежащее этому миру. - Ты воззвал к тьме и попросил силы и вот я здесь. Я дам тебе свою силу, а ты отдашь мне душу, свершив месть. - Согласен! Мужчина изогнул бровь. Казалось, он ждал от него торга, или отказа, или хотя бы паузы на размышление перед ответом, но в глазах Рэма блестело отчаяние и решимость. Тогда он улыбнулся и чуть склонил голову. Рэм почувствовал что-то новое. Что-то горячее разлилось по его телу, от корней волос, до кончиков пальцев. Приятное, ни с чем несравнимое чувство. Бесконечная сила, и бесконечная власть. Казалось, он мог одним движением руки уничтожить целые города и воздвигнуть новые. Он мог иссушить моря, испепелить леса, сровнять горы с землей. Но его цель была иной. Повернувшись к онемевшей в ужасе толпе, он двинул ладонью, очертя в воздухе красивую дугу и люди упали замертво. Все, кто был на площади. Все, кто смотрел на его страдания и не подал ему руки. Все они в едином порыве перестали дышать и отправились в вечность. Все, кроме двоих. Сначала Рэм направился к Президу. Тот начал лепетать что-то, но было поздно. Взгляд, приказ, который даже не нужно было произносить вслух и вот уже его собственные псы повалили его на землю, медленно разрывая плоть некогда любимого хозяина. Рэм криво усмехнулся. Вот она, суть отвратительных существ, которых называют собаками. Служат тем, кто сильнее и исполняют приказы вне зависимости от того, что случится потом. Он презирал, ненавидел этих существ, рвущих тело того, кого они должны были любить. Отвернувшись от них, он в упор посмотрел на побледневшего и испуганного Кумара. Наслаждаясь ужасом и отчаянием в его глазах, он шел к нему, не скрывая торжественной улыбки. - Я пошутил! – Залепетал индус, едва не плача. – Я заберу тебя. Конечно, заберу. Я не оставлю своего мальчика здесь! Мы поплывем на большом корабле. Мы с тобой будем жить во дворце. Рэм отрицательно покачал головой, а широкая улыбка не сходила с его лица, он шел. Не чувствуя земли под ногами. Он словно летел на больших, сильных крыльях. - Хочешь деньги? Много золота? И слонов? Я дам тебе всё. Ты будешь как король! Забери всё, что у меня есть! Рэм снова покачал головой, и поравнявшись с ним, положил руку на его плечо. Кумар согнулся, словно под большим весом, и опустился на колени, а затем и вовсе рухнул на землю. Рэм поднял ногу, и наступил сандалией на его голову. Индус сбивчиво говорил что-то на незнакомом ему языке. Похоже, он молился своим богам. Впрочем, долго его молитва не продлилась. Кости черепа хрустнули, как надломленная ветка дерева, и кровь брызнула на дорогу. Нога провалилась вниз, в скользкую кашу, бывшую некогда мозгом. Дела на площади били закончены. - Ты сделал то, что хотел? Мужчина, наблюдавший за действиями Рэма, никак не отреагировал на происходящее. Кажется, подобное нисколько его не трогало. - Ещё нет. Осталось одно дело. - Ты не упоминал, что это затянется. - Ты все рано заберешь мою душу. Можешь и потерпеть немного, от этого ничего не изменится. - Хорошо. – Мужчина снова улыбнулся. – Прогуляемся немного. - Откуда ты знаешь, что нам нужно прогуляться? - Ты удивишься, как много всего я знаю. Рэм предпочел не задавать больше вопросов и пошел вперед. Он шел к тому месту, где всё началось, туда, где он жил и был счастлив. К месту, которое он называл своим домом. Как часто он бегал по этой дороге, когда был ребенком. Тогда она казалась ему такой длинной, но сегодня путь оказался коротким и он быстро преодолел его. Дом выглядел обветшалым, и запущенным. Дверь была распахнута, а комнаты пустовали. Мебель, посуда, ткани, сундуки – всё пропало. Словно и не было. Только у окна кухни лежали, аккуратно разложенные в ряд, восемь бумажных лилий. Отец спал на голом полу. Он снова был мертвецки пьян. Его волосы и борода были давно не стрижены, а от былой мощи не осталось и следа. Перед Рэмом был изможденный, усталый старик. Бледный мужчина, сопровождающий Рэма в этом, последнем пути, внимательно наблюдал за ним, чуть сузив глаза. Ему и правда было интересно наблюдать за тем, что будет дальше. Он никогда ещё не испытывал интереса к людям, но сегодня этот мальчишка смог заинтересовать его. Рэм прошел к окну, и присел над лилиями. Пересчитав их и коснувшись каждой, он остановил руку над пустым местом. - Их должно быть девять. Прошло девять лет. Мужчина молчал, ожидая дальнейших действий. Наверно, Рэм растрогается. Возможно, заплачет, или попытается разбудить своего отца. Люди, в конце концов, такие предсказуемые. Мягкосердечные, и эмоциональные. Он слишком много видел их, и слишком хорошо знал. Однако мальчишка снова удивил его. В его руках появился лист бумаги. Быстрыми движениями он сложил её в ещё один красивый цветок, и положил в ряд с остальными. - Пойдем. - Ты закончил? Рэм не ответил, лишь перешагнул через отца, и вышел из дома. Мужчина пошел за ним, победоносно улыбаясь, он знал, мальчишка не доведет дело до конца. Все люди слабы. У всех есть изъяны. И нет того, кто бы впечатлил его. Сзади раздался треск. Мужчина обернулся и увидел как дом, из которого они только что вышли, полыхает, как большой костёр, взмывая языки пламени к небу. Словно насмешка над богами, и над судьбой. Дом горел тихо. Человек, спящий в нем, так и не проснулся. Алкоголь оказался сильнее боли и бывший генерал римского легиона, Кристос сгорел в своем доме, так и не узнав, что он умер. - Смилостивился над ним? Мужчина искал последнюю ниточку, чтобы дернуть за неё, и увидеть привычно разочаровывающую реакцию. - Пусть теперь горит у Плутона. Вечно горит там за всё, что сделал. Кажется, впервые за долгую жизнь, мужчина был и правда поражен обычным человеком. Они шли рядом, прочь от догорающего костра. Шли молча, но уже не как слабый и сильный. Они шли как равные. Солнце клонилось к закату. Город и порт остались далеко позади, а двое путников вышли на вершину высокого холма. - Теперь можно. – Тихо произнес Рэм. – Забирай то, что хотел. - С твоего позволения. Мужчина нагнулся к нему, проведя тонким пальцем по его губам. Юноша не дрогнул. В глазах не было ни страха, ни обреченности. Он смело смотрел на неотвратимо надвигающуюся смерть, желая встретится с ней лицом к лицу. Мужчина усмехнулся, и выпрямился. - Я ещё никогда не делал такого, но у меня к тебе есть предложение. Служи мне. Ты первый из людей, кто действительно удивил меня и первый из них, кого я хочу сделать демоном. Ты не желаешь отправится со мной в мою обитель, и служить мне там? Учится, расти и стать обладателем своей силы? - А какой в этом толк? - Никакого. Но мне скучно там, внизу. А с тобой, как я погляжу, станет веселее. К тому же я всегда успею тебя убить. Рэм безразлично пожал плечами. - Делай как считаешь нужным. Но раз уж я буду работать на тебя, скажи своё имя. Мужчина элегантно поклонился - Прошу прощения, что не представился сразу. Меня зовут Люцифер. - Никогда не слышал о тебе. - Не удивительно. В ваших краях Бог и Дьявол не популярны. Вы верите в духов, которых называете богами и которым молитесь, но я расскажу тебе правду. Тебе ещё многое предстоит узнать… Мой первый обращенный демон. - Так значит теперь я буду демоном? - Да. И раз уж я выбрал тебя, я дам тебе новое имя. Теперь ты не Рэм. Забудь это имя. Спрячь его глубоко и не говори о нем никому. Отныне ты Астарот, герцог ада. Первый из обращенных и сильнейший из них. - Будь по твоему. – Рэм кивнул. Его руку обожгло. Он посмотрел на ладонь и увидел на ней черный узор в виде звезды, с начертанными вокруг символами, заключенную в терновый венец. Улыбка снова тронула его губы, и он поднял на Люцифера сияющие алым глаза.

* * *

Шум на подъездной дорожке заставил демона открыть глаза. Себастьян вздохнул, с досадой подумав о том, что уделил слишком много драгоценного времени ненужным воспоминаниям. Теперь придется заканчивать всё незаметно, уже в присутствии гостей. Впрочем, аппетитный аромат, струящийся по поместью говорил о том, что проблем с угощением возникнуть не должно, а об остальном он позаботится. Ведь не просто так все говорят о том, что он дьявольски хороший дворецкий. Он развернулся на каблуках и пошел вниз. Нельзя заставлять гостей ждать у дверей. Разве дворецкий семьи Фантомхайф позволит себе задержатся хоть на пол секунды и отстать от графика? Он идеален и внимателен к мелочам. Идеально вычищенный ковер встречает дорогих гостей на парадной лестнице. Только лучшие столовые приборы радуют их взгляд на обеденном столе. Изысканные блюда из первоклассных ингредиентов и лучшее вино готовы, чтобы насытить гостей. А камин растоплен, чтобы согреть их даже в самую прохладную погоду. Камин, в котором догорала сложенная из салфетки, бумажная лилия.