темной ночью в глухой чаще бродит проклятый на жизнь

ночь и глухая чаща. в легких уже не хватает воздуха, они горят, будто залиты раскаленным железом. белая рубашка изодрана в клочья, развевается ненужным парусом, под ней такое же изодранное тело и руки, а ветки все так же нещадно хлещут. бежать уже невозможно, ноги не слушаются, спотыкаются. усталость и дрожь давят неподъемным грузом, а страх не отступает, колотится изнутри бешеным ритмом сердца. в глазах пляшут цветные пятна, в глазах темнеет, глаза закрываются. «уже конец проклятого леса, нужно просто перейти границу,» — тешит себя парень, не догадываясь, что с ним просто забавятся, загнав в самое сердце гиблого места. голова кружилась, вокруг все двоилось и тонуло в каком-то угольно-черном водовороте теней. треснула ветка, замученный беглец дернулся. впереди виднелось два ярких желтых огня, танцующих вместе с пейзажем. два желтых глаза. — Нет, нет, нет, нет, — только и мог шептать он испуганно. тело не слушалось, а парнишка так хотел жить… — Что ты тут делаешь? — раздалось откуда-то сверху. огни слились в один — свет свечи фонаря. — Я, я… Господи, неужели все кончилось, — лепетал бедолага, чуть не плача. чужие руки помогали встать. — Я заблудился, и еще эта тварь… — О, так ты встретил его. Разве тебе не говорили, что нельзя гулять в этом лесу, м? — голос незнакомца был ласковым настолько, что казалось, будто тебя накрыло махровым одеялом, такой нежный, такой неземной. — Я не хотел, — тоном провинившегося ребенка пролепетал он в ответ, взглянув наконец на случайного знакомца. это был юноша невероятной красоты: мягкая кожа без капли несовершенства, необычно янтарно-зеленого цвета глаза, вьющиеся волосы, что блестели в свете фонаря, который тот держал своей изящной рукой, а второй поправлял очки в круглой серебристой оправе, фигура античного бога и ореол чего-то манящего. страх забылся, куда-то исчезла усталость. — Как тебя зовут? Меня Джехен. — Доен, — представился заплутавший. — Позволь спросить, но что ты тут делаешь? — Я тут живу, рядом мой дом, — Джехен махнул рукой куда-то позади себя. — На границе этого чертова леса?! — На границе? — этот бог чему-то усмехнулся. — Ну да, здесь же безопасно. вкрадчивые нотки вползали в голову и дурманили. Доен, казалось, не дышал, завороженный человеком напротив. — Могу я предложить тебе свое гостеприимство, Доен? Ты можешь остаться на ночь, — он склонил голову на бок. — Я с радостью, но, думаю, что доставлю неудобства. — О нет, я буду только рад компании. В лесу так одиноко жить. Особенно, если он проклят. *** добравшись до небольшого дома, хозяин помог раздеться и умыться гостю, после предложив одежду из своего гардероба: изящную рубашку цвета слоновой кости, легкую, словно пушинка, и высокие штаны из плотной черной ткани. сняв короткий пиджак, Джехен протянул его продрогшему парню., а тот вдыхал пьянящий аромат, исходивший от одежды, разбавленный каплей ветхости. — Так ты видел его, да? — отпивая вино из бокала, спросил зеленоглазый.– Какой он? — Тот монстр? Он очень высокий, с мертвенно-серой кожей, будто вылез прямо из-под земли, у него желто-оранжевые глаза, кажется, что внутри него горит адский огонь, из которого он и пришел сюда, даже радужки нет, сплошное пламя; зубы острые, треугольные, как у акулы; синие губы и лицо все в фиолетовых полосах вен; чернее вороного крыла волосы, длинные костистые пальцы с черными-черными когтями вместо ногтей, погребальный костюм и запах серы, смешанный с запахом земли вокруг него. и когда он идет, на земле остаются выжженные следы, — весь этот ужас ещё стоял перед глазами, а царапины и раны от когтей этого существа ныли. — Ты так хорошо все запомнил, — вскинул в удивлении бровь его собеседник. — Я запомнил его на всю жизнь, — зло ответил парень. — Пойдем, я обработаю раны. *** — Что это было?! Все исчезло, будто и не бывало! — растерянно и ошеломленно Доен пялился то на свою целую спину, то на нового приятеля. — То, что тебя покалечило, тебя и спасло, — как-то загадочно произнес странный юноша, ставя пустую баночку на место и доставая новую. — Повернись. Хм, спереди хуже, чем сзади. с легкостью открутив крышку склянки, зеленоглазый засунул туда пальцы, доставая их уже в какой-то неясной текучей субстанции черного цвета, переливы которой отдавали серебряным. — Боже мой, ты этим и обработал раны, что это? Неужели… — Да, это его кровь, — произнес Джехен, нежно касаясь оголенной кожи. Доен соврал бы, если б сказал, что это не доставляло ему удовольствие. даже куча вопросов испарилась из головы, пока веки смыкались., а тот все водил и водил, поглаживая и довольно ухмыляясь, глядя на бедного парня, чьи губы превратились в тонкую полоску (лишь бы не издать ни звука). когда холодные пальцы коснулись разгоряченной шеи, Доен задрожал всем телом и не смог сдержать томный стон. — Думаю, что хватит, — прервал блаженный момент этот лесной бог. таким он казался в чужих глазах. — Д-да, думаю, да… тот спрыгнул со стола, на котором сидел, и стал натягивать рубашку, наблюдая за тем, как убирает все по местам молодой хозяин. все раны тем временем затянулись, а остатки чернильной крови чудовища впитались в кожу. *** старший ворочался в кровати, простыня сбилась и скомкалась. он не мог спать из-за внезапно возникшего беспокойства и чувства тревоги. как запоздало… он заметил чью-то тень в проеме. по коже пробежался холодок, а сердце рухнуло вниз. страх сковал тело. дверь заскрипела. — Не спишь? — раздался медовый голос, а вслед за ним вздох облегчения и нервный смешок из центра небольшой комнаты. — Ты ворочаешься так, что слышно даже в другой стороне. — Прости, — он потер затылок, ощущая взгляд этих очаровывающих омутов. визитер, тихонько притворив дверь, двинулся к кровати, грациозно, изящно, словно нимфа, неотрывно смотря в карие глаза, что следовали тому же примеру. мягко опустившись на кровать, Джехен улыбнулся, как мартовский кот, и переплел пальцы чужой руки со своими., а тот трепетал маленьким лепестком в легкий бриз. трепетал и хотел большего. старший это понимал и тянул удовольствие. поднимаясь выше по бледной коже, он обхватил шею Доена своими длинными пальцами, чувствуя, как тяжело дается каждый вдох. навис сверху, ставя колено между ног и не отпуская, горячо дышит в ямочку над ключицей, ловя стон и еще один. — Д-джехен… — Ты разве этого не хотел? — Хотел… — Тогда наслаждайся, мальчик, — сказал он, еле слышно добавив: «пока можешь». губы Доена нашли те, что так желали с первой минуты, и грубо впились в них, юноша понимал, что это лучше всех тех мечтаний, что проносились в его голове. поцелуй вышел жадным, мокрым, до вкуса крови во рту и приятного жара. узел в животе старшего затягивался все сильнее., а его спаситель все ласкал податливое тело, аккуратно и по-животному страстно одновременно, умелые пальцы не давали покоя, а Доен все думал, что в раю. пока нежную кожу по бокам не стали царапать когти. — Джехен, мне больно, пусти! — парень все толкал того ногами, паникуя. — Ох, потерпи, сладкий, ты ведь хороший мальчик? — ответили ему в поцелуй. губы неприятно кольнуло. чужие зубы стали острее. Доен стал часто-часто дышать, пытаясь извернуться и вырваться, но цепкие пальцы задрали его руки над головой. — Такой красивый юноша, — будет жалко тебя уродовать, — нахмурил брови и надул темнеющие губы Джехен. — Но куда деваться? Сколько раз тебя предупреждали, что этот лес не для прогулок, м? Здесь я убит и проклят, тут моя могила, а вы все бродите и бродите, думая, что это лишь сказки. А я ведь люблю играть — играть насмерть. каждое слово и предложение сопровождались новой царапиной и тонкой струйкой алого цвета. даже в таком виде он был красив., но в полном своем обличии вызывал лишь страх. Доен уже кричал, бил монстра ногами, а хватка не ослаблялась. острые акульи клыки проткнули кожу на плече, когти впились в спину и руки. — Такой вкусный, такой замечательный, хочу вечность с тобой играть, даже жалко, — существо говорило чуть ли не уткнувшись носом в лицо бедолаги, а по его бледному лицу катились темные капли… слезы?! толкнув тяжелое тело изо всех сил, юноша смог выбраться из этих тисков и рванул к двери под громкое завывание и удары кулаков по кровати. и снова ночь, глухая чаща, свист ветра и преследование. его знатно обвели вокруг пальца, а ведь нет ничего прекрасного, что не имело бы в себе чего-то гадкого в самом своем истоке. со всех сторон раздавался смех, иногда рядом пролетала густая тень, и можно было почувствовать ее прикосновения, ее удары и клыки. Доен молился богам, но видимо не тем. споткнувшись, он полетел в колючий сухой куст, расцарапав тело и разрывая рубашку еще больше. все снова идёт по кругу. — Ну где ты, Доен? Это я, Джехен, — пронесся шепот, закрадываясь во все щели и повороты. — Дьявольское отродье, — сплюнул кровь беглец, вставая на ноги., а некогда ангел не отставал. он мелькал везде: слева, справа, спереди, сзади, даже над головой и под ногами. скрыться было просто невозможно. эта самая длинная ночь в жизни не хотела кончаться. неожиданно все стихло. и Доен понял, что стоит на том же месте, где его и нашел двуликий демон. отчаяние заполнило внутреннюю тишину. из-за дерева неспеша вышел Джехен в своем нормальном обличии. — Привет, — как-то даже застенчиво просмеялся он, заламывая руки. — Устал? Ну ничего, недолго осталось. Но ты даже не представляешь, как сильно мне понравился. Хочется обнять тебя до хруста костей, не отпускать пока не выжму весь кислород, и чтобы ты не умер. на его щеках еще виднелись засохшие разводы кровавых слез, которые он пытался вытереть, бормоча, что хен заставил его плакать, а он ведь никогда еще не плакал после смерти. Доен уже не пытался бежать, не пытался кричать: ощущение неизбежного им полностью овладело. и сожаление, что он был таким глупым., а ведь сказки не врут, и те жуткие стишки для детей тоже. он сам это понял. только поздно. — Иди же сюда, мальчик мой, — существо тянуло свои руки к нему. прижав к груди, монстр стал гладить того по волосам, целуя в лоб, глаза, щеки, нос, губы… — И теперь ты будешь моим, моим, моим… — Да, — ответил Доен, — твоим, твоим, твоим… под запах земли и серы острая боль от укуса пронзила шею, кожа под напором когтей разошлась на руках. парень шипел, а проклятый давным-давно Джехен слизывал стекающую влагу, кусая, целуя, кусая, целуя. с первой исчезнувшей звездой, раздался последний крик юноши, что остался в проклятом лесу навсегда. — я отнесу тебя в колыбель, мальчик мой, и расскажу мой любимый стишок. думаю, ты его не раз слышал по дороге сюда. спи… и над лесом пронеслись незамысловатые строки, что шептал медовый перелив: — не ходите люди в лес: там ужасный монстр есть. он всегда голодный очень, съесть он сразу вас захочет. убегай, дружок, скорей, криком не пугай зверей. видишь желтых два огня? он уж смотрит на тебя, зубы скалит, когти точит — очень уж тебя он хочет. будет он играть, глумиться, всласть с тобой навеселиться. раз, два, три, четыре, пять — тебя он будет догонять. он заядлый лгун, хитрец и уж вечность он мертвец. ты ему не доверяй, кого встретишь — тоже. страх свой глубже затолкай — его он чует кожей. «раз, два, три, четыре, пять — кто пришел со мной играть?»